– Майло вернулся. – Я поворачиваю голову и обнаруживаю Мики шокируеще близко к себе.

Мики кивает.

– Кажется, он немножко набрался.

– Скорее множко, я бы сказал. – Я поворачиваюсь и прижимаюсь спиной к кафелю стенки, остро чувствуя, насколько он близко, насколько наши тела близки к тому, чтобы соприкоснуться. – Хочешь познакомиться с ним?

– Давай. – У Мики такое лицо, словно во рту у него есть слова, которые никак не могут выйти наружу. Мы оба делаем одновременно по глубокому вдоху. И улыбаемся, потому что это забавно. Наконец Мики заговаривает: – Я посмотрел все фотографии на твоем телефоне. И перечитал по сто раз все сообщения. – Я в замешательстве. Я ведь знаю об этом. Он говорил мне, когда мы были в Пагоде. – То, что ты чувствовал к своим друзьям – это прекрасно. Я просмотрел твой телефон еще до того, как спросил, не против ли ты… так что я тоже говорил тебе не всю правду.

Уставившись в пол, я думаю обо всех тех вещах, которые написал про него в блокноте, который он только что прочитал. Он должен знать, что я испытываю к нему.

– Ты бы понравился Дашиэлю. Правда, будь он рядом, я, наверное, не заговорил бы с тобой. – Смотреть прямо сейчас на него я не могу и потому смотрю на свое гнездо.

– Почему?

Не зная, как объяснить, я пожимаю плечами.

– С ним так было проще, – говорю я в конце концов. Мне неприятно говорить это вслух, однако я знаю, что это правда. С Дашиэлем было по-настоящему просто держаться в тени, и я был счастлив там оставаться. Или, по крайней мере, мне так казалось.

Моей руки касается что-то теплое, и я вздрагиваю от шока и ударяюсь о стену. Посмотрев вниз, я вижу, что меня касаются кончики Микиных пальцев. О.

– Мне хочется верить, что я все равно заговорил бы с тобой, – мягко говорит Мики. – Или ты со мной.

Почему? – тянет меня спросить, но вопрос застревает внутри.

Мики не держит меня за руку, его пальцы всего лишь слегка задевают мои, но я все равно перестаю думать связно. В самом низу моего живота кружит жидкий огонь. Мое сердце – пожарная сигнализация. Он так близко, что я способен думать только о том, насколько приятно было бы обнимать его – такого теплого, мягкого и вместе с тем состоящего из стольких острых углов. Моя личная разновидность рая.

– Данни, позволь мне помочь. – Я слышу мольбу в его голосе всем своим телом. – Что-то произошло перед тем, как ты позвонил мне, ведь так?

Перед глазами вспыхивает лицо Кукольника, и на мгновение меня прошивает страх, который я пережил на полу его кабинета.

Я смотрю на Мики – беспомощно и онемело.

– Ты искал акул? Тех людей, о которых говорил Дашиэль? Ты думаешь, один из них мог убить его? – спрашивает Мики.

Вопросов становится чересчур много, и внезапно я ощущаю себя переполненным до краев – сразу всем.

– Да. – Я отталкиваюсь от стены и ухожу – от Мики, от своих глупых чувств, от глупых фантазий о том, как обнимаю его. Я жалок и слаб. Я начинаю наводить порядок возле плиты. Отсоединяю шланг, чтобы газ не просачивался наружу.

– Ты кого-то увидел?

Мики приседает рядом со мной и собирает наши пустые стаканчики.

Он не глядит на меня. Я смогу рассказать.

– После тебя я пошел навестить Дитера, и там оказался Кукольник. – Я показываю на свой блокнот, надеясь, что Мики помнит, что я писал о нем. – Он… он был в больнице. Думаю, он там работает. Он знал, что я следил за ним. Он отвел меня к себе в кабинет и… – Я умолкаю. Мое сознание снова откатывается к ужасным моментам в том тесном маленьком кабинете.

Глаза Мики распахиваются от ужаса.

– Что он с тобой сделал?

– Ничего, – спешу я заверить его. – Честное слово. Просто оно меня потрясло.

– Не лги мне. Пожалуйста.

Вот они – самые правильные слова, разве не так? – думаю я.

Расскажи ему, звучит во мне эхо голоса Дашиэля.

– Он спросил, нравится ли мне боль. Потом сжал мне больное плечо, и я от боли не мог даже пошевелиться. Мне так ужасно хотелось сбежать.

Сила Микиных объятий опрокидывает меня на задницу.

– Извини, – бормочет он, вжимаясь лицом в чувствительное место между моими плечом и шеей. – Мне невыносима мысль о том, что кто-то причинил тебе боль.

Даже когда мой мозг выключается, тело всегда знает, что делать, и мои руки обвиваются вокруг Мики и тоже крепко-крепко его обнимают.

– Но он отпустил тебя? Или ты убежал? – спрашивает он спустя минуту или две бездумного блаженства.

Моему плечу больно, но не настолько, чтобы захотеть отодвинуться.

– Отпустил. И сказал, чтобы я больше за ним не ходил.

– Но ты будешь.

Когда Мики моргает, его ресницы щекочут мне кожу.

– Как я могу перестать? – шепчу.

– Потому что считаешь, что это он? Ты думаешь, это он убил Дашиэля?

– Я не знаю.

Наверное, глубоко внутри я всегда считал, что это был он. Из всех акул я с самого начала сфокусировался на Кукольнике, потому что он пугал Дашиэля. Но несмотря на то, что Кукольник явно со странностями и сделал мне больно, полной уверенности во мне больше нет.

Глава 35

Возьми меня за руку

Когда я стучусь к Майло, он еще чертыхается. Мики переминается с ноги на ногу, стоя рядом со мной, водит туда-сюда фонариком по полу. Мне очень хочется снова взять его за руку или вернуться к себе и пообнимать его еще десять минут.

– Майло, это я. – Снова стучу.

Дверь сотрясается, пока Майло неуклюже отпирает замки со своей стороны. Приоткрыв ее, он через щелку выглядывает наружу. Сейчас он в сварливой стадии опьянения. Усталые глаза красные, словно Майло их тер. Я надеюсь, он будет вежливым с Мики.

Мои опасения, впрочем, оказываются напрасными. Стоит Майло заметить, что рядом со мной стоит Мики, как он в момент оживляется. Яростно помигав, выпрямляется и протягивает ладонь.

– Де Майло – к вашим услугам, – официально представляется он. Кажется, я еще не видел, чтобы он так широко улыбался.

Мики непринужденно улыбается Майло и пожимает ему руку.

– Приятно познакомиться, – отвечает он.

– О! Янки? – Вдобавок к оживленности в Майло просыпается интерес.

– Угу.

– Он американец, – бурчу я, – а никакой не янки.

– Один черт. Заходите. – Майло распахивает дверь с видом персидского принца, приглашающего нас в свой дворец.

Какими бы ни были обстоятельства, Майло, когда ему хочется, умеет сделать так, чтобы люди чувствовали себя комфортно. Я наблюдал это много раз.

Я смотрю, как он водит Мики по помещению, смотрю, с какой легкостью он вызывает у Мики восторг своими рассказами о сложной мозаике, покрывающей стены. Мики, похоже, не замечает ни гор барахла на полу, через которые ему приходится перешагивать, ни то, что здесь пахнет, как в подмышке у йети.

Я говорил Майло, что Мики мне нравится, но он оказывает Мики столько внимания, что я начинаю переживать, уж не решил ли он за ним приударить. Мики красивее многих девчонок, и он очень женственный, а Майло говорил, что ему нравится женственность. От одной только мысли об этом во мне просыпается собственническое ворчание. Чего раньше со мной еще не случалось.

Я сижу, свесив ноги за бортик ванной, и удерживаю свое ворчание при себе.

Я снова в тени. Вот только мне это больше не нравится, особенно когда дело касается Мики.

Майло еще о чем-то рассказывает, когда Мики садится рядом со мной. Я перестал слушать, о чем они говорят, но когда Мики берет меня за руку – так, словно это самый естественный жест на земле, он даже не глядит на меня, просто проникает ладонью в мою ладонь и сплетается со мной пальцами, – мир внезапно заново обретает резкость.

Майло смотрит на наши руки. Я чувствую, как моя кожа начинает пылать, но он только понимающе улыбается мне.

***

– Мне понравился Майло, – произносит Мики на обратном пути в мою комнату. – Он слегка сумасшедший, но в хорошем смысле этого слова.