— Целиком и полностью с вами согласен, — ответил Лангер, — но в данный момент я конфискую машину со всеми относящимися к ней документами и всем, что находится в доме. Я делаю это от имени федерального правительства.

— Будем надеяться, что, пока все это будет находиться под замком, с ним ничего не случится, — с вызовом бросил Карфакс. — Например, пожара, который снова уничтожит МЕДИУМ со всеми чертежами.

— Вы слишком подозрительны, — рассмеялся Лангер.

— Но даже если что-то подобное и случится, — продолжал Карфакс, — это будет лишь отсрочкой. Теперь, когда мы знаем, что МЕДИУМ возможен, бьюсь об заклад, кто-нибудь сумеет изобрести его снова!

— Вы что, считаете, что у меня полностью отсутствует этика?

Гордон не ответил.

Селмз попросил Лангера отойти на минутку. В комнату вошли несколько человек в штатском, явно относящихся к ведомству Селмза. Они быстро, без суеты, расставили камеры, приборы для снятия отпечатков пальцев и кучу маленьких коробочек с другим оборудованием такого рода. Карфакс вслед за Лангером вышел на улицу. На дороге и во дворе было полно автомобилей — не меньше тридцати.

— После того как будет обследован весь дом, тело Вестерна перевезут в Вашингтон, — сказал Лангер. — Люди Селмза доставят туда же МЕДИУМ со всеми причиндалами. И там займутся их тщательным изучением.

— Вы собираетесь перевозить МЕДИУМ? — спросил Карфакс.

— Да. — Лангер протянул ему руку. — А вы можете отправляться домой. Мне вы больше не нужны. Но я очень признателен вам за помощь.

— Я уволен? — спросил Карфакс, слегка растерявшись.

— Скорее в почетной отставке. Вы получите выходное пособие в размере месячного оклада.

— Вы быстро принимаете решения, — взял себя в руки Гордон. — Могу ли я рассчитывать на вас, если у меня возникнут проблемы в дальнейшем?

— В Бонанца-Сиркусе? Естественно. Я не бросаю своих людей, даже если они больше не работают на меня. Фактически даже если вы официально не числитесь в моем штате, я все равно буду оплачивать ваши накладные расходы, пока вы продолжаете расследование. Можете оставаться там, сколько вам понадобится.

«Это означает, что в известном смысле я буду продолжать работать на вас», — подумал Карфакс.

К ним подошел Селмз. Он принес четыре коробки, набитые разрозненными листами бумаги.

— Записки Денниса, — объявил он, — и чертежи в микрофильмах.

Карфакс решил остаться еще ненадолго и послушать.

— Я покопался тут немножко и уже проглядел пару первых попавшихся под руку страниц. Вы ничего не имеете против, сенатор?

— А почему я должен иметь что-то против, если вам все равно придется их изучать, — сказал Лангер. — Но вот, кроме вас, их никто не должен читать без моего на то разрешения.

— Да он был просто сумасшедшим, — продолжал Селмз. — Представляете, я нашел у него финансовую разработку проекта выращивания из одной клетки целого организма! А другая его идея касалась создания искусственных человеческих тел. Нет, у него явно были не все дома.

— Как сказать… — задумчиво протянул Лангер, и только тут спохватился, что Карфакс еще здесь. — Всего вам доброго и удачи, Гордон, — торопливо добавил он, еще раз пожимая ему руку. — Не сомневаюсь, что мы еще встретимся.

— Я тоже не сомневаюсь, — сказал Карфакс, думая о том, что это скорее всего произойдет на судебном процессе «Карфакс против народа США», на слушании дела о правах на МЕДИУМ.

Он повернулся и пошел прочь и, только подойдя к дороге, вспомнил, что ему не на чем уехать. Он был так раздосадован своей внезапной отставкой, что ему не хотелось возвращаться к Лангеру и клянчить у него транспорт. Он договорился с водителем притормозившего грузовика, заинтересовавшегося толпой у фермы, что тот подбросит его до автобусной станции. На все его расспросы Карфакс устало отвечал, что все это — дела правительства и он не уполномочен обсуждать их с кем бы то ни было. Фермер, если ему так интересно, вскоре сможет прочитать обо всем в газетах.

Со станции Гордон, прежде чем сесть в автобус, позвонил Патриции и рассказал, что произошло. Патриция была счастлива, но, дав ей пощебетать минуту, Карфакс остудил ее восторги:

— Пройдет еще немало времени, возможно, даже годы, прежде чем мы сможем получить права на МЕДИУМ. А может, и никогда не сможем.

— Что?! — взвизгнула Патриция. — Я же — законная наследница. Какого черта они там?..

— Не сходи с ума, — перебил ее Карфакс. — Так уж получилось, и теперь тебе надолго придется запастись терпением. Надеюсь, что в конце концов все образуется. А пока охолони. Можешь встретить меня через час на автовокзале? И приготовь побольше выпивки, пусть будет под рукой. Самое необходимое для меня сейчас — это как следует отдохнуть и расслабиться. Не говоря уже о сексе.

Патриция как-то странно замялась, но потом сказала:

— Хорошо, я тебя встречу. — И сразу отключилась.

Карфакс вздохнул: только сцен ему сейчас не хватало! И не только сейчас, но и вообще. Нет, он не винил ее, что она воспринимает все это так близко к сердцу; но они уже не раз говорили на эту тему, так что нечего так разоряться.

В автобусе он вспомнил бурную реакцию Селмза на записи Вестерна. Лангер хоть ничего и не сказал, но был достаточно образован, чтобы осознать их значение. Вестерн готовился к научной разработке выращивания организма из одной клетки и изготовления искусственных тел с весьма конкретной целью: создать физическую базу для рэмсов. Человек при жизни дает свои клетки, которые сохраняются в замороженном состоянии. Когда донор умирает, клетка инициируется, и в результате получается дубликат тела донора. Давно известно, что всю необходимую информацию для этого процесса содержит в себе любая клетка человеческого организма. Единственное, чего не хватало, чтобы добиться реальных результатов, — это знаний. А знания можно получить, имея достаточно денег, энтузиазма и времени. То, что проект может занять сто или двести лет, — пустяки, главное — достичь цели! А рэмсы могут ждать бесконечно.

Как-то Карфакс уже читал в «Сайентифик Америкэн» о работах в этом направлении. Ученые ухитрились вырастить из одной клетки целого кролика, соответствующего в развитии новорожденному крольчонку.

Если из клетки вырастить человеческого младенца, то как, интересно, себя в нем будет чувствовать взрослый рэмс? Новорожденный беспомощен, его нервная система развивается медленно. Сможет ли рэмс приспособиться к его ограниченным возможностям? Хватит ли ему терпения выдержать период, пока его будут кормить с ложечки, купать и менять ему пеленки; период, когда тело ребенка будет для него тюрьмой? Не вступит ли привычка быть самому себе хозяином, вкусы и склонности зрелой личности в конфликт с темпами роста младенца? Не приведет ли это к неврозу или даже к психозу личности одержателя?

Также сомнителен и вариант, когда тело, которое готовится для одержания, будет выращено до полной физической зрелости, чтобы рэмс овладел им без особых проблем. Оставшееся неодержанным, тело «из пробирки» в процессе своего физического роста, имея мозг, разовьется в полноценную личность. А тогда уже одержание его станет уголовным преступлением, которое можно расценить как психическое насилие (именно это и сделал Вестерн с Деннисом).

Теперь, по рассмотрении вопроса, становится понятно, что «ребенок из пробирки» имеет свои гражданские права. И, конечно же, имеет своего собственного рэмса. Так что можно сделать вывод о том, что специальная подготовка тела для рэмса невозможна — ни с физиологической, ни с психологической, ни с этической, ни с законной точек зрения.

Возможно, Вестерн сам это понял и отказался от проекта.

Второй вариант с выращиванием тел из искусственных клеток гораздо менее уязвим: взрослый рэмс получает взрослое тело, причем более совершенное, чем то, которым он владел в прошлой жизни.

Но ведь вы не сможете, а точнее, не станете возвращать к жизни идиотов, неизлечимых сумасшедших и неисправимых рецидивистов. Или же сможете и станете? Идиотом человек становится из-за болезни — дисбаланса химии организма или же физической патологии мозга. Но если ремса-идиота поместить в здоровое тело, то не придет ли он в норму? На этот вопрос можно ответить, лишь проведя ряд экспериментов.