— Нет, в этом ты не прав. — По щекам Битнайи катились слезы. Я не против того, чтобы делить с тобой горе, если могу помочь облегчить его, если могу хоть что-то сделать для тебя. Но я ничем не могу помочь. Я пыталась, но у меня ничего не вышло, хотя я не виню себя за неудачу.

Иешуа ушел.

— Том, вот идет самый несчастный человек во всем мире, проговорила Битнайя. — Хотела бы я знать, отчего он такой печальный и одинокий.

Микс посмотрел вслед своему почти двойнику, быстро удалявшемуся прочь, словно ему было куда идти, и сказал:

— Там иду я — если б не милость Господня.

И он снова удивился про себя тому необычному, поразительному совпадению генов у двух разных людей, родившихся в разные эпохи, между которыми пролегло около тысячи восьмисот лет; в разных странах, отстоявших друг от друга на пять тысяч миль; имевших разную родословную и вместе с тем схожих друг с другом как две капли воды. Сколько же подобных совпадений произошло на Земле, пока там обитал человек?

Битнайя отправилась в женский трудовой отряд. Микс зашел к капитану Хоукинсу и передал тому распоряжения Стаффорда. Строевая подготовка с ротой заняла целый час, а оставшееся утреннее время Микс провел, отрабатывая в учебном бою умение владеть топором и щитом, и еще немного поупражнялся в метании копья. Днем он показывал нескольким мастерам-ремесленникам, как делать бумеранги. Через пару дней он уже будет обучать искусству их метания.

Его отпустили за несколько часов до сумерек. Искупавшись в Реке, он вернулся в свою хижину. Битнайя была уже у себя, но без Иешуа.

— Он ушел в горы, — сообщила она. — Он сказал что-то вроде того, что ему необходимо очиститься и поразмыслить.

— Он волен распоряжаться своим свободным временем, как ему хочется, — заметил Микс. — Послушай, Битнайя, как ты смотришь на то, чтобы поселиться у меня? Ты мне нравишься, и думаю, что я тебе тоже нравлюсь.

— Звучит соблазнительно, однако ты слишком похож на Иешуа, ответила она, улыбаясь.

— Пусть даже я и вылитый его портрет, но я отнюдь не мрачный тип. Мы бы с тобой славно проводили время, к тому же я не нуждаюсь в галлюциногенной жвачке, чтобы заниматься любовью.

— И все же ты напоминал бы мне о нем, — сказала она. Неожиданно она расплакалась и убежала в свою хижину.

Пожав плечами, Микс направился к ближайшему камню, чтобы поставить на него свой изобильник.

Расправляясь с теми лакомствами, которыми его снабдил изобильник — или священное ведро, чудо-бадья, грааль и как там еще, — Том завязал беседу с хорошенькой, но казавшейся такой одинокой блондинкой. Ее звали Делорес Рамбаут. Она родилась в Цинциннати в штате Огайо, в 1945 году. До этого самого дня она проживала в государстве, что за Рекой. Ее сожитель доводил ее до безумия своей чрезмерной ревностью. Долгое время она терпела, но однажды ее терпение лопнуло, и она сбежала от него. Она сказала, что могла бы, конечно, просто переехать в другую хижину, но ее приятель, похоже, настроен решительно и не успокоится, пока не убьет ее.

— Как ты только жила со всеми этими гуннами? — спросил Микс.

Ее лицо приняло удивленное выражение.

— С гуннами? Но те люди — не гунны. Мы называем их скифами. По крайней мере, я думаю, что это скифы. Большинство из них довольно высокие люди, с белой кожей. Знаешь, на Земле они великолепно ездили верхом и завоевали обширную территорию на юге Руси. В седьмом веке до нашей эры — если я правильно запомнила из того, что читала о них.

— Здесь их зовут гуннами, — сказал Микс. — Возможно, это только оскорбительное прозвище и оно не имеет отношения ни к их расе, ни к национальности. Ни к чему бы то ни было. Во всяком случае, я рад, что ты здесь. У меня нет женщины, и я так одинок.

Делорес засмеялась:

— Ты не теряешь времени даром, а? О, Том Микс? Неужели ты?..

— Единственный и неповторимый, — подтвердил он. — И такой же наездник без лошади, как и древние скифы сейчас.

— Как это я сразу не догадалась? Я ведь девчонкой столько фильмов пересмотрела с твоим участием. Мой отец был твоим горячим поклонником. У него была куча газетных вырезок о тебе, и фотография с твоим автографом, и даже киноафиша. «Том Микс в Аравии». Он говорил, что это твой самый бесподобный фильм. В самом деле, он так и сказал, что это один из лучших фильмов, которые он когда-либо смотрел.

— Мне и самому он как будто понравился, — сказал Том, улыбаясь.

— Да. Хотя он был довольно грустным. О, я не имею в виду этот фильм. Я хотела сказать обо всех твоих фильмах. Ты снялся… в скольких?

— Полагаю… в двухстах шестидесяти.

— Ух ты! Так много? Мой отец как-то сказал — о, много лет спустя, когда он совсем состарился, — что все они пропали. На киностудиях не осталось ни одного, а те немногие, которые еще шли на экранах, очутились в частных руках и вскоре совсем исчезли.

Том вздрогнул.

— Sic transit gloria mundi[19], - произнес он. — Впрочем, я заработал на них уйму деньжищ и получил уйму удовольствия, просаживая их. Чертову уйму!

Делорес родилась через пять лет после того, как он протаранил своим автомобилем ограждение на шоссе под Флоренцией, между Тусоном и Финиксом. В качестве антрепренера цирка он вез с собой металлический плоский чемоданчик, заполненный деньгами. Деньги предназначались для оплаты по счетам. Ехал он, как всегда, быстро. Ему еще запомнилась скорость, с которой он гнал тогда машину — девяносто миль в час. Он увидел на ограждении предупреждающий знак о том, что шоссе ремонтируется. Но опять-таки как всегда не обратил на знак никакого внимания. Какое-то мгновение дорога была свободной. В следующее… столкновения избежать было невозможно. Он врезался в ограждение.

— Мой отец говорил, что ты умер мгновенно. Чемоданчик был позади тебя, и он сломал тебе шею.

Том снова вздрогнул.

— Мне всегда везло.

— Он говорил, что чемоданчик распахнулся и тысячедолларовые банкноты разлетелись во все стороны. Их было столько, что, казалось, с неба проливается настоящий дождь из денег. Сначала рабочие не обращали на тебя внимания. Они бегали вокруг, словно куры в курятнике, куда забралась лиса, ловили деньги и засовывали их себе в карманы и за пазуху. Они только потом узнали, кем ты был. Тебе устроили шикарные похороны. А похоронили тебя на кладбище «Лесная Поляна».

— По высшему разряду, — проговорил Микс. — Хотя я умер почти банкротом. А Виктория Форд, моя четвертая жена, была на похоронах?

— Не знаю. Нет, вы видали такое? Я тут сижу и беседую со знаменитой звездой экрана!

Самолюбие Тома было уязвлено тем, что рабочие, вместо того чтобы кинуться выяснять, живой он или нет, с увлечением принялись сгребать деньги, которые зелеными снежинками кружились в воздухе. Однако он тут же улыбнулся про себя. На их месте он скорее всего занялся бы тем же. Тысячедолларовая банкнота, порхающая по ветру, выглядит весьма соблазнительно для тех, кто и в десять лет не зарабатывает столько, сколько он, бывало, за одну неделю. Так что, по правде говоря, он никак не может винить тех недотеп.

— А на месте происшествия поставили памятник, — сказала Делорес. — Мой отец как-то остановился по дороге, чтобы посмотреть на него, когда взял нас попутешествовать на каникулах по юго-западу. Надеюсь, тебе приятно узнать об этом.

— Хотелось бы мне, чтобы местные знали, какой важной шишкой я был на Земле, — произнес Микс. — Может, тогда они дали бы мне звание повыше, чем сержант. Но они, к сожалению, и не слыхивали о кино, пока не очутились здесь, и, уж конечно, даже представить его себе не могут.

Спустя два часа Делорес решила, что оба они уже достаточно долго знают друг друга, даже слишком долго, раз Микс оставил свои ухаживания. Она приняла его приглашение поселиться у него в хижине. Но едва они подошли к двери, как появился Чэннинг. Его послали с поручением немедленно вызвать Микса к лорду-мэру.