Между Стэггом и домом стояли двое, по одному на каждой обозначенной белой линией стороне дорожки. Оба молили Могучего бросить мяч им, но он не хотел отдать никому честь битвы со Стэггом.

Стэгг в отчаянии ударил по мячу обломком биты, деревянной рукояткой, отделившейся от окованного медью конца. Мяч не отскочил, а упал на землю у его ног.

За ним нырнул кто-то из Кейси.

Рукояткой биты Стэгг размозжил сквозь шляпу череп игрока.

Остальные остановились.

Маскотка вскинула руки, закрыв забранное маской лицо, чтобы не видеть мертвого, но тут же опустила руки и бросила на Могучего умоляющий взгляд. Тот на секунду заколебался, как будто собираясь дать сигнал броситься на Стэгга и покончить с ним, и к черту все правила.

Затем он глубоко вздохнул и сказал ей:

— Ладно, Кэти, считай. Мы дирадахи. Мы не жульничаем.

— Один! — сказала маскотка дрожащим голосом.

Остальные игроки посмотрели на Могучего. Он оскалился и сказал:

— Так. Все построились за мной. Я попытаюсь первым. Никогда не прикажу того, что не стал бы делать сам.

Кто-то сказал:

— Мы могли бы отпустить его домой.

— Что? — крикнул Могучий. — И каждый занюханный дисийский идолопоклонник в юбке вместо штанов будет над нами смеяться? Нет! Если мы должны умереть — а когда-то мы должны, — то умрем, как мужчины!

— Пять! — произнесла маскотка таким голосом, будто у нее разрывалось сердце.

— У нас нет никаких шансов! — простонал кто-то из Кейси. — Он вдвое быстрее любого из нас. Это как баранам идти на бойню.

— Я не баран! — заревел Могучий. — Я — Кейси! И я не боюсь смерти! Я пойду на небо, а этот парень будет жариться в аду!

— Семь!

— Давай-давай! — заревел Стэгг, крутя половиной биты. — Подходите, джентльмены, испробуйте свою удачу!

— Восемь!

Могучий собрался для прыжка, его губы беззвучно шептали молитву.

— Девять!

— СТОЙТЕ!

Из леса выбежала Мэри Кейси, выставив вперед руки. Она с разбегу обняла Могучего и стала целовать его, смеясь и плача.

— Кузен, кузен, я боялась, что никогда тебя больше не увижу!

— Слава Матери, ты невредима, — ответил он. — Так этот человек с рогом говорил правду?

Он чуть отодвинул ее от себя и внимательно на нее посмотрел:

— Или он тебя обидел?

— Нет, нет! Он меня не трогал. Он все время вел себя как настоящий дирадах, — ответила она. — И он не почитатель Колумбии. Он клянется Богом и Сыном, я не раз слышала! Ты же знаешь, что ни один дисиец так не сделает!

— Жаль, я не знал раньше, — сказал Могучий. — Мы не потеряли бы двух хороших ребят зазря.

Он повернулся к Стэггу:

— Если она говорит правду, друг, то нет причины продолжать игру. Конечно, если таково твое желание, мы ее продолжим.

Стэгг отбросил на землю обломок биты и сказал:

— Мое первое предложение было идти в Кейсиленд и оставаться там до конца жизни.

— Времени нет на разговоры! — перебила Мэри. — Надо отсюда уходить! Быстро! Я забиралась на дерево осмотреться и видела свору адских гончих, а за ними группу мужчин и женщин на оленях! И… и кабанов смерти.

Кейси побледнели.

— Кабаны смерти! — повторил Могучий. — Альба едет! Что она здесь делает?

Мэри показала на Стэгга:

— Они знают, что он где-то здесь, и, наверное, напали на его след. Слишком быстро они едут, чтобы ехать наугад.

— Чертовски трудная дилемма, — сказал Могучий. — Нас дисийцы не тронут, поскольку у нас право прохода. Но Альба… не знаю. Она выше таких вещей, как договоры.

— Да, — ответила Мэри. — Но если даже они не тронут вас, что будет с Питером — и со мной? Я же не вписана в ваш пропуск.

— Я дал бы вам двоим пару лишних оленей. До реки Хьюса-тоник они вас довезут, а на той стороне вы будете в безопасности — там форт. Но Альба может вас поймать по дороге…

Его лицо сосредоточенно сморщилось. Потом он сказал:

— Честь позволяет сделать лишь одно. Мы не можем допустить, чтобы двое истинно верующих попали в безбожные руки Альбы. Особенно если одна из них — моя кузина!

Он завопил:

— Эй, люди! Что скажете? Наплевать на пропуск и драться за этих двоих? Или как цыплята перед коршуном прятаться в лесу?

— Кейсилендерами жили — кейсилендерами умрем! — в один голос взревела команда.

— Деремся, — подытожил Могучий. — Но сначала — едем. Пусть побегают за нашей кровью.

В этот момент донесся лай гончих.

— По оленям! Едем!

Мэри и Стэгг развьючили выделенных им оленей, забрались без седел на спины животных и сжали поводья.

— Скачите вперед, женщины, — сказал Стэгг. — Мы поедем чуть сзади.

Мэри возразила, глядя на Стэгга:

— Если он останется сзади, я останусь с ним.

— Времени нет спорить, — сказал Могучий. — Поедем все вместе.

Они поскакали галопом по неровной и петляющей тропе. Лай за ними вдруг стал намного громче — собаки взяли след множества людей и оленей. Беглецы едва успели убраться с луга, как из лесу показались первые гончие. Оглянувшись, Стэгг увидел большого пса, похожего на помесь грейхаунда с волком. Шкура была снежно-белой, а волчьи уши огненно-рыжими. За ним летела свора еще из двадцати таких же.

Он был слишком занят ездой по извилистой тропе, чтобы обернуться еще раз. Испуганных оленей подгонять не приходилось.

Через полкилометра бешеной скачки Стэгг смог бросить назад еще один быстрый взгляд. Теперь он видел около двадцати всадников на оленях. Во главе процессии скакал снежно-белый олень с выкрашенными в алый цвет рогами: на нем сидела старуха, и из одежды на ней были только высокая черная остроконечная шляпа да живая змея на шее. За ней вились седые волосы, а свисающие груди хлопали при каждом скачке оленя.

Она одна могла бы напугать любого. А по бокам отряда, не отставая от оленей, бежало стадо свиней. Это были высокие, длинноногие худощавые свиньи, созданные для быстрого бега. Они были черными, с окрашенными алым длинными клыками, и отвратительно визжали на бегу.

Стэгг как раз обернулся взглянуть, когда впереди раздался хруст и закричал от боли олень.

Стэгг глянул вперед. Два оленя, а рядом с ними наездники, лежали на земле. Случилось худшее: олень маскотки провалился ногой в яму и упал. Ехавшая сразу за ней Мэри не смогла достаточно быстро отвернуть в сторону.

Стэгг натянул поводья и спрыгнул на землю.

— Ты как? — крикнул он.

— Слегка тряхнуло, — ответила Мэри. — Но боюсь, что олень Кэти сломал ногу. А мой удрал в лес.

— Залезай на моего, — сказал он. — А Кэти возьмет кто-нибудь еще.

Могучий поднялся с земли рядом с Кэти и подошел к Стэггу:

— Она не может двинуть ногами. Боюсь, у нее спина сломана.

Кэти догадалась, что он говорит. Она позвала:

— Убейте меня кто-нибудь! Я не могу совершить грех самоубийства! Но вам простится, если вы меня убьете. Даже Мать не может хотеть, чтобы я попала живьем в руки Альбы!

— Никто тебя не убьет, Кэти, — ответил Могучий. — Никто, пока жив хоть один из нас, чтобы тебя защитить.

Он резко выкрикнул приказ, и остальные Кейси спешились.

— Строимся в две шеренги. Первыми нападут собаки, действуйте мечами. Потом хватайте копья, потому что пойдут либо кабаны, либо кавалерия.

У его людей оказалось времени как раз в обрез, чтобы построиться вокруг двух женщин, когда налетели хеллхаунды. Это были не собаки, обученные задерживать преступников, а злобные безжалостные убийцы. Они с рычанием взлетали в воздух, целя в горло защитникам.

На минуту все смешалось, но, несмотря на рычание, крики, визги и стоны, вскоре закончилось. Четыре тяжелораненых пса ползли умирать в лес, остальные валялись убитыми, с отрубленными головами или отсеченными ногами.

Один Кейси лежал на спине, глядя в небо, с разорванным горлом. Еще пятеро были сильно покусаны, но меч держать могли.

— Другие идут! — крикнул Могучий. — Перестроиться и готовиться метать копья!

Теперь на тропу выехали дисийцы. Седая ведьма остановилась чуть впереди остальных и высоким голосом крикнула: