Ученые наметили другой путь — решили отправить яйца стерхов в распоряжение Международного фонда охраны журавлей (есть, оказывается, такой фонд!), в его Воспроизводительный центр, находящийся в США, в штате Висконсин. Смысл этой операции в следующем: в Воспроизводительном центре в инкубаторах будут выведены стерхи из полученных яиц. Затем, когда птицы подрастут, их, меняя продолжительность светового дня, температуру, влажность и прочие важные для птиц условия (в Воспроизводительном центре это возможно), начнут «приучать» или «уговаривать» изменить сроки кладки яиц, совместить со сроками кладки серых журавлей. А через три года, когда птицы уже станут откладывать яйца «вовремя», привезти эти яйца в нашу страну и подложить их в гнезда серых журавлей. (Это мероприятие — одно из многих, входящих в международную программу сотрудничества в области охраны окружающей среды.)

И вот «операция стерх» проведена. Долгие дни ожиданий и наблюдений за птицами в тундре, затем — вертолет, самолет. Аэродром в Москве. На аэродроме уже ждет машина. Она мчится на другой аэродром с драгоценным грузом — четырьмя яйцами стерхов, уложенными в специальный термостат, где поддерживается определенная температура. Самолет Москва — Лондон и далее — в США. Надо было, чтобы яйца стерхов из якутской тундры оказались в штате Висконсин не позднее чем через 48 часов. И они, «перелетев» 10 тысяч километров, не только «уложились» в срок, но даже прибыли «досрочно» — за 42 часа.

А через две недели телеграмма: на свет появились два маленьких стерха. Всего два… Две птицы… Как это мало, если учесть, что для выживания вида в природе нужно, по крайней мере, несколько сотен. И как это много, если учесть, что человеческая воля, энергия, разум совершили чудо — наметили путь к спасению редчайших птиц.

И, наконец, еще один пример. Тут речь пойдет не о редких, а о самых обычных птицах. Ведь и их становится все меньше: мы уже говорили, что человеческая деятельность так или иначе влияет на существование многих птиц — они лишаются «дома», то есть постоянных, привычных мест обитания, на них действует «фактор беспокойства», пестициды губят не только взрослых птиц — скорлупа яиц делается такой тонкой, что становится невозможным насиживанье.

Кроме того — и мы об этом уже говорили — огромное количество мелких птиц — таких, например, как дятлы и поползни, пищухи и синицы — гибнут зимой от голода (напомним, что до весны доживает не более 80–90 процентов больших синиц). Если учесть все это, то нетрудно понять, что даже процветающие сейчас виды рано или поздно могут стать редкими. Вот почему с каждым годом повышается значение зимней подкормки птиц.

Это еще один путь спасения наших пернатых соседей по планете. Есть немало энтузиастов, занимающихся зимней подкормкой. Но их должно становиться все больше. Однако при этом надо твердо помнить: начав зимой подкармливать птиц, следует делать это постоянно и регулярно, иначе важное и доброе дело превратится в свою противоположность — привыкшие к кормушкам или кормовым столикам птицы (а привыкают они быстро) уже «надеются» на них, перестают активно разыскивать пищу самостоятельно и, не получив однажды корм, могут погибнуть в ближайшую же ночь!

Конечно, люди уже многое делают для спасения птиц. Работа ведется в самых разных направлениях. Выше приведены лишь отдельные примеры, можно было бы привести еще немало. И все-таки пока это — лишь первые шаги. Но за ними большая дорога, по которой пойдут люди, спасая своих пернатых соседей по планете. Вернее, не дорога, а пути. Их много. Они — самые разные. Но конечная цель у них одна — спасти птиц, необходимых человеку в самых разных аспектах, спасти животных, принимающих активное участие в жизни нашей планеты. Люди все яснее начинают понимать значение птиц, их необходимость, их важное место в природе.

«У человека вполне достаточно объективных причин, чтобы стремиться к сохранению дикой природы, — писал Жан Дорст. — Но в конечном счете природу может спасти только его любовь».

Мы познакомились лишь с несколькими проблемами, которые решают люди или которые им еще предстоит решить. Проблем, конечно, гораздо больше. Но мы просто не можем больше останавливаться на них — нам надо познакомиться с теми, кто эти проблемы ставит, то есть с самими птицами. Однако с птицами мы тоже познакомимся не со всеми: на Земле сейчас известно, как уже говорилось, примерно 8600 видов. И входят все эти виды в 40 отрядов. (Есть, правда, и другие мнения относительно количества отрядов, но мы будем придерживаться мнения большинства ученых.) 40 отрядов — это много. И мы не сможем принять парад всех — перед нами пройдут, проплывут, пролетят представители лишь 24 отрядов.

Одни птицы — очень многочисленны, другие — редки, одних можно встретить чуть ли не во всех частях земного шара, других — только в определенных местах (а иногда даже лишь в одном месте на Земле). Но все они очень интересны. И о каждой из птиц можно рассказывать много и долго. К сожалению, у нас на параде мало места, мы ограничены и временем. Поэтому даже те птицы, которые примут участие в параде, иногда пройдут, или пролетят, или проплывут очень быстро. Другие задержатся подольше. О некоторых тут вообще будет лишь упомянуто. Но это не значит, что они не интересны или не важны. И если они тебя заинтересуют, о них можно прочитать в других книгах. А эта книга должна познакомить тебя лишь с некоторыми представителями пернатых соседей по планете и показать тебе, какую роль они играют в ее жизни, как важны они для людей.

Первоптицы, или археоптериксы (точнее, первые существа с оперенными крыльями), появились на нашей земле примерно 1 50 миллионов лет назад. С тех пор птицы начали неуклонно завоевывать воздушное пространство и в конце концов стали хозяевами этих пространств.

Однако парад наш откроют не хозяева воздушного океана, а птицы, которые вовсе не умеют летать.

Впервые европейцы — ими были знаменитый путешественник Васко да Гама и его матросы — увидели этих птиц, очевидно, в 1499 году. Один из спутников Васко да Гамы оставил такую запись: «Мы увидели птиц, они были большие, как гуси, а крик их напоминал крик ослов. Улетать с южного берега Африки они не могли».

Через двадцать лет участник экспедиции Магеллана итальянец Антонио Пигафетта описал «странных гусей, которые держались вертикально и не умели летать». Он же затем сообщил, что птицы эти очень жирные. А так как жир по-латыни «пигвис», то птицы вскоре получили имя — пингвины.

Но научное имя эти птицы получили лишь в 1758 году. Один из видов пингвинов «сфенискус демерсус», что в переводе с латинского означает: «погруженный в волны небольшой клин». В этом названии Линней как бы подчеркнул и форму тела птиц, и их образ жизни. И хоть Линней назвал так южноафриканского очкового пингвина — это определение подходит и ко всем остальным четырнадцати видам отряда пингвинов. Мы убедимся, насколько прав был Линней, когда посмотрим на проходящих мимо нас птиц.

Они проходят перед нами, слегка помахивая коротенькими крыльями-ластами, неуклюже переваливаясь, неторопливо переставляя сильные ноги, несущие плотно сбитое туловище. Костяк у пингвинов массивный, кости, в отличие от летающих птиц, не полые внутри.