Глава 18

В комнате Линнет я проверила душевую и все укрытия, включая такие, куда даже кролик бы не поместился. Никого, и как же это странно. Рис сказал, что Линнет заперлась у себя в комнате, а Марго вспомнила, как слышала через дверь звуки плача. Да и до меня самой доносились всхлипы.

Я знала: Линнет не могла выскользнуть из комнаты незаметно. А также отправиться на разведку в вентиляционную систему, поскольку в этой комнате не было инспекционного люка. И конечно, уж точно не могла раствориться в воздухе. Это означало, что она вовсе не закрылась в комнате, когда Рис ее напугал, а сбежала в темноту.

Наверняка мерзавец солгал, опасаясь реакции остальных, если скажет правду. Я раздумывала, что же издавало плачущие звуки, одурачившие меня и Марго, когда вновь услышала их из душевой.

Я пошла туда и обнаружила работающий душ. Вероятно, Линнет или собиралась мыться, или только что закончила, когда отключилось электричество. Вода тоже остановилась, но отдельные капли еще продолжали падать, производя при приземлении мягкий, отчасти музыкальный звук.

Я выключила душ, достала инфовизор и попыталась позвонить Линнет. Без ответа. Я еще дважды попыталась ее набрать, а затем вытащила коммуникатор.

— Руби? Аттикус? Кто-нибудь из вас здесь?

— Я здесь, — ответил голос Руби.

— И я, — вступил Аттикус. — Ты уже вытащила Линнет из комнаты?

— Боюсь, у меня плохие новости. Мне удалось разгадать дверной код Линнет и попасть в ее комнату, но хозяйки там не было.

— То есть Рис намеренно солгал, что она зашла к себе! — Аттикус говорил так, словно собирался взорваться от гнева.

— Да. Должно быть, Линнет в ужасе сбежала. Я пыталась звонить на ее инфовизор, но она не отвечает. Наверное, потерялась или ранена, так что я иду ее искать.

— Ты не можешь этого сделать, — резко возразила Руби. — А то сама заблудишься.

— Не заблужусь. У меня два фонаря, значит, будет полно света, и я постараюсь оставаться на хорошо знакомой территории.

— Мы больше не можем терять людей, — сказала Руби. — Я — глава твоей чрезвычайной группы, Эмбер. Я приказываю тебе идти в парк, и ты обязана мне подчиняться.

Я послушный член улья. Будучи малышкой, я по незнанию нарушила несколько правил. В подростковом возрасте баловала себя отдельными мелкими приемлемыми проступками вроде езды на перилах. Скучающие безопасники наказывали меня лишь мрачными взглядами, но я не заработала плохих записей в личном деле и конечно, никогда не мечтала ослушаться прямого приказа от человека, облеченного властью.

Возможно, Руби — всего лишь подросток, как и я, но сейчас она выступала как лидер чрезвычайной группы, и это делало ее представителем закона. Мне следовало повиноваться ей и идти в парк. Я хотела послушаться, потому что чувствовала себя здесь ужасно одиноко. Но не собиралась этого делать. Линнет потерялась где-то в лабиринте абсолютно черных коридоров, Форж заперт в вентиляционной системе, и помочь им могу лишь я.

Если придется, я открыто воспротивлюсь Руби, но сперва стоило попробовать убеждение.

— Мне кажется разумным по крайней мере поискать Линнет по пути в парк. Я могу добраться до южного конца нашего коридора и воспользоваться дорогой мимо жилых коридоров и через торговый район до одного из боковых входов.

— Есть более короткий путь от северного края нашего коридора до входа в парк, — заметил Аттикус.

— Да, но нам известно, что Линнет им не воспользовалась. Когда Рис выпрыгнул и напугал нас, мы находились в северном конце коридора. Все повернулись и бросились на юг, пока я не сказала им остановиться. Должно быть, Линнет не услышала меня или слишком боялась, чтобы прислушиваться, поэтому продолжила бежать на юг.

— Хорошо, — отозвалась Руби. — Я дам добро, чтобы ты дошла до парка более длинной дорогой, Эмбер, но ты не должна больше никуда сворачивать.

Я ответила неясным звуком, который можно было принять за согласие, убрала коммуникатор обратно в карман и обдумала проблему, что взять с собой и как это лучше нести. Мне удалось впихнуть в сумку бутылку воды и дюжину пищевых батончиков и закинуть ношу за спину. Один из фонарей начинал мигать, поэтому я раздула оба, взяла по одному в каждую руку и направилась на южный край коридора, а там остановилась.

Чтобы добраться до торгового района, мне следовало повернуть на восток, но Линнет могла уйти на запад. Возможно, она продвинулась недалеко и спряталась где-то рядом, оцепенев от страха. Сперва я попыталась позвать ее по имени, затем потушила фонари и застыла в полной темноте, ища любые далекие отблески света.

Я ничего не разглядела. Снова включила фонари, в последний раз позвала Линнет и повернула на восток. Дойдя до конца двенадцатого коридора, я остановилась и повторила те же действия со всеми поочередно.

В конце пятнадцатого коридора я увидела что-то на полу. Я жадно подскочила к предмету, вдруг его уронила Линнет, но увидела, что это пушистый белый игрушечный кролик — из тех, что принадлежат малышам.

Я подобрала его и растерянно изучила, раздумывая, что он делает здесь, на подростковом уровне. В пятнадцатом коридоре жили четырнадцатилетние ребята. Прошло меньше года с тех пор, как их родные в простой одежде, скрывающей знаки отличия, занесли в эти комнаты сумки и принадлежности и распрощались с детьми. Этот кролик был драгоценным прощальным подарком от маленьких брата или сестры? Когда я сама попала на подростковый уровень, восьмилетнего Грегаса интересовал только вопрос передачи ему моей старой спальни, но возможно, другие более привязаны друг к другу.

Я положила кролика у стены, надеясь, что хозяин найдет его там позже, и двинулась дальше. На площадке между концами девятнадцатого и двадцатого коридоров лежали плотные стопки коробок. Они предназначались для восемнадцатилетних жильцов, которые упакуют свои вещи, прежде чем уйти в лотерею. Через год мне и самой предстоит собирать свое барахло и шагать в неизвестное будущее. Эта мысль тревожно всколыхнула мой желудок, но сейчас я не могла позволить себе отвлекаться на размышления о лотерее.

За годы на подростковом уровне я, должно быть, раз сто проходила этим маршрутом в торговый район, но в свете фонарей, отбрасывающих крупные искаженные тени, все выглядело пугающе чужим. Я достигла перекрестка, откуда могла повернуть направо к развязке системы лент или налево к прачечной. Мне требовалось идти прямо.

Теперь я проходила мимо узких коридоров по обе стороны от меня. Все это были жилые кварталы — с двадцать первого до тридцатого слева и с тридцать первого по сороковой справа. В конце каждого из них я притормаживала, чтобы поискать свет и покричать Линнет, но все без толку.

Приблизившись к перекрестку между тридцатым коридором с одной стороны и сороковым с другой, я заметила впереди нечто странное. Прямо на границе круга света моих фонарей поперек дороги распростерлось нечто, слишком плотное для простой тени. Я осторожно приблизилась и наконец поняла: там разбросана куча коробок.

Я уже миновала одну аккуратно сложенную стопку. Должно быть, и здесь стояла такая же, но кто-то врезался в нее и разбросал пустую тару по коридору. Этим человеком была Линнет, бежавшая в слепой панике от охотника за душами?

Я прошлась вдоль упаковок и увидела, что одна из них раздавлена и на ней остался четкий след ноги, а несколько других сплющены так, будто на них кто-то упал. Что-то блеснуло в свете моих фонарей. Я наклонилась и подняла предмет. Это оказался инфовизор со знакомыми ярко-синими и темными цветами. Он принадлежал Линнет.