Медведь сказал Козе:
Скакать, плясать, меня так беспокоить,
Когда тебя я вздумал удостоить
Быть компаньонкою моей?
Постой, проклятая! Я дам тебе
суфлей».
[4]И с словом сим он важно потянулся,
Вскочил и лапой размахнулся,
Но стукнул вдруг водильщик в барабан,
И наш Медведь
ту дусеман[5]Пошёл с поникшей головою
Плясать по-прежнему с Козою.
Столоначальник так на писарей кричит,
Взойдёт директор — замолчит.
<1834>
Вы в дорогу?
Бон вояж![6]Не ленитесь, не зевайте,
Петербург не вспоминайте,
Утро каждое вставайте!
И смотрите, примечайте,
Как коровушек доят,
Как гусей и поросят
Сортируют, разбирают,
Как
фромаж и
бёр[9] сбивают,
Как петух меж многих кур
Каждой делает
ла кур,
[10]Как кокетны эти птички,
И как от того яички
Вам родятся каждый день.
Регарде дан ле жарден,
[11] Как взросла, мала ль, велика
Ла морковка, ла клубника,
Посмотрите,
брав ли
ом[13]Ваш приказчик, ваш садовник?
Не с руки ли им чиновник,
Что от земского суда
Наезжает иногда?
Нет ли там у них интриги?
Каковы овины, риги?
Как,
варум, пуркуа, пур ки[14]Работáют мужики?
Не прибавить ли оброка?..
Ни об чём уж
же м’ан мока[15]Справьтесь также об овсе,
О покосе, о запашке,
О Федулке, об Игнашке;
Да нельзя ли
пар газар[17]Завести там ле базар?..
Если вечером проглянет
В небе вещая луна
И, раздумия полна,
В вас душа проситься станет
С дуновеньем ветерка
Залететь за облака,—
Не мешайте! Лиру стройте,
Понеситесь и запойте,
Как певали иногда,—
Вдохновенная звезда,
Из-за туч нам посылая
Песнь обещанного рая,
Лики ангелов святых,
Гул восторгов неземных!
Но потом прошу спуститься,
Просто баиньки ложиться,
Чтоб застал вас
ле матен[18]Ваш подойник
а ла мен[19]!
Вот вам наше наставленье,
Вот вам сельский наш наказ,
И благослови бог вас.
О ревуар[20], мое почтенье!
<1838>
Я сбиралася давно
Посмотреть
«Ле Гюгено».[21]Что за гюгено такие?
Басурмане записные,
Каков был мусьё Вольтер?
Сочинитель Мейербер,
Немец, человек ученый,
Настоящий
шмерц[22] копчёный.
Верно, будет хорошо,
Тре жоли, тре бо, тре шо.[23] Уж в другой раз не увижу,
Как
адью[24] скажу Парижу.
Доместик м’сьё Франсуа![25] Ты достань билет
пур муа[26] —
В третьем ярусе три ложи,
Поместить все наши рожи.
Двести франков — так и быть! —
Я готова заплатить.
Вот приносят нам билеты.
Мы откушали, одеты,
Кулебяки две в запас
К вечеру лежат для нас.
Вот мы в Оперу пустились,
В трёх каретах разместились.
Приезжаем, и как раз
Увертюра началась.
Флейты, барабаны, скрипки
Проиграли без ошибки;
Публика кричит: «Бравò!»
И какой мотив чудесный!
Только, кажется, известный,
Из „Русалки“, или взят
Из „Калифа
де Багдад“»
[28] Вот и занавес открыли.
Кучи кучей навалили
Разноцветных плясунов,
Голосистых певунов,
Королева, с нею дамы,
Рыцари, герои, хамы;
Хамы
дан ле танз антик[29]Значило:
ле доместик,[30]Потому что Хам смеялся,
Когда Ной пьян напивался.
Ной сказал ему за то:
«Твое семя проклято».
И с проклятием на шее
От него пошли лакеи,
Полотеры, повара,
Ключницы и кучера …
А над пьяным что остриться?
Пьяный может пригодиться,
Пьяный к откупу хорош,
Лишний всё притащит грош …
К пьяным я полна почтенья.
Но оставим рассужденья, —
Я вам просто расскажу,
Поплясали, порезвились;
Дамы вдруг разоблачились,
Каждая сняла пенуар, —
И вскричала: «Чтоб мамзели
Наши на партер смотрели.
Тьфу ты боже, царь Давыд!
Стыд, ну просто срам и стыд!»
Тут франсез или мазурки,
А потом, играя в жмурки,
С лестницы мусьё идёт
И принцессу застает.
Закричал, махнул руками,
Рассердился … Между нами,
Я никак не поняла,
В чём история была,
Только гвалт, расправа, крики, —
Всё по правилам музыки —
И прекраснейший финал,
Как в Москве,
дан «Ла Вестал».[33] Занавес тут опустили;
Мы мороженое спросили,
Ели, пили, через час
Снова занавесь взвилась.
Тут мусьё с принцессой снова,
Не без ласкового слова,
Всё ей нежности поёт,
Честь с поклоном отдаёт.
А она ему манерно
Отвечает: «Ах, неверно!
Предостерегу, любя:
Все сердиты на тебя.
Спрячься, милый, в уголочке,
Ты услышишь, о дружочке
Что здесь люди говорят».
Вдруг приходят — свят, свят, свят! —
Три, четыре генерала;
Все уселися сначала,
Всякий мнение даёт,
Всяк мошенником зовёт
Полюбовника принцессы,
И опять пошли процессы:
Как бы вора уловить,
Гугенотов всех убить.
Он всё слушает, сердечный,
Но, как таракан запечный,
Притаился, ни гу-гу!..
«Я бедняжке помогу!» —
Про себя поёт принцесса,
А уж дальше ни бельмеса
Я никак не поняла:
Вся компания ушла,
Полюбовник воротился,
Начал петь, потом решился
Тягу поскорее дать …
Но вот тут какая стать,
Я никак уж не добилась:
Вдруг принцесса разъярилась
И, бог ведает зачем,
Закричала:
«Же вуз-эм!»[34]Тут разнежились, запели,
Вдруг куранты зашумели,
И мусьё бежит к себе,
А она —
тут свит томбе![35]Так, как сноп, и повалилась …
Занавесь тут опустилась,
Что спросили
дю кафе.[37] Акт четвертый представляет
Кирку, где народ гуляет
И танцует менуэт …
Презатейливый балет!
Но мусьё вбегает снова,
Гневный, вроде Пугачёва,
И поёт, подняв картуз:
«Муа пур муа, э дьё пур тус!»[38] Это всех перепугало!
Всё собранье убежало
Вон из кирки — вдруг пальба.
Что такое? Ба! Ба! Ба!
Гугенотов убивают,
А за что, про что — не знают.
Тут с решёткой тёмный двор,
За решеткой славный хор.
Но мусьё опять вбегает,
Даму нежно обнимает.
Впрочем, это не конец, —
Прибегает сам отец,
Подстрелить свою девицу,
Как ночную словно птицу, —
И со всех сторон — паф! паф!
Всем пишите эпитаф.
Ну уж опера! признаться …
Но пора нам убираться.
Десять су
мадам уврёз[39] —
И к забытым кулебякам —
Ведь не бросить же собакам!
1838, Париж
