Глава 25

Шейн

Джоанна крепко прижалась ко мне, цепляясь за шею, и защитный инстинкт, который развился по отношению к ней за последние несколько дней, проявился в полную силу. Я погладил её волосы, пропуская пальцы сквозь рыжие пряди. Круговыми движениями коснулся спины. Мне не хотелось показаться слишком напористым или собственником, но я не мог перестать думать о том, что она, должно быть, испытывала.

Хотел сказать ей, чтобы она больше не волновалась, что отныне я буду заботиться о них двоих, но не стал. Я просто заключил её в ловушку своих объятий, которые говорили без слов. Мы никогда не давали названия тому, что с нами происходило, мы никогда ничего не определяли точно, но нам обоим было ясно, что всё изменилось. После того знаменитого поцелуя на крыльце я начал принимать тот факт, что, возможно, внутри меня осталось место для эмоций. Часть моего сердца всё ещё была способна чувствовать. Я обхватил ладонями лицо Джоанны и поцеловал в губы.

На главную дорогу свернула полицейская машина. Она двигалась медленно, как ленивец в открытом поле. Сначала я не придал этому значения. Моё внимание было сосредоточено на рыжих локонах, скользящих между моими пальцами и на спине, которую я начал медленно ласкать руками. Но потом я отодвинулся от неё и через оконное стекло встретился с его взглядом. Эти ясные глаза устремились на меня и не отпускали, пока машина не проехала мимо нас.

Майк был проблемой. Я знал, что его отношения с Джоанной в последнее время сильно охладились, но было бесспорно, он продолжал её любить. Я был уверен, что рано или поздно мне придётся с ним столкнуться. Если я хотел быть с Джоанной, то эту реальность, я определенно не мог игнорировать.

— Поехали?

— Да, едем.

Я открыл ей дверь и обошёл пикап. С противоположной стороны подъехала тёмная машина и почти полностью остановилась. Я стоял и смотрел на неё, прижав руки к открытой двери. Это была последняя модель Jaguar, которая выделялась из толпы припаркованных вдоль дороги внедорожников и пикапов. Я был почти уверен, что видел её раньше.

— Чего же ты ждёшь? — Джоанна наклонилась ко мне, и я отвернулся от дороги. — Шарли выйдет из школы через двадцать минут, нам пора.

— Да, ты права.

Я снова посмотрел на дорогу, но от чёрной машины не осталось и следа.

Обратный путь в Лоуэр получился более молчаливым. Джоанна погрузилась в свои мысли, а я продолжал перемалывать свои. Нас обоих вывел из раздумий звонок моего телефона. Мне не нужно было смотреть на дисплей, чтобы узнать, кто это. Уже несколько дней я переадресовывал её звонки на автоответчик, так произошло бы и сейчас, не будь я занят вождением по извилистой дороге. Кэй становилась крепким орешком, когда что-то приходило ей в голову.

Джоанна бросила взгляд на экран с притворным безразличием, но всё в ней выдавало изрядное любопытство.

— Ты не собираешься ответить?

— Нет.

— Но она продолжает звонить!

— Я убеждён, в конце концов это прекратится.

Словно она поймала меня на слове, телефон перестал звонить. Однако пауза была недолгой. Не прошло и нескольких минут, как телефон возобновил настойчивую трель, а на освещённом экране появилось её имя.

— Кто такая Кэй?

— Друг.

— А ты обычно так себя ведёшь со своими друзьями? Избегаешь их телефонных звонков?

— Да, если мне не хочется с ними разговаривать.

Джоанна прикусила нижнюю губу и склонила голову. Атмосфера в салоне погрузилась в тяжёлую тишину смущения. Если я и узнал её, то тема ещё не была закрыта.

— Это потому что здесь я?

Я нахмурился и повернулся, по возможности не сводя взгляда с дороги.

— Какое отношение это имеет к тебе?

— Не знаю, просто предположила, что ты не хочешь отвечать при мне.

— Поверь мне, не из-за этого.

Я повернул налево и остановился на школьной стоянке. Там стояло уже несколько машин, но не так много. Мы приехали на добрые пять минут раньше, поэтому я выключил двигатель и повернулся к рыжей.

— Ты хочешь знать, почему она звонит мне, верно?

— Тебе необязательно говорить мне.

— На самом деле нет, но я хочу рассказать. Кэй Шторм — коллега из Нью-Йорка. Мы работали вместе более десяти лет, и теперь она хотела бы, чтобы я вернулся туда для… собеседования.

— В департамент полиции?

— Ага.

— Ты так и не сказал мне, почему ушёл...

— Потому что я оставил работу не по своей воле. Скажем так, они дали мне отпуск на неопределённый срок.

Её разум сразу заработал. Я почти слышал, как щёлкают колёсики, возвращаясь на свои места.

— Это случилось после… твоей потери?

Я согласно склонил голову, и она прикусила губу.

— Мне жаль.

— Правда в том, что я потерял контроль и больше не мог работать в таких условиях.

— Когда ты говоришь, что потерял контроль, что именно ты имеешь в виду?

— На самом деле ты не хочешь знать, О'Рейли, поверь мне.

— А если, напротив, я правда хочу знать? Что ты мог сделать такого плохого?

Я провёл рукой по лбу и вернулся назад по пути, по которому никогда не должен был идти.

Неистовый шум города ударил меня по лицу.

Гудки, свист тормозов и визг колёс по асфальту. Мне нужно было забыться. Мне требовалась река алкоголя, чтобы немедленно заполнить пропасть в груди.

Некоторое время я бродил по переулкам, куда не падал солнечный свет, по тёмным углам, наполненным зловонным запахом грязи и мочи. Кто-то пошевелился в грязи, человеческие отбросы, которым ничего не оставалось, кроме как ползать, как черви. Он стоял, привалившись спиной к осыпающейся стене, будто позвоночник перестал его поддерживать. Долговязое лицо, глаза обведены фиолетовым, а на правой стороне шеи видна татуировка. Его скелетоподобные руки представляли собой бледное, пятнистое полотно: дыры, шрамы и кто знает, сколько ещё синяков я мог бы исследовать, присмотревшись.

Я остановился. Потянулся в карман униформы и достал пачку Winston.

Этот изгой уставился на меня. Он больше не был человеком, он стал гниющими остатками банкета, на котором его рассматривали как блюдо, а не как угощение.

Это был загрязнённый шлак, предупреждение о том, что жизнь может дать вам и отнять у вас всё.

Я поднёс сигарету к губам, закрыл пачку и сунул обратно в карман. Порылся в поисках зажигалки и поджёг.

Из горящей верхушки вырвалась струйка дыма, поднялась в воздух, а его стеклянные глаза продолжали фиксировать меня.

— Что-то ищешь, коп?

Я не ответил. Продолжал изучать его исхудалую фигуру, измученную существованием на грани.

— Какого хрена ты смотришь?

Я вдохнул немного дыма и резко выдохнул.

Я был похож на него. Не снаружи, конечно: внешне я по-прежнему был респектабельным офицером полиции Нью-Йорка, но внутри... внутри я был измучен, прогнил.

Мой взгляд уставился на трещину в стене, на изъеденный временем кирпичный шов.

— Итак, чего ты хочешь? Если собираешься стоять и смотреть на меня, по крайней мере, дай мне покурить.

Я вернулся к разглядыванию исхудавшей фигуры передо мной и его стеклянных, ничего не выражающих глаз.

— Я же сказал тебе, хочу курить!

Я остановился взглядом на пальцах, сжимавших потрёпанный дымящийся окурок. При малейшем движении руки пепел падал на землю, растворяясь в облаке свинцовой пыли. То, что осталось от сигареты, я поднёс к губам и зажал между ними, а рукой зарылся в карман брюк в поисках пачки. Вынул её и предложил одну сигарету ему.

Костлявые пальцы схватились за палочку табака и почти дрожали от возбуждения.

— Прикурить! Дай мне огоньку! — прохрипел он, засовывая фильтр между тонкими губами.

Я по-прежнему не отвечал, не произнёс ни единого вздоха. Лишь смотрел на него, сузившимися от дыма глазами, когда моя рука щёлкнула зажигалкой.

— Спасибо, — выдохнул он, глубоко вдохнув воздух и смерть. — Мне это было очень нужно.

Я засунул пачку обратно в карман и снова уставился на стену.

— Так зачем ты пришёл сюда? — прошипел он, выпуская ещё один густой сладострастный поцелуй.

— Чтобы забыть…

Он улыбнулся мне, посасывая сигарету.

— Тогда ты попал в правильное место. — Парень полез в потёртый карман и протянул мне пакетик. — Немного этого, и ты даже забудешь своё имя.

— Что заставляет тебя думать, будто мне нужно это дерьмо?

Он засмеялся и покачал головой, глядя на меня с весельем.

— Видимо, ты здесь по какой-то причине? Заблудшие души всегда находят дорогу в ад.

Парень даже представить себе не мог, насколько он был прав.