А вот другой Буреносец... не будем об этом.

- Держись, - говорит она мне, и я не могу понять почему... пока не чувствую желчь на языке.

Я не уверен, тошнит ли меня на самом деле, или я только собираюсь. Похоже будто я вне тела.

Я безучастно смотрю, как Солана хватает один из черных ветрорезов Буреносцев и кромсает ветры, связывающие меня, затем хромает к водонапорной башне и считает свои шаги.

В какой-то момент она падает на колени и начинает копаться в снегу:

- В моих воспоминаниях по этому можно понять, как далеко находится вход в башню.

Я подхожу к ней и помогаю копать.

Не думай о телах. Не думай о телах.

- Это должно быть здесь, - бормочет Солана.

Я надеюсь, что она права, потому что слышу грохот, который очень похож на приближающихся Буреносцев.

«Хорошо,- говорю я Западному.- Есть еще идеи?»

Западный оставляет меня, скручиваясь в слабую воронку, сметающую снег.

- Подожди, - говорит Солана, прижимая ухо к земле. - Я думаю, что он как-то погружается.

Я вожу пальцем по грязи, пока не чувствую, как бриз проходит через трещину, настолько тонкую, что я сомневаюсь, что она толще волоска.

- Там, - говорю я Солане, которая следует за моей рукой своей. - Чувствуешь?

Она кивает:

- Но я не вижу замок или что-нибудь такое.

- Возможно, пароля достаточно?

- Будем надеяться.

Она наклоняется и шепчет в трещину.

Я не могу услышать, что она говорит... но это работает.

Рев ветра сбивает нас, когда открывается люк.

Солана тянет меня за собой, когда соскакивает вниз, и мои лодыжки определенно не радуются приземлению. Но я вижу через жуткий синий свет, как фамильный герб Соланы красуется на каменных стенах.

Мы нашли Королевский Проход... вовремя.

Шипы ветра взрываются над нами, когда Солана выкрикивает команду и запечатывает нас внутри.

Мы ходим кругами.

Тратим энергию.

Попадаем во многие тупики.

Я знала, что крепость была лабиринтом, но думала, если мы продолжим двигаться, в конечном итоге найдем путь.

Вместо этого поворачиваем обратно к темнице.

- Мы должны заставить его вести нас? - спрашиваю я, кивая туда, где в запертой камере без сознания лежит травмированный Буреносец.

- Он приведет нас прямо к Райдену, - предупреждает Гас. - Ты не можешь доверять врагу... даже, когда нуждаешься в нем.

- Но как нам выбраться отсюда? - Я разминаю шею, мышцы устали из-за поддержки Гаса.

Гас прижимает ухо к стене, и я предполагаю, что он прислушивается к звукам сражения.

Когда я копирую его, я слышу низкий, постоянный гул.

- Это Шреддер, - говорит Гас, отступая от стены. Он выглядит столь же бледным и серым, как куртка Буреносца.

- Ты как? - спрашиваю я.

Он закрывает глаза, делая медленные, сдавленные вдохи:

- Я все еще могу чувствовать, как он рвет меня изнутри, будто ветры вгрызаются в мою сущность.

Я касаюсь его руки.

- Я в порядке, - обещает он.

Но, когда он вытирает рот, я вижу красный.

- От звука тебе хуже? - спрашиваю я.

- Это, вероятно, отсутствие ветра. Или вся эта ходьба. И по крайней мере теперь мы знаем, как оказаться там, куда мы идем. Если мы будем следовать за звуком, то он приведет нас прямо к Шреддеру.

План, кажется, работает, но чем громче гул, тем бледнее Гас. Если только от одного звука у него идет кровь, как он будет стоять среди лезвий Шреддера?

- Возможно, есть другой выход...

- Я в порядке, - перебивает он. - Мы не меняем план.

Его слова было бы легче принять, если бы его зубы не окрашивал красный.

Я кладу руку Гаса себе на плечи и стараюсь двигаться быстрее, надеясь, что он станет сильнее, если я смогу заставить его подышать свежим воздухом.

Звук ведет нас через еще несколько поворотов, а потом...

... мы в конечном итоге оказываемся обратно в подземелье.

Травмированный Буреносец смеется, когда видит нас:

- Готовы сдаться?

Гас пинает решетки настолько сильно, что я боюсь, что он сломает ногу.

- Мы найдем путь, - говорю я ему, прежде чем он снова сможет пнуть решетку. - Мне просто нужно подумать.

Я пытаюсь вспомнить каждую деталь, которую подмечала в течение времени проведенного в тоннелях, но ничто не выделяется.

И затем я понимаю, что мы пропускаем.

- Сила боли, - шепчу я. - Буреносцы всегда используют ломанные команду, чтобы открывать двери.

- Действительно, - говорит травмированный Буреносец. - Это вообще не помогает, не так ли?

Он перекатывается, чтобы посмотреть на меня, и я съеживаюсь, когда становится лучше видно его лицо, похожее на пюре.

- Пожалуйста, - говорю я. - Если ты поможешь нам, то сможешь сбежать с нами.

Гас тянет меня за собой:

- Забудь о нем, Одри. Он никогда не предаст Райдена.

- Он прав, - соглашается Буреносец.

- Почему? - спрашиваю я. - Мы оба знаем, что произойдет, когда Райден найдет тебя в таком виде. Я предлагаю тебе шанс выжить.

- При условии, что я присоединюсь к Силам Бури и разболтаю все секреты Райдена... и буду бороться на их стороне, когда они разрушают все, что я помог построить? Нет, спасибо. У меня нет никакого желания стать предателем.

- Так будь одиночкой, - возражаю я. - Вытащи нас отсюда и исчезни. У Астона получилось.

- Да, ну, у Астона было преимущество, которого нет у меня... хотя он заплатил за него кожей. - Его руки двигаются к шее, потирая горло. - Если Райден почувствует, что я его предал, он вызовет мой самоубийственный порыв.

Я не уверена, что знаю, о чем он... хотя название говорит само за себя.

Я прищурено смотрю на его шею, но не вижу никаких следов.

- Его никак нельзя убрать, - говорит он мне. - На случай, если ты планируешь что-то такое. Я даже не могу чувствовать его... если бы я не был в создании, когда Райден его производил, я бы даже не знал, что он там есть. И если я попытаюсь вмешаться в него, Райден устроит медленную смерть. Я видел такое один раз. - Он содрогается.

Я протягиваю руку, чтобы коснуться своей шеи и вижу, как Гас делает тоже самое.

Я знала, что методы Райдена были жестоки, но никогда не представляла ничего подобного.

- И он заставляет делать каждого Буреносца? - спрашиваю я.

- Он не заставляет нас. Так мы показываем нашу приверженность... и эта приверженность взаимна. Мы клянемся в верности, и Райден клянется научить нас своему пути.

- Ты честно думаешь, что обучая вас делать за него грязную работу тоже самое, что жертвовать для него своей жизнью? - спрашивает Гас.

- В обмен на силу, что нам дают? Можешь поспорить, - говорит ему Буреносец. - И самоубийственный порыв сказывается и на Райдене тоже. Это истощает большую часть его силы, он может формировать только один в день.

- Сила - это все, что тебя волнует? - Я должна спросить.

Он пожимает плечами... но могу сказать, судя по его лицу, что за этим скрывается что-то еще.

- Как Райден убедил тебя поклясться ему в верности? - давлю я.

- А какая тебе разница? - рявкает он в ответ.

- Потому, что я хочу понять.

- Никто никогда не понимает.

Я жду, что он может сказать больше, но он отворачивается.

- Пустая трата времени, - говорит Гас, направляясь к лестнице.

Я едва делаю пару шагов, когда Буреносец говорит:

- Ползающий по земле убил моего отца.

Я поворачиваюсь и обнаруживаю его, вытирающего глаза, и он дважды откашливается, прежде чем может добавить:

- Он поймал моего отца на своей земле после шторма и наставил на него ружье. Я прятался неподалеку. Видел все это. Он утверждал, что мой отец был мародером... будто нас интересовало его ржавое старье. Когда мой отец попытался его успокоить, он выстрелил ему в голову. Неважно, что мой отец был тем, кто спас его поганый дом от бури. И ветер не сбил пулю в сторону.