Исландское правительство не только издавало различные указы, направленные на охрану гаг, на прекращение браконьерства, но и награждало тех, кто особенно тщательно заботился об этих птицах. В результате Исландия стала самой богатой гагами страной в мире — сейчас там гнездится примерно 230 тысяч пар.

Заботливо относились и относятся к гагам и в Норвегии. Там птицы давно уже перестали бояться людей и часто устраивают гнезда вблизи человеческого жилья и даже иногда в самом жилье. Рассказывают, что одна норвежская семья вынуждена была сделать себе временную кухню, так как в их постоянной, на очаге, устроила гага свое жилье. Известен и другой случай: норвежский рыбак, вернувшись с моря, застал в своей постели гнездо гаги. Рыбак уступил птице свое ложе, перебравшись на время к соседу. Это, конечно, частные случаи, но они характерны для отношения людей к птицам.

К сожалению, в России к гагам относились иначе. Тут, конечно, тоже были энтузиасты, были люди, которые понимали необходимость бережного отношения к птицам, однако преобладал варварский промысел. В результате гага, гнездившаяся ранее на побережье, из-за постоянной опасности (не только собирали пух с гнезд, но и ловили и стреляли взрослых птиц круглый год) превратилась в островную птицу. Но и там ее не оставляли в покое.

А ведь сохранять ее было легко. Достаточно простой охраны. Доказательством тому «опыт» монахов Трифоно-Печенегского монастыря: в 80-е годы прошлого столетия они выпросили у правительства в свое пользование Айновы острова и поручили их охрану трем монахам. Через некоторое время число гнездящихся там птиц увеличилось почти в сорок раз!

Однако лишь после Октябрьской революции гаг начали охранять по-настоящему — были изданы законы по охране этих птиц, а в 1933 году на островах Кандалакшского залива организуется заповедник. Сейчас в нем гнездятся примерно восемь тысяч пар гаг.

Гнездятся гаги и в других местах. И там, где к этим птицам человек относится бережно, количество их увеличивается. Так, благодаря работе эстонских зоологов, у берегов Эстонии, там, где недавно гнездилось всего несколько десятков пар, сейчас устраивают гнезда около трех тысяч.

Однако энтузиасты не успокаиваются на этом — они стремятся еще больше увеличить число птиц. Изучив образ жизни гаг, ученые пришли к выводу, что можно искусственно выводить птенцов гаг — инкубировать их, как говорят специалисты.

Три — шесть крупных, желтовато-зеленоватых яиц мамаша насиживает в среднем дней 25–26. Появившиеся птенцы день-два сидят в гнезде, затем отправляются вслед за мамашей к морю. Иногда выходят к морю на высоком обрывистом берегу — море плещется далеко внизу. Но птенцов это не смущает, и они отважно прыгают вниз. Густой пух служит им как бы парашютом, и они плавно опускаются на воду. И вот уже маленькая флотилия послушно следует за флагманом-мамашей. Все это так. Все это людям уже хорошо известно. Известно и то, что во время этого короткого путешествия от гнезда до моря много утят гибнет от крупных чаек. Да и на воде утята далеко не в безопасности — чайки хватают их и тут. Для безопасности несколько выводков объединяются, и охраняют их, следят за окружающей обстановкой уже не одна, а две, а то и четыре-пять мамаш. Так легче увидать опасность и дать команду нырять.

И вот люди решили использовать этот «детский сад» — из отобранных яиц в инкубаторах выводят утят — в таком случае из гнезда и пух можно взять, не губя яиц, и малыши не подвергнутся нападению во время пути от гнезда к морю (а ведь, кроме чаек, их преследуют и вороны и лисы). Инкубаторных утят выпускают в море, и их «усыновляют» мамаши, чьи птенцы плавают тут же.

Этот метод, наряду со строгой охраной, увеличивает количество гаг. И сейчас мы знаем: птицы эти останутся на земле.

Ну, а другие птицы? Их ведь еще продолжают бесконтрольно уничтожать ради украшений, ради прихоти модниц.

В конце прошлого века — в начале нынешнего в Европе стали модны шляпки, украшенные птичьими перьями. И вот только в Лондон было привезено 400 тысяч шкурок колибри из Западного полушария и 50 тысяч шкурок райских птиц с островов Полинезии.

Невозможно подсчитать количество уничтоженных из-за красивого оперения птиц — такой учет никогда не велся да и не мог вестись. Мы имеем лишь отдельные данные. Но и они очень красноречивы. До недавнего времени только в Венесуэле ежегодно убивали полтора миллиона белых цапель, которые в период гнездования надевали очень красивый «брачный наряд».

Не так давно, по очень приблизительным данным, в мире уничтожалось ежегодно около 300 миллионов птиц. Конечно, цифра эта явно занижена: без учета уничтожались хищные птицы, которых истребляли специально, никто не считал охотничью дичь, и уж никак нельзя было учесть птиц, убитых стрелками просто так, ради развлечения. Трудно учесть и птиц, добытых в угоду модницам. Причем на различные украшения шли перья не только крупных и красивых птиц. Например, некий петербургский торговец птичьими шкурками продал в один год 30 000 воробьев, 1500 щурок, 2800 скворцов, 100 дятлов и так далее. А всего годовой оборот этого купца составил 158 500 шкурок в год. Только одного купца. А сколько их было!

То же самое можно сказать и об Америке: один лишь купец из небольшого городка в штате Флорида за один только 1892 год продал 130 000 птичьих шкурок.

Пожалуй, самая показательная история в этом отношении — история африканских страусов. (Кстати, интересна она еще и тем, что это один из немногих случаев, когда люди опомнились вовремя и страусы в Африке остались, хотя исчезновение их с лица земли было очень реальным.)

Красивые страусовые перья издавна служили украшением у многих народов. Еще в Древнем Египте они высоко ценились: страусовыми перьями украшали храмы, а фараоны и жрецы пользовались ими для начертания священных знаков. Ценились они и в других странах. В Древней Греции эти перья считались символами богатства и высокого положения их владельцев. Позже они украшали шлемы королей и очень знатных рыцарей. Конечно, ради перьев страусов убивали. Но это не грозило существованию страусового племени — птиц было много, а королей, богатых вельмож, вождей племен и знатных рыцарей сравнительно мало. Но вот где-то на рубеже XVI и XVII веков страусовыми перьями заинтересовались модницы Европы и Америки. И загремели выстрелы. Мода, как опасная болезнь, заражала все больше и больше людей, захватывала все новые и новые страны. (Последняя очень мощная «вспышка» моды была в XIX веке.) Сотни тонн страусовых перьев отправлялись в Европу и Америку, сотни тысяч страусов пали жертвой моды. Страусов становилось все меньше и меньше. Они были обречены. Но тут подали голос ученые. Конечно, они понимали, что никакие увещевания не могут изменить моду, никакие доводы не подействуют на людей, добывающих страусовые перья и богатеющих на этой моде. Ученые, и в частности известный французский ученый Ж. Сент-Илер, предложили разводить страусов на фермах. Первые попытки, правда, оказались неудачными.

Ни в Европе, ни в Тунисе, ни в Алжире, где начали разводить страусов в неволе, нужного эффекта люди не достигли. Зато в Южной Африке дело пошло настолько успешно, что появилась даже новая отрасль животноводства — «страусоводство», или «страусоразведение».

О том, насколько успешно шло разведение страусов на фермах в Южной Африке, можно судить хотя бы по тому, что в 1865 году в Капской провинции Африки было всего 80 ручных страусов, а через десять лет там же на фермах содержалось уже 20 тысяч птиц. А еще через десять лет — 200 тысяч. Всего же, по приблизительным подсчетам, в Африке к началу нашего века было примерно 700 тысяч одомашненных или полуодомашненных страусов. И ежегодно в Европу из Африки доставлялось около 500 тонн перьев. (Важно отметить еще, что при этом люди не убивали птиц, а лишь выдергивали у них несколько перьев, не причиняя страусам никакого вреда.)

Однако мода изменчива и капризна: прошло время, и перья страусов перестали котироваться. Фермы перестали существовать, на страусов была разрешена охота (до этого отстрел разрешался лишь при необходимости), и поголовье этих птиц снова начало быстро сокращаться. Но к счастью, люди скоро опомнились. То ли они поняли, что если так пойдет дальше, эта удивительная птица может быть полностью истреблена, то ли (и это более вероятно) сообразили, что перья можно использовать не только для украшений дамских шляп и шлемов, а кожа страусов годится на различные поделки. К тому же яйца. Они по вкусу не уступают куриным, а по величине во много раз больше их. И хоть яйца страусов надо варить часа два, затраченное время вполне оправдывается.