Глава 28

Джоанна

— Пойдём, дорогая, мы уже опаздываем!

— Я догоняю, мама!

Шарли следовала за мной на парковку, подпрыгивая при каждом шаге. Она была счастлива и даже взволнована. Мы подошли к машине; я сунула руку в сумочку, чтобы найти ключи. «Будь они прокляты!» Им всегда удавалось укрыться в самых немыслимых местах.

Рядом с нами остановилась машина. Краем глаза я заметила идущую по бокам светлую полосу и знак «Полиция» на двери. Мой желудок внезапно завязался узлом. С Майком мы не разговаривали несколько дней, и его неожиданное появление передо мной заставило почувствовать себя… странно.

— Доброе утро, девочки!

— Привет, Майк, — я поприветствовала его немного смущённо. Он направился к нам, как всегда, улыбаясь мне и широко раскинув руки, чтобы поприветствовать Шарли.

— Дядя Майк! Дядя Майк! — моя дочь с энтузиазмом побежала ему навстречу. — Ты видел Луна-парк?

Майк улыбнулся ей, одной из тех особенных улыбок, которыми одаривал её тысячи раз с тех пор, как Шарли родилась.

— Конечно, я видел, принцесса, и ты знаешь, что это значит? Сахарная вата и американские горки! — он убеждал её с крещендо в голосе. Глаза у Майка были такими ясными и голубыми, что казалось, они светятся.

— Не могу дождаться! — Всё более и более взволнованная Шарли сощурилась.

— Как насчёт того, чтобы пойти туда сегодня вечером?

— Сегодня нет, дядя Майк. Я иду с Шейном. Но мы всегда можем пойти туда завтра.

Я видела, как Майк сжал челюсть, покрытую тонким слоем светлых волосков. Он напрягся. Улыбка исчезла, взгляд приобрёл холодный, почти невыразительный оттенок.

— Понятно… Ну… Тогда пойдём туда в другой раз.

— Тебе жаль?

Дочь выглядела опечаленной, поэтому Майк поджал губы и покачал головой.

— Да нет, конечно, нет! У нас будет время пойти туда, не волнуйся. Ты же не хочешь нарушить нашу традицию?

— Нееет! — подтвердила Шарли, приняв более расслабленный вид.

Только Майк был далеко не в восторге. Он мог обмануть мою девочку, но не меня. Я знала, что за растянутыми губами и оскаленными зубами скрывается нечто большее, но мне не хотелось его винить. С тех пор как Шарли начала ходить, он всегда водил её в Луна-парк в первый вечер фестиваля. Каждый год, в течение семи лет покупал для неё сахарную вату, позволял перепачкать лицо, покупал ей попкорн и расстреливал тысячи мишеней, чтобы сделать её счастливой. Майк всегда стремился быть для неё отцом, а я поняла это только сейчас.

Я прикусила губы и постаралась выглядеть спокойной, несмотря на то, что ключи врезались мне в ладонь, от силы, с которой их сжимала. Чувствовала себя ужасно: из-за того, как всё закончилось между нами, из-за моих «отношений» с Шейном и за чувства, которые никогда не испытывала к Майку.

Мы избегали друг друга несколько недель. Сначала я была убеждена, что это он держит меня на расстоянии, но по прошествии нескольких дней мне пришлось признать, — именно я ускользаю при любой возможности. Я вела себя с ним плохо, но не могла поступить иначе. Ситуация вышла из-под контроля, и наши отношения, которые были прочными в течение долгих восьми лет, рассыпались, как замок из песка.

Я сглотнула узел, стянувший мне горло, и щёлкнула блокировкой машины.

— Милая, — обратилась к дочери, — почему бы тебе не сесть в машину? Мама поздоровается с дядей Майком.

Шарли кивнула и поспешила открыть дверь.

— Пока, дядя Майк!

Дверь закрылась, и Майк снова переключил своё внимание на меня.

— Всё в порядке? — спросила я, избегая смотреть ему в глаза.

— Ты скажи мне. Всё в порядке, Джоанна?

— Майк…

— Неужели мы зашли так далеко? Мы обмениваемся вежливыми фразами на парковке, как два совершенно незнакомых человека?

— Это не так…

— Не так? А как тогда? — спросил он, засунув руки в карманы. — Я думал, по крайней мере, что мы всё ещё друзья.

— Но это так. Мы друзья!

— Чушь! Ты избегаешь меня уже несколько недель. Думаешь, я не заметил?

Я потупила взгляд и ещё крепче сжала ключи.

— Не могу в это поверить!

Майк покачал головой и прищурился, схватившись за переносицу.

— Я больше не узнаю тебя, Джоанна. До того, как этот ублюдок вошёл в твою жизнь, мы были так близки. Я не пропустил ни одного дня рождения, праздника или любого важного для тебя момента. Я всегда был рядом, и ты без колебаний вычеркнула меня из своей жизни. Не жду, что ты останешься со мной, но сделай мне одолжение: не доверяй ему. Не делай этого.

В горле застрял такой узел, что перехватило дыхание.

— Зачем ты это делаешь, Майк? Зачем ты мне говоришь такое?

— Джо, ты не знаешь его так, как я. Фостер — кусок дерьма, он ублюдок, которому наплевать на всех. При первой же возможности он вонзит тебе в спину нож, будь уверена!

— Объясни мне, что произошло между вами?

Майк сжал губы, а его щёки расплылись в улыбке, больше похожей на гримасу.

— Почему рассказывать тебе должен я? Пусть он тебе ответит, вы же близки, не так ли?

— Да, ты не ошибаешься, но я всё равно хочу услышать это от тебя.

Майк на мгновение склонил голову, а затем оцепенел.

— Что Фостер тебе наболтал?

— Ничего такого.

— Неправда, я не верю. Скажи мне, что он тебе сказал!

— Ничего, клянусь тебе!

— Мне кажется, я слышу его; кто знает, сколько дерьма он выдумал на мой счёт…

— Он ничего не говорил мне о тебе, Майк.

— Бесполезно пытаться защитить его! — Майк схватил меня за запястье и пристально посмотрел мне прямо в глаза. — Ты должна пообещать мне, Джоанна, что бы он ни наговорил тебе, ты не будешь доверять ему!

Я никогда не видела его таким взволнованным, он выглядел совершенно не в себе.

— Майк, пожалуйста, прекрати!

— Обещай мне, Джоанна!

В окно на нас смотрела Шарли, выглядя обеспокоенной, и, честно говоря, я тоже начинала волноваться.

— Мне пора…

— Пожалуйста…

— Мне нужно идти, — повторила я, отстраняясь от него.

В машину я села, даже не оглядываясь, и по главной дороге поехала к центру Лоуэра.

Слова Майка глубоко меня поразили, не могу не признать этого. И чем больше проходило времени, тем больше я задавалась вопросом: что же между ними произошло? Я знала Майка восемь лет и за всё это время ни разу не усомнилась в нём. Абсолютно никогда. Так почему его слова показались мне чистым безумием?

Я задумчиво вела машину до школы и даже после того, как высадила там Шарли, этот червь остался со мной. Я укрылась в библиотеке, одном из немногих мест, где чувствовала себя по-настоящему хорошо. Запах книг, чернил, печатной бумаги был чем-то настолько родным и помогал расслабиться при любых обстоятельствах. А в этот момент мне на самом деле требовалось немного успокоиться.

Остаток утра пролетел быстро. Я вычёркивала из моего длинного списка одно за другим дела, которые нужно успеть сделать до вечера. Наконец-то я добралась до последнего, мне осталось только выбрать историю. Читать детям мне нравилось на самом деле, и в этом году я хотела, чтобы времяпровождение получилось приятным. Я подошла к полкам, останавливаясь среди книг с самыми красочными обложками. Выбирать среди такого количества предложений было непросто: я искала произведение, где имелись бы моральные принципы и в то же время оно было захватывающим. Но, похоже, для меня ничего не подходило. Я часами пролистывала сказки, пока не почувствовала позади себя чьё-то присутствие.

— Что ты до сих пор здесь делаешь?

— Эм?

Я обернулась и обнаружила Марту; толстые линии морщин избороздили её лоб.

— Ты видела, сколько сейчас времени? Они скоро начнут приходить, а ты ещё не готова! — она внимательно изучала меня, наморщив нос. — Тебе нужно переодеться, позже у тебя встреча с репортёрами. Ты же не хочешь показываться по телевидению в таком виде!

— В каком смысле «по телевидению»?

— Я хотела, чтобы это был сюрприз, чёрт возьми! Но, как обычно, не могу держать язык за зубами!

— Что значит «по телевидению»? — Я повторила вопрос более категорично.

— В том, что, держись крепче, Гленда уговорила национальную сеть отправить группу в спецпроект на наш фестиваль! Они возьмут у тебя интервью. Разве это не чудесно?

Я была так потрясена, что с лица Марты исчезло улыбающееся выражение.

— Ты недовольна?

— Я… я не могу появиться по телевидению.

— Почему нет?

— Потому что, нет!

— Но, дорогая, ты же председатель оргкомитета. Кто, как не ты?

— Я сказала нет! — выпалила в ответ. — Я не собираюсь давать никаких интервью, и, главное, я не хочу выступать на телевидении. Пусть Гленда это сделает: стоять перед камерами — её мечта, а не моя! На самом деле, скажу тебе больше, заставь выступить Эйприл Симмонс. Она так отчаянно хочет быть замеченной и показать себя, что, впишется идеально!

Марта недоумённо посмотрела на меня, не ожидая такой реакции. Но, впрочем, она даже не могла себе представить, в какую ситуацию рискует меня втянуть. Я совершенно потеряла самообладание, что было на меня не похоже. — Послушай… прости, что повысила голос… я не могу.

— Но почему?

Я склонила голову.

— Пусть это сделает кто-нибудь другой, пожалуйста.

— Хорошо, если ты хочешь, я поговорю об этом с другими членами комитета.

— Спасибо.

— Не за что, дорогая.

Я сделала глубокий вдох, чтобы попытаться успокоиться; потом наугад схватила с полки книгу: сойдёт более чем отлично, к чёрту всё!

Затем направилась к тому закутку, который любила называть своим кабинетом. Марта следовала за мной как тень. Я начала собираться, а она вопросительно огляделась по сторонам, явно желая узнать причину такой преувеличенной реакции, но момент был неподходящий.

Я схватила сумку с запасной одеждой, а Марта села за мой письменный стол. Её щёки раскраснелись, едва она увидела фотографию, выставленную на столе. Это был портрет меня, Шарли, Марты и Роджера, сделанный на рождественском обеде в их доме в прошлом году. Она взяла фото в руку, погладила края рамки, а затем улыбнулась.

— Какая Шарли красивая на этой фотографии!

— Да.

— И замечательная девочка.