Корабль был построен на британской верфи по заказу России, за него уплатили золотом Но четыре года английские заправилы не возвращали молодой Советской Республике ледового богатыря. А Россия очень нуждалась в ледоколе. Страна голодала, железные дороги едва действовали, задерживая доставку сибирского хлеба в рабочие центры. Нужно было скорее открыть сибирскому зерну морской путь. Но без ледокола пароходам не одолеть ледовые баррикады.

А британские лорды уперлись: у большевиков, дескать, нет капитана, способного водить судно во льдах; сухопутной России, мол, нечего делать в Арктике; красные-де утопят судно при первой встрече со льдом.

И все же ледокол пришлось отдать законному владельцу. Было лишь приказано закрыть порт в момент поднятия советского флага на корабле, само имя которого внушало капиталистам страх: «Ленин».

По тем временам это был отличный корабль: водоизмещение 5620 тонн, длина — 85,6 метра, ширина — 19,45, высота борта — 9,7, осадка — 6,5. Мощность машин — 7500 лошадиных сил. На чистой воде судно развивало скорость до 15 узлов.

Ледокол пошел в Северный Ледовитый океан. С его помощью пароходы вывезли из сибирских портов тысячи и тысячи тонн хлеба для голодающих районов. Так началась трудовая биография ледокола «Ленин». Он без устали ходил в самые далекие районы Арктики, прокладывая путь караванам с грузами для новостроек, полярных станций, рыбацких становищ.

Сколько раз «Ленин» выручал попавшие в ледовый плен пароходы. «Гибель, казалось, неминуема, — рассказывал нам капитан дальнего плавания Левин. — Ледовые поля мертвой хваткой стиснули корпус, с треском вылетали заклепки, борта вдавливались, палуба прогибалась, трюм наполнялся водой. Но пришел «Ленин», разломал ледяной панцирь, освободил судно».

«Ленин» плавал и в Балтийском море, — в суровые зимы он проводил сквозь льды Финского залива пароходы в Ленинград.

Великая Отечественная война застала его на Севере. Фашисты стали охотиться за ледоколом. Тогда судно вооружили тремя пушками и несколькими крупнокалиберными пулеметами. В первом же бою «Ленин» метким огнем не только прикрыл себя, но и защитил шедшие за ним пароходы.

С самого начала войны по Северному морскому пути в Мурманск и Архангельск шли транспорты с грузами для фронта. С Дальнего Востока везли оружие, боеприпасы; из портов Печоры, Енисея, Оби — уголь, продовольствие, снаряжение для войск. Вместе с другими ледоколами «Ленин» проводил караваны сквозь льды. Он участвовал и в проводке боевых кораблей, пришедших на помощь северянам с Тихого океана.

Гитлеровское командование посылало бомбить ледокол лучших воздушных асов. У кромки льда судно стерегли гитлеровские субмарины. Но бесстрашный экипаж, отбивая ожесточенные атаки, вел суда к фронту.

За военные годы «Ленин» доставил в прифронтовые порты более пятисот кораблей. Зенитчики отразили 24 воздушных налета. Корабль получил около сотни пробоин в корпусе и надстройках.

В феврале 1945 года ледокол был награжден орденом Ленина.

После войны ледокол продолжал трудиться в Арктике.

В конце пятидесятых годов со стапеля Ленинградского Адмиралтейского завода сошел атомный ледокол «Ленин».

А что же с паровым ледоколом?

«Ледоколу дали имя «Владимир Ильич», — написали мы в Свердловск. — Почти сорок лет он трудился в Арктике, его корпус устал. «Владимир Ильич» совершил переход вокруг Европы на юг. В Азовском и Черном морях он стал проводить суда через льды, образующиеся вблизи берегов. Еще целых десять лет орденоносный корабль прорубал дороги во льдах Днепро-Бугского лимана, в Азовском море.

Старому ледоколу поручали сложные задания. Однажды он буксировал с Балтики на Черное море гигантский док.

И все время экипаж ледокола «Владимир Ильич» соревновался с командой атомохода «Ленин».

Будильник для мин

В музее можно встретить самые удивительные предметы с боевых кораблей. Вот этот, длиною в два с лишним метра, похож на миниатюрную подводную лодку. А взята эта «лодочка» с тральщика «Гафель»,^[1] с ее помощью он устраивал… «побудку» фашистским минам.

Но в самом начале Великой Отечественной войны моряки «будили» вражеские мины в прямом смысле слова голыми руками…

Утром 23 июня 1941 года, когда тральщик шел Финским заливом, командир, старший лейтенант Евгений Шкребтиенко, заметил на поверхности моря, прямо по курсу, цепочку из семи черных точек, которые то исчезали за гребнями волн, то появлялись. Рыбацкая снасть? А может, дикие утки? Но идет война, на море опасен любой неопознанный предмет. Шкребтиенко объявил боевую тревогу. Тральщик застопорил ход, от борта отвалила шлюпка.

Вот так «птички»… На волнах покачивались полускрытые в воде новенькие, еще не успевшие обрасти ракушками, фашистские якорные мины. Гитлеровцы плохо знали глубину в этом месте, мины всплыли.

Шлюпка осторожно подошла с подветренной стороны, иначе можно навалиться на мину, и матросы, удерживая вытянутыми вперед руками «рогатую смерть», прикрепили к ней подрывные патроны из литого тротила.

Мина плясала в полуметре от шлюпки, малейшая неосторожность грозила гибелью. Наконец зажжен фитиль.

— Весла на воду! Навались!

Отойдя на сотню метров, матросы легли под банки. Раздался оглушительный взрыв, просвистели осколки.

Шлюпка направилась к следующей мине.

Когда над морем прогремело шесть взрывов, с мостика «Гафеля» замахали флажками: последнюю взять «живьем».

— «Язык» потребовался, — сказал старшина.

Это значило разоружить мину, узнать секреты ее конструкции.

Допрос «языка» был сопряжен со смертельной опасностью: многие мины имели хитроумные устройства, производившие взрыв при попытке узнать их тайну. Но недаром моряки «Гафеля» настойчиво учились в предвоенное время. Точно рассчитанными движениями они свинтили зловещие колпаки, заглянули внутрь: новейшая, с ранее не известными особенностями…

Много таких встреч с «незнакомками» было у моряков «Гафеля».

Еще до нападения на Советский Союз фашисты сосредоточили вблизи Финского залива полсотни кораблей, приспособленных для постановки мин. Эта флотилия называлась «Кобра». С середины июня сорок первого года она выползала по ночам в наши воды и сбрасывала, сбрасывала смертоносный груз на фарватеры. А в ночь на 22 июня гитлеровцы уже открыто заградили Финский залив минами. И ставили их потом каждый день.

«Целью военных действий на Балтийском море было блокировать русский флот путем сильного минирования Финского залива», — заявил фашистский гросс-адмирал Дениц на допросе 17 июня 1945 года.

Тогда, в сорок первом, берлинское радио захлебывалось: «Финский залив перекрыт!», «Большевистский флот закупорен в своих базах!»

История морских войн не знала столь плотных заграждений, как те, которые соорудили гитлеровцы на подступах к Кронштадту. Ставились так называемые контактные мины: они взрываются при ударе о корпус корабля. Десятки тысяч рогатых шаров, привязанных стальными тросами — минрепами к якорям, мерно покачивались в пучине, дожидаясь «контакта» с советскими кораблями.

У «Гафеля» не было желания «контактироваться» с невидимым врагом. В паре с другим тральщиком он, волоча за собой «невод» из металлических тросов и острых резаков, подсекал мины, они всплывали; комендоры расстреливали их из орудий.

Но часто приходилось управляться с «рогатой смертью» вручную. Фашисты использовали мины не только собственного производства, но и захваченные в оккупированных портах, приобретенные задолго до войны в других странах. Голландские, французские, английские, итальянские, финские, испанские, датские, бельгийские… И от каждого «племени» надо было брать «языка».

Фашистские адмиралы всполошились: в Балтийское море прорываются кронштадтские подводные лодки, они топят транспорты с военными грузами. А ведь совсем недавно Берлин утверждал, что скорее верблюд пройдет сквозь игольное ушко, нежели красный корабль через минные заграждения. И фашисты стали готовить новые загадки для «Гафеля».