— Шейн, ты здесь?

Голос маленькой девочки походил на звук камертона на деке — твёрдый, жёсткий и чистый. Я вдохнул через нос, не открывая глаз. Я не двигался, только молчал, не понимая, чего ожидаю — когда она уйдёт или окликнет меня снова.

— Слушай, я знаю, что ты там!

Я выдохнул большое количество воздуха, больше похоже на предсмертный хрип, чем на вздох, и с трудом приподнял веки.

— Шейн, хорошо! Ты обещал мне, что сегодня мы воспользуемся новыми перчатками!

Часть меня хотела отослать её прочь, заставить исчезнуть, но была и другая часть, та, которой малышка была нужна как воздух и даже больше. Я встал и поплёлся к двери. Когда я открыл её, Шарли уже была достаточно далеко. Перчатки свисали с одной руки, плечи сгорбились, голова склонилась.

— Шарли… — окликнул я голосом, который даже не звучал по-человечески. — Шарли, подожди!

Она повернулась, и облачное небо, которым были её глаза, казалось, внезапно широко распахнулось. Хмурый взгляд исчез, а губы скривились в одну из самых красивых улыбок, которые я когда-либо видел. Она пошла назад. Шаг. Другой, а затем Шарли побежала, бросилась ко мне и обняла за талию. Она ухватила меня крепко. Словно потеряла, а затем нашла, будто я на самом деле имел значение…

— Почему ты не ответил мне раньше?

— Я… — Моё сердце билось в смятении, живот сжался в кулак, а в горле появилась громоздкая ноша. — Я спал.

Шарли приподняла бровь и нахмурилась. Она пристально изучала меня, обращая внимание на мою неопрятную внешность, на более длинную, чем обычно, щетину и на синяки под глазами.

— Ты болен? — забеспокоилась она, напрягаясь всем телом.

— Нет. Нет, Шарли, не волнуйся, я не болен.

Я погладил её по волосам, и на моих губах появилась тень улыбки.

— Не хочу, чтобы ты заболел, как Нилл Брэднам.

Я нахмурился, пытаясь понять, о чём она говорит.

— Почему я должен заболеть, как он?

— Ну не знаю, несколько дней назад я слышала, как тётя Марта рассказывала Марджери Бенкс, что Нилл Брэднам внезапно заболел, в одночасье, а затем Господь забрал его. Она сказала ей, что никогда не знаешь, когда такое случится.

Шарли поджала губы, дрожа от напряжения, а в её глазах бурлил жидкий океан.

— Я не хочу, чтобы тебя у меня забрали, хочу, чтобы ты остался с нами, со мной и с мамой.

Возможно, это было вызвано её страданием или, может быть, из-за эмоций, но этот рой слов ворвался в моё горло удушая.

— Не волнуйся, — сглотнул я, — меня никто не заберёт.

— Ты мне обещаешь?

— Да, я обещаю тебе.

Её руки снова обвились вокруг моей талии и крепко прижали.

— Я люблю тебя, Шейн.

— Я тоже, детка, я тоже…

***

Я выглянул в окно: Джоанна сидела на крыльце. Она свернулась калачиком на старом облупившемся плетёном диване, накрыв ноги клетчатым пледом и держа в руке чашку. При виде её в моей груди пробежал разряд. Какая-то тупая боль, которая на самом деле не причиняла вреда. Кто-то назвал бы это раздражающим укусом, но для меня, наверное, это было просто чудом.

Я долго думал об этом в тот день, когда Шарли училась бить как профессионал. И пытался осмыслить всё, что со мной происходило: снова начало биться сердце, изнутри меня захлёстывали эмоции, и непреодолимое желание вновь прикоснуться к ней, заниматься этим снова и снова.

Что бы сказала Клэр?

Что бы она подумала обо мне, если бы знала, что я медленно её отпускаю? Потому как именно это и происходило.

Воспоминания, которые окутывали меня днём и ночью, на протяжении месяцев, становились всё более и более неуловимыми. Поначалу, чтобы успокоить этот вихрь болезненных образов, мне приходилось поддерживать уровень спиртного чуть ниже порога алкогольной комы. Теперь, однако, в этом больше не было необходимости, я больше не был таким оцепенелым, за исключением пары случаев, всегда из-за неё. Я делал это из-за зелёных глаз, которые похитили меня, захватили, околдовали и украли мою боль, напомнив, что, возможно, на самом деле я не мёртв. И вероятно, я даже могу начать жить снова.

Я отвернулся от окна и сполоснул под водой посуду. Это не заняло много времени, ведь тарелка и стакан — пустяк. Я осторожно опрокинул их на сушилку и снова посмотрел в окно. Рыжая всё ещё была там, не обращая внимания на устремлённый к ней взгляд, на гул, пронизывающий всё моё тело, и на мои душевные терзания. Я сжал пальцы в кулак и принял решение: расскажу ей всё. Влез в мятый свитер и вышел на улицу.

Шаг быстрый, словно ноги боялись, что соскочу и поэтому судорожно гнались друг за другом. Я пробежал разделяющее нас расстояние с сердцем в горле и затруднённым дыханием тех, кто бежит не только ногами, но и всем телом.

Перебрался через ограду. Землю устилал ковёр из сухих листьев и веток, скрипом выдавая моё присутствие ещё до того, как я попал в поле её зрения. Мой силуэт был погружён в темноту, почти призрак, но Джоанна не испугалась, она прекрасно знала, что это я.

Небрежно, как ни в чём не бывало она продолжила дуть на своё варево. Пальцы обхватывали керамику, а в воздухе витал сильный пряный запах. Я сделал несколько шагов и позволил свету с крыльца мягко коснуться меня, открывая мою фигуру, скрытую за полумраком. Джоанна была спокойна, словно ждала меня. Её глаза остановились на мне, лаская с обычной заботой.

— Эй… — пробормотала она.

В знак приветствия я качнул головой.

— Как дела?

— Хорошо.

Я засунул руки в карманы, стараясь избежать её взгляда.

— Хорошо… — повторила она, глядя внутрь чашки. Она подождала несколько мгновений, словно не знала, что ещё сказать.

— Хочешь присесть?

Я кивнул. Она отодвинула одеяло, закрывавшее её ноги, освобождая место для меня и ожидая, пока я сяду рядом.

— Хочешь немного? — спросила она, указывая на свой ароматизированный травяной чай.

— Нет, спасибо, я в порядке.

Я видел, как она кивнула, крепко обхватила ладонями чашку и вернулась к тщательному изучению её содержимого. Между нами повисло ощутимое напряжение, но меньшего я и не ожидал. Она прятала взгляд на дне чашки, и мы оба знали, что причина этому — сильный дискомфорт. Джоанна нервно, почти по-детски закусила губу и снова посмотрела на меня. Я мог видеть, как внутри неё роилось множество вопросов, но она ни о чём не спрашивала. Рыжая просто смотрела на меня с закрытым ртом и ждала, что скажу я.

Пришло время.

Двумя руками я провёл по волосам, словно пытаясь набраться смелости в этом жесте, затем прочистил горло.

— Просто… я хотел извиниться. За тот день… Я… имею в виду, я не хотел уходить вот так.

— Знаю.

Я окинул взглядом белоснежную балюстраду и глубоко вздохнул.

— Не хотел, чтобы у тебя сложилось впечатление, что я… Это чертовски сложно!

Я снова глубоко вздохнул и посмотрел на неё краем глаза.

— Есть некоторые вещи… вещи, из моего прошлого, о которых ты не знаешь…

Джоанна положила свою руку на мою, и мало-помалу её пальцы скользнули, переплетаясь с моими.

— Ты не должен чувствовать себя обязанным говорить об этом сейчас, если не хочешь.

Я уставился на наши переплетённые пальцы и вздохнул.

— Знаю, что не обязан, но я хочу.

Она кивнула и усилила хватку. Джоанна ничего не говорила, не побуждала к рассказу. Она просто ждала, пока слова вырвутся сами собой, как только я почувствую себя готовым. Свободной рукой я пару раз потёр бедро и склонил голову.

— Я правда не знаю, с чего начать.

— Неважно с чего, важно начать, так или иначе.

Я скептически покачал головой.

— Как ты можешь так говорить? Ты практически ничего не знаешь обо мне и моём прошлом, О’Рейли. Я в полной жопе.

— А кто нет? — Джоанна пожала плечами и поставила чашку на пол, словно готовясь к долгому разговору. Она согнула колено и свернулась калачиком в углу дивана так, чтобы смотреть мне прямо в глаза. — У всех нас есть проблемы, Шейн, главное — не позволять им потопить тебя.

Я уже был на глубине, но она не могла этого знать.

— Это не так просто, как ты думаешь…

— Да, согласна. Только жизнь не останавливается из-за наших проблем, жизнь продолжается всегда.

— Для меня это не так.

— Ты уверен? — Джоанна посмотрела на меня серьёзно, будто хотела прочитать изнутри, и снова стали слышны за грудиной рыдания. Это была лёгкая дрожь, которая переросла во что-то более сильное, когда она провела пальцами по моему лицу. — Что бы с тобой ни случилось, ты выжил. — Рука остановилась на уровне груди, прислушиваясь. — Ты не мёртв, Шейн, ты жив. И, если ты просто перестанешь прятаться за всем этим, ты тоже это поймёшь.

Она приблизилась так близко, что я почувствовал лёгкий след корицы на её губах.

— Ты должен выбрать. Дальнейшее зависит только от тебя.

Джоанна улыбнулась мне и, отдёрнув руку, свернулась калачиком, как прежде.