Священник произносит молитву, открывая урны, в которых покоятся прах моих родителей. Он рассеивает их прах по ветру, и тогда я понимаю, что родителей больше нет, они ушли навсегда. Ушли в рай, танцуя без музыки на бесконечных волнах моря, которое относит их в самые дальние уголки мира. Вскоре они будут летать в небе, создавая облака причудливой формы.

Наконец все заканчивается, и я возвращаюсь в реальность, стоя рядом с Ридом, а его голос полон боли. Он уже практически плачет, и я понимаю, что еще не проронила и слова.

Рид сжимает мои руки и смотрит в глаза, умоляя меня сказать хоть что-то.

— Ты ничего плохого не сделал, Рид. Пожалуйста, поверь мне. Ты же не мог знать, сколько тяжелых воспоминаний хранит для меня это место. Никто не знает. Я не думаю, что когда-либо говорила об этом даже Мелани.

— Расскажешь мне? Это очень важно для меня, я хочу помочь тебе.

Я вижу, как одинокая слеза скатывается по его щеке. Аккуратно вытерев ее пальчиком, я прижимаюсь к нему. Он обнимает меня крепче и мягко целует в макушку.

— Мы рассеяли здесь прах моих родителей. Ну, конечно, не прямо на этом месте, но это было на пляже в Монтаук. Здесь я их видела в последний раз, в последний раз сказала, как сильно их люблю. Я наблюдала, как они улетают, рассеиваясь по морскому бризу, и утопают в голубой глубине моря. В этот момент, я поняла, что их больше не будет рядом со мной. У тети Мэгги не было денег на захоронение, тем более двойное, поэтому она решила кремировать их. Тем более, я переезжала к тете Мэгги, следовательно, смысла в надгробии не было, ведь никто бы их не навещал. Спустя пару дней после церемонии, мой дом был продан, а вещи упакованы. Я сразу же переехала к тете Мэгги и никогда больше не возвращалась сюда, чтобы увидеть моих родителей снова, тихо посидеть на пляже, поговорить с ними и понять, что они покоятся с миром.

Пока я говорю, глаза Рида расширяются и наполняются чувством вины.

— Мэдди, прости меня, дорогая. Зная это, я бы никогда тебя сюда не привез.

Где-то в глубине души, я понимаю, что это не только грустный момент, но и счастливый.

Пожалуй, я выбираю счастливый вариант.

— Нет, Рид. То есть, да, мне сейчас грустно. Я очень люблю своих родителей и скучаю по ним. И после того как они умерли, иногда я просыпалась, забыв, что их больше нет. Те пару минут, в течение которых я была уверенна, что они были живыми, были самыми лучшими минутами в грустные дни. Но потом наступала реальность, и темнота опять заполняла мою душу.

Он кивает, подтверждая мои чувства, я уверенна — иногда он чувствует себя точно также.

— Спустя некоторое время, такое чувство по утрам стало пропадать. Они — мертвы, и это невозможно забыть. Мне всегда нравилось думать, что, куда бы я ни пошла, они всегда будут рядом со мной — ветер принесет их частичку ко мне. Но я скучаю.

— Я понимаю, о чем ты говоришь, у меня тоже было такое по утрам. Иногда, когда что-то невероятное случалось, моим первым желанием было рассказать об этом Шейну, но, естественно, это было невозможно. Мне особенно запомнился один случай: я сделал невероятный хоумран, в последний год своей учебы, в завершающей сезон игре. Когда я пробегал базы, то искал в толпе лицо Шейна. Конечно же, моих родителей там не было — мы не разговаривали друг с другом с той самой истории, а это произошло еще до этой игры. И в тот момент я четко осознал, что остался совершенно один.

Даже не смотря на то, что моя рана в сердце сейчас невероятно ноет и болит, я хочу забрать и его боль. Я хочу стереть ее и вылечить нас обоих.

— Я знаю, что мой ответ не сильно убедительный, но поверь мне, я не грущу.

Он не верит, да и, откровенно говоря, я бы тоже не поверила.

Я пытаюсь объяснить ему:

— Ты не понимаешь? Ты привел меня к ним.

— Ты никогда не перестаешь удивлять меня Мэдди. Ты такая сильная, и я даже иногда не понимаю, как ты можешь находить позитив во всем. Я люблю тебя.

Мы долго еще сидели на песке, обнявшись и поддерживая друг друга, растворяясь в воспоминаниях о родителях, которых у нас больше не было.

Но мы были друг у друга.

Когда темнота внутри немного рассеивается, я вспоминаю вчерашнюю серию «Друзей». Думая о том, что пейзаж моря перед нами идеально подходит к тому эпизоду, я слегка улыбаюсь.

— Милая, почему ты улыбаешься?

Скорее всего, он считает меня сумасшедшей, но я все же говорю:

— Ничего. Просто я подумала о том, что ты мой лобстер.

На его лице отражается комичное непонимание, и он осторожно спрашивает:

— Это хорошо или плохо?

— Это прекрасно, Рид. Я люблю тебя.

Я встаю и тяну его за собой. Все оставшееся утро, мы ходим вперед-назад по замечательному пляжу, взявшись за руки и потерявшись в нашей любви. Это исцеление для нас обоих. И когда мы идем к машине, я понимаю, что так легко и хорошо никогда еще себя не чувствовала.

Глава 17

Рид

Мы провели все утро, гуляя по берегу, и поверьте, это даже лучше тропического отдыха, каким бы классным он не был. Я всегда чувствовал, что Мэдди близкий мне человек, даже, когда отталкивал ее, но после того, как мы поделились друг с другом сокровенными переживаниями, я понял, она часть меня — моего сердца и души.

Мы приходим в отель и заселяемся. Наступает обед, и солнце светит очень ярко, это место невероятно красивое — морской пейзаж, еще не испорченный людьми.

Я вставляю карту-ключ и открываю дверь. Когда Мэдди видит номер, то она взвизгивает а от удовольствия, хлопая руками и подпрыгивая.

— Рид, комната шикарная, она мне безумно нравится!

— Как же я люблю, когда ты улыбаешься. Я бы и горы начал сдвигать, лишь бы чаще видеть твою улыбку, — я аккуратно обнимаю ее, приподнимая и кружа в воздухе. Она прижимается ко мне, чувствуя мой затвердевший пах.

Мэдди обнимает меня за шею и запускает пальцы в волосы. Притянув мое лицо к своему, она страстно целует меня, но не лихорадочно быстро, а медленно и соблазнительно. Как настоящая искусительница, чувственно пробует, посасывает и кусает мои губы, от чего мой пах еще сильнее твердеет.

Взяв меня за руку, она тянет меня в спальню, где снимает мою одежду, медленно, ни на секунду не отрывая свой горячий взгляд от моих глаз. И когда я полностью обнажен перед ней, она проводит руками по каждому миллиметру моей груди и спины, не прерывая своего умопомрачительного поцелуя. Она подталкивает меня к кровати, пока мои икры не упираются в матрас. Толкнув меня на кровать, девушка начинает снимать с себя одежду, невероятно сексуальными движениями, это самый лучший стриптиз, который я когда-либо видел. И самым сексуальным из всего этого, был ее невинный и полный доверия взгляд. Каждый предмет одежды Мэдди снимает преднамеренно медленно, и от этого мои пальцы горят от желания прикоснуться к ней.

Наконец-то распрощавшись с одеждой она, оседлав меня, принимает в себя всю длину. Нет никаких слов, и даже если они были, то сейчас в них нет никакой надобности. Я вижу по ее глазам, как она любит меня и знаю, что такие же чувства Мэдди читает в моих.

Дотянувшись до нее, я помогаю двигаться, и она опускается на меня так мучительно медленно, что я ощущаю каждое ее сжатие.

— Черт, Мэдди! Ты сводишь меня с ума. Ахх… Я люблю тебя, — я едва мог связать два слова.

Когда она наклоняется, чтобы поцеловать меня, я обнимаю ее за талию и начинаю двигать по собственному ритму.

Мэдди не говорит ничего, не думаю, что она могла бы промолвить хоть слово, когда я полностью вхожу в нее, но я чувствую, как она сжимается от удовольствия. Я привстаю, садясь удобнее, и теперь мы оба в вертикальном положении. Она опирается на мои колени, и я врываюсь в нее все сильнее и глубже. Притянув ее к себе, я хватаю за попу и подчиняю ее своему ритму, а второй рукой, медленно поглаживаю и вывожу круги вокруг ее чувственного клитора.

— Оххх… Рид… да, быстрее, пожалуйста,… да… ох, милый. Я почти.