— Знаешь, что это?

— Русалка. Проклятые фейри не должны быть на кораблях.

— Кто тебе это сказал?

— Папа.

— Он ударил тебя по груди? — Манус рассмеялся от испуганного лица мальчика. — Я помню ощущение сломанных ребер, заметить это не сложно.

— Что вам-то? — мальчик вытер нос рукавом. — Ничего такого. Пара синяков.

— Я скажу доктору осмотреть тебя.

— Доктору?

— Я думаю, что у каждого корабля должен быть свой врач, хотя многие не хотят им платить. Почему ты говоришь, что русалка — проклятье корабля?

— Фейри — плохая удача. А русалки заключают сделки с людьми, а потом топят их.

— Я не знаю об этом, — ответил Манус. Он прислонился к перилам и окинул мальчика взглядом. — Со мной русалки всегда были добрыми.

— Вы встречали их?

— Нескольких. Но мне не повезло встретить и их мужей, — он скривился. — Они были самыми уродливыми существами в мире. И если русалки тянут мужчин на дно океана, то, наверное, хотят выйти замуж за них, а не за своих страшилищ.

Мальчик протянул руку.

— Алрой. Это мое имя.

— Манус, — они пожали руки, как мужчины, крепко и сильно. Манус игнорировал то, как мальчик скривился, и кивнул на русалку. — Фейри не хорошие и не плохие. Они — всего понемногу. Русалки приглядывают за морями, следят, чтобы люди не попали в Другой мир.

— А если мы хотим?

— Тебе зачем? Другой мир опасен для людей. Фейри с нами не будут добрыми.

Алрой сжал кулаки.

— Я могу разобраться с ними. Они не поймут, что их ударило!

Он изобразил удары, дико взмахивал руками. У мальчика не было ни шанса против фейри. Манус подозревал, что фейри скорее всего проигнорировали мальчика.

— Ты слышал о человеке, женившемся на русалке?

Алрой нахмурился.

— Нет. Зачем делать такое?

— Русалки могут находить золото. Разбитые корабли, потерянные ожерелья, даже древние гробницы остались под океаном. Они приносят их мужьям и позволяют им жить счастливо.

— Золото всего этого не стоит.

— Нет?

— Люди должны жениться, на ком хотят. Они не должны делать это насильно, потому что хотят денег, — Алрой шаркнул босыми ногами по палубе. — И кто захочет быть женатым на рыбе?

— Они не всегда рыбы, — Манус рассмеялся. — Но я тебя понял. В старых историях мужчина всегда влюблялся в русалку. Она обещала жить с ним на суше, пока он будет верен, и она родила ему сына. Он был хорошим и верным. Он отправился как-то раз на рынок. Когда он вернулся, его жена-русалка пропала. Мальчик остался, а от нее не осталось ни следа.

— Почему? — спросил Алрой. — Почему она ушла, не объяснив ему повод?

— По легенде их зовет море. Они так сильно его хотят, что уходят, — Манус с тревогой смотрел на море.

Она уйдет? Он сомневался. Сирша любила его больше жизни, так казалось. Она не бросит его, потому что он последовал за мечтами. Она понимала зов моря.

Алрой потянул его за рукав.

— Что потом случилось?

— Хм?

— В истории, капитан. Что случилось с мужчиной и русалкой? Она вернулась?

— О, — он прищурился, пытаясь вспомнить историю, которую мама шептала ему на ночь. — Да, они нашли друг друга. Десять лет спустя, когда их мальчик вырос, они гребли на лодке к их кораблю. Появилась русалка. Она сказала, что пришла за мужем, раз их сын уже может о себе сам позаботиться.

Алрой поежился.

— Что она сделала?

— Ничего. Ее муж прошел в воду, и она утянула его на глубину.

Алрой убежал. Он кричал другим историю, заявляя, что русалки их точно найдут и утащат на дно.

Это были выдумки. Манус не верил в детстве и не собирался верить сейчас.

Но… все могло произойти.

Он вытащил из кармана на груди маленькую стеклянную русалочку. Сходство с его женой поражало. Свет мерцал на ее улыбающемся лице, а глаза были печальными. Она держала ракушку в руках и смотрела на него так, словно он запер ее в клетке.

Манус осторожно сжал ее в ладони и смотрел на волны.

* * *

Сирша сидела на коленях на вышитой подушке в маленьком гроте, где они спрятали стеклянную русалку. Лозы обрамляли стену пещеры, тихий шелест моря разносился эхом. Свет отражался от волн на потолок, создавая узор, что успокаивал ее и пугал одновременно.

Она прижала ладони к груди и тихо выдохнула.

— Что мне делать?

Воспоминания угасали. Важные воспоминания, что делали ее той, кем она была. Воспоминания, что сотворили Сиршу. Они угасали, и она стала тихой, растерянной. Никто не знал, что происходило с их госпожой.

Деклан остался и заботился о ней. Он уносил ее в кровать, прикладывал к ее лбу холодные компрессы каждую ночь. Он очень хотел сохранить ей жизнь.

Но они оба знали, что с каждым днем без Мануса ситуация становилась все хуже.

Почему она не подумала об этом? Ей нужно было рассказать ему, объяснить, что произойдет, если он не возьмет ее с собой.

Это ощущалось неправильно. Она испортила бы все хорошее между ними. И он ощущал бы себя в оковах. Сирша уже видела его разочарование, когда она сказала ему, что они не смогут больше быть в море.

Так было лучше. Она выживет, он вернется. Оставалось несколько месяцев.

Она прижала ладонь к округлившемуся животу. Даже Деклан не знал о маленькой тайне, растущей в ней.

— Мы будем в порядке, — прошептала она. — Мы с тобой выживем.

— Уверена? — спросил Деклан за ней.

— Ты должен быть в поместье. Слуги будут сплетничать о нас.

— Они уже думают, что у тебя роман на стороне. Ты слышала их шепот, как и я, — он опустился на каменный пол рядом с ней. — Их разговоры — не конец света.

— Будет, если Манус услышит об этом.

— В Индии? — он фыркнул. — Он не услышит на другом конце света.

— Не будь жестоким.

— Ты убиваешь себя тут, Сирша. Ты знаешь, что в море у тебя будет больше времени.

— Я смогу.

— Ради меня, — Деклан приблизился и взял ее за руки. — Сделай это ради меня, Сирша. Я останусь тут, все объясню, даже дам твоему мужу знать, что случилось. Я не могу быть тут и смотреть, как ты умираешь.

Она робко улыбнулась, знакомое веселье забурлило в ее груди.

— Деклан, звучит почти так, словно я тебе нравлюсь.

— Нравишься. Мы в схожей ситуации, обреченные жить на земле людей, — он сжал ее пальцы. — Но ты можешь отправиться домой. Ты можешь жить дальше со своим народом, в своей коже, не скрывая правду о себе.

— И чего я лишусь при этом? — прошептала она. — Я хочу увидеть его еще хоть раз.

— Он лишил тебя этого, когда уплыл. Он не успеет вернуться, Сирша. Я хочу увидеть, как ребенок растет в такой красивой молодой женщине, как ты, — он подмигнул. — Может, ее заинтересует красивый лепрекон.

Сирша фыркнула.

— Это ей решать. Тысячи мужчин будут желать ее руки, и она выберет, кого захочет.

— Надеюсь, ради тебя, что ты права.

Она смотрела на стеклянную русалку и взвешивала варианты.

Манус вернется. Они не знали, как скоро. Корабли двигались так быстро, как позволяли ветер и море. Но он вернется через месяцы, а то и через год, если их задержат в городе, где они собирались торговать.

От нее ничего не останется. Ее разум разобьется, тело ослабеет, и она ответит на зов моря. Оно хотело, чтобы она вернулась. Оно пело ей, стражницы звали ее день и ночь.

Она все равно вернется домой.

Сирша покачала головой, тихо всхлипнув.

— Я хочу быть тут для него. Я хочу остаться, пока он не вернется.

Ее глаза горели, она едва сдерживала слезы. Деклан скривился от сочувствия.

— Я знаю, — ответил он. — Я знаю, что ты хочешь остаться для него, но разве есть выбор?

Не было. Он знал это, как знала и Сирша, что проигрывала в этом бою. От этого признавать поражение не было проще.

Она опустила голову и медленно кивнула.

— Что ты скажешь слугам?

— Что волна ударила по гроту и забрала тебя в море раньше, чем я смог тебя схватить. Это почти правда. Волны забрали тебя в море, я не успел тебя поймать, — он улыбнулся. — Я не из тех фейри, которые любят плавать.

— Они поверят?

— Во мне осталось достаточно магии. Им придется, — золотая монета вспыхнула между его большим и указательным пальцами. — Эта история похожа на правду. Они не видели тебя в воде раньше, а с такими юбками вряд ли выжил бы даже сильный пловец.

— А Манус?

Монета пропала в сжатом кулаке.

— Он узнает, что случилось.

— Ты расскажешь ему правду? — Деклан не ответил, и она твердо сказала. — Деклан, ты расскажешь ему правду.

— Он не заслуживает всей правды. Будет не так больно для всех, если он поверит в ту же историю, что и все.

— Я не уйду, зная, что он думает, что я ушла по своей воле.

— Ты выбираешь.

— Я знаю, Деклан. Я стараюсь держать себя в руках, но я не позволю ему думать, что я перестала его любить, — она покачала головой. — Прошу, Деклан. Не забирай это у нас.

Он зарычал, его морок соскользнул, открывая золотую кожу, сверкающую в тусклом свете. Острые зубы вспыхнули, но он сдался.

— Понял. Он узнает правду. Но ты понимаешь, что он отправится за тобой?

— У меня осталась только эта надежда. Манус не даст мне уйти без боя. А вдруг я буду еще жива? Тогда я надеюсь всем сердцем, что он найдет меня.

Она встала, кости хрустели, голова кружилась от усилий. Даже ее тело теперь болело без него.

Об этом предупреждала ее банши? Что привязывая себя к человеку, она угаснет, и ничего не останется?

Сирша надеялась, что не узнает.

Она сняла слои одежды, что служанки надели на нее утром. Даже жизнь с людьми не заставила ее стесняться тела. Нагота была обычным явлением для фейри. Это люди зря стыдились.

Деклан принимал всю одежду, пока она не осталась голой, как при рождении. Маленький пруд воды был за стеклянной русалкой. Он вел в море через маленькие пещеры, Манус говорил, что играл тут в детстве. Опасное провождение времени для человека, но он мог рассказывать о многом.

Дрожь пробежала по ее спине. Еще знак, что она ослабевала. Она еще никогда не замерзала.

До этого.

Сирша расплела косы. Шпильки упали на каменный пол с тихим звяканьем.

— Обещай. Обещай, что расскажешь ему правду.

— Клянусь, — слова Деклана звенели в ее ушах, отразились от стен. Это была клятва связи, и ему придется исполнить ее, или он пойдет за ней в могилу.

Она кивнула ему, прошла в воду и пропала под поверхностью.