Все остальное оружие, кроме черного лука и стрел, уже вернулось к своим хозяевам, но все это было не важно. Я кинулся к Али и принялся целовать и обнимать опешившую от такого напора девушку. Как приятно видеть ее живой и здоровой.

- Иванов, успокойся! Весь месяц значит…

- Хиииилллл… - перебил ее требовательный крик Юли и грозно сверкнув глазами она кинулась в сторону спрятавшейся за щитом,от мелькавших в воздухе лезвий мечей, девушке.

Рядом со мной пролетел спиной вперед Виталий, рождая чувство дежавю. Следом, обгоняя летящее тело несся Матвей, где-то уже потерявший свой топор.

- Ладно чувак, пушка твоя. Дарю!

Я обернулся и увидел приближающегося к нам огромными прыжками гиганта. Его доспех уже так не сверкал на солнце, был местами погнут, шлем так вообще – без слез не взглянешь, ярко выделялись подкопченные пятна от моего пламени, но не смотря на все это - продолжал прекрасно защищать своего владельца.

- Рита! Лук Сашке, только одну стрелу и пусть не мажет! – других вариантов у меня не было, если это не сработает, то даже не знаю, как выкрутиться, хотя…

- Виталий, натягивай доспех с латников, живо! – с кряхтением вставший мужчина быстро кивнул и отпрыгнув от просвистевшего молота, кинулся к лежащему на земле стражнику. А вот Матвею пришлось отдуваться, отвлекая озверевшего верзилу, который оказался крупнее нашего богатыря на целую голову!

Не придумав ничего лучше, он обмотал кулак ремнем и напитав его своей яростью, кинулся в рукопашную. Кстати, впервые вижу, как к уже привычному оранжевому сиянию добавился красный ореол. Увернувшись от широкого замаха молотом, наш неудавшийся танк резко сблизился с рыцарем и перехватив его вытянутую руку с оружием дернул ее на себя. Следом, потерявшего устойчивое равновесие бугая, Матвей бросил через бедро, крякнув от тяжести противника, и завершил все ударом в голову, впрочем, никакого видимого урона причинено не было.

Поняв тщетность рукопашной с закованным в сталь воином, Матвей подхватил его молот и поволок по земле в сторону от встающего противника, видать оружие было настолько тяжелое, что даже наш силач справиться с ним оказался не в силах.

- Хреначьте дядю, пока он без своей дубинки! – заорал мужчина.

Мимо пронеслась вжикнув стрела и по самое оперение вонзилась в плечо заоравшего от боли рыцаря. Я было вздохнул с облегчением, но следом просвистела вторая, под всхлип гиганта погрузившаяся во вторую руку.

- Хватит! – заорал я с ужасом представляя, как последняя из этих уникальных стрел впивается в уже неопасного противника и вторя моим мыслям, из шлема вырастает еще одно оперение.

- Да твою же мать! – простонал, глядя как медленно заваливается на бок этот исполин и падает, поднимая облако пыли.

В это время картина сражения полностью поменялась, теперь уже оставшиеся трое латников, встав спиной к спине, ожесточенно защищаясь, но исход этой битвы был предрешен. Последовав примеру Виталия, еще четверо мужчин спешно стягивали доспехи с мертвых латников.

- Поберегись! – заорал он радостно и побежал вперед, размахивая длинным двуручным мечом, словно палкой.

- Эх, сам отдал. – С нотками зависти проворчал Матвей и с остервенением стал расстегивать крепления доспеха Ивана.

- Круто я его?! – подбежал ко мне сиявший словно начищенный самовар Сашка. – Как в лоб зарядил видел?! С тридцати метров!

- А подойти поближе и уложиться в одну стрелу, не судьба? – рявкнул я и направился к товарищам, стоящим над распростертым телом последнего обороняющегося.

- Этот меч просто находка! Крошит их в доспехах, будто голых! – восторженно делился Виталий с любовью глядя на игру солнечных бликов поверх заляпанного кровью лезвия. Его восторг можно было понять, в таких обновках, да еще с подобной пушкой он действительно становился очень сложным противником, по крайней мере для таких как мы.

- Какие потери?

- Четверо, включая Шурика. – Устало выдала Вика.

- Значит так, народ! Быстро запрягаем телеги и едем домой. Все одаренные и доспешные по коням, остальные на телегах. Ребята, караван ждать не будем, он сам доберется, наша задача как можно быстрее добраться до лагеря.

- К чему такая спешка? – Ранко выразил всеобщее удивление.

- Потому что, должен прилететь сам император для беседы по душам. – видя, что это не пролило свет на всеобщее замешательство, пояснил. – Все силы сейчас здесь. Как думаете, если отряд щеголяет в таких латах, что тогда может быть на самом главном имперце? И что он сделает, увидев, что его рекрутеры пропали, явно не по собственному желанию?

- Может они разбежались… - неуверенно начал Виталий, но я перебил.

- У них была связь и утром он, - я указал на тело Ивана, - подробно отчитался.

- Так что стоим? – подошел к нам Матвей в потрепанных, но еще очень неплохих доспехах, размер которых, как он пояснил позднее, сам подстроился под него. – Вперед, бандерлоги!

***

Инесса открыла глаза и оглянулась по сторонам, пытаясь разогнать клубящийся в голове туман и ориентирами напомнить, что произошло. Первая догадка была отметена так же быстро, как и возникла – это явно не сауна, несмотря на отделку деревом. Кирпичная беленная печь, аскетичность обстановки, примитивность домашней утвари – все говорило об одном – она в душе не знает, где оказалась.

- Ты как красавица, пришла в себя? – ласковый голос заставил девушку вздрогнуть от неожиданности, несмотря на сквозившую в нем теплоту и сочувствие.

Резко извернувшись на жесткой лавке, Инесса увидела крупную женщину, стоящую у стола и нарезающую овощи в глиняный горшок. От стремительного движения голова девушки пошла кругом, стены закачались и подступила тошнота, вызывая судорожный вздох.

- Ничего, сейчас я приготовлю нам поесть тогда и поговорим, и познакомимся. А сейчас лежи, спешить некуда. Набирайся сил, голубушка.

Девушка попыталась оспорить это заявление, спросить, с чего это дама вообще решила, что Инесса хочет с ней познакомиться, но весь настрой пропал в туне. В голове словно открылись шлюзы, бурным потоком смывая туман и открывая страницы последних дней. Точнее последних прожитых дней на Земле, причем приятными их назвать их нельзя.

«А это можно было бы и не вспоминать» - отрешенно подумала она, снова чувствуя сильную боль в паху и мерзкие липкие руки, лапающие ее по всему телу, оставляющие синяки вместе с пониманием полной безнадежности. Из горла вырвался всхлип, хотя она и пыталась его сдержать всеми силами, а по щеке, оставляя горячий след, стекла слеза.

- Ну что такое? Перестань девонька, ты в безопасности, все плохое позади… - приговаривала женщина добрым ласковым голосом, поглаживая плачущую девушку по волосам и вызывая в памяти давно забытое чувство материнской любви. Когда-то давно, кажется даже в прошлой жизни, маленькую Инессу так же утешала ее мама, обнимая и поглаживая руками, пахнущими едой, сухими, натруженными, но как оказалось со временем – самыми мягкими в мире.

- Вот так, малышка, вот так. Погоди минутку, я сейчас горшочек поставлю в огонь и вернусь, тогда все тебе и расскажу. – Красота момента рассеялась, притупляя воспоминания, но все же теплота в душе осталась и слезы хоть еще текли, но это так, просто глупое тело не поспевало за разумом. Плакать уже не хотелось, голова звенела от чистоты и ясности, тело переполняло бодрость и желание двигаться. Вытерев рукавом длиннополой рубахи влажные глаза, девушка присмотрелась к ткани. Грубая льняная нить, плюс скудное убранство комнаты, да еще бревенчатые стены и глиняная посуда…

- Я что, на Эдеме?!

- Да, милая, уже четвертый день как. – Женщина подошла и ласково взяла в руку дрожащую ладонь Инессы. – Появилась ты, как и все, в своем доме. Давеча там бывший солдатик жил, да только скучно ему здесь, пошел на мир посмотреть. Вот тебя в его дом и определило. Ну смотрим мы, уж полдень, а из дома никто не кажется. Вот и решили поглядеть, кто ж там такой стеснительный. Пришли, значит, гляд, а там ты на полу лежишь, стонешь, плачешь, да половицы карябаешь, будто бесноватая, прости господи. Посмотрела я, да так сердце мне защемило, что скомандовала я тебя к себе в избу перенести, дабы,стало быть, отходить. Вона, какая бледная да тощая, разве ж это дело. Так три дня за тобой и хаживала, и заметила, что с каждым днем ты все больше успокаивалась да в лад с этим миром приходила.