ГЛАВА 25

Йетс спускается с балкона. Широкими шагами он приближается к передней части зала, белое одеяние касается его лодыжек. Он игнорирует стул и поворачивается прямо к Салу.

— Я расскажу всё, что знаю, — заявляет Йетс.

— Брат, ты являешься хранителем многих людей, как хороших, так и не очень. Ты согласен?

— Да.

— Какие отношения связывают тебя с ЭрДжей?

Что за глупый вопрос. Все знают, что он мой хранитель.

— ЭрДжей моя подопечная. Я один из её ангелов-хранителей, — со всей серьёзностью отвечает Йетс.

— При каких ещё обстоятельствах ты взаимодействовал со своей подопечной? — перебивает Азбаух.

Вопрос выбивает почву у меня из-под ног. Какой ещё опыт мог у него быть, кроме, знаете ли, всей моей жизни?

И снова Йетс отвечает серьёзно.

— Пока ЭрДжей была жива, ещё до её поступков, приведших к этому суду, я консультировал другого подопечного — мальчика, чья смерть, согласно Хроникам Акаши, была прямым результатом действий ЭрДжей.

— Что? — кричу, прежде чем успеваю остановить себя. Уголком глаза вижу, как Йетс поворачивается ко мне, глядя неодобрительно и предупреждающе. Не могу поверить, что у него хватает смелости смотреть на меня обвиняюще, когда он только что предал меня на глазах у всего суда. Дэниел не мёртв. Он жив. Почему я должна нести ответственность за то, что никогда не происходило?

— Ровена Джой Джонс! — гремит голос Азбауха, его ладони с громким хлопком обрушиваются на стойку. Ненавижу, когда он произносит моё полное имя. — Ты участник суда. До тех пор, пока тебе не дадут слова, не произноси ни звука.

Не могу молчать дольше, когда меня обвиняют в убийстве. И вообще, технически, Азбаух обращается ко мне. Решаю попытать удачу.

— Но он сказал, что я убила кого-то. Абсолютно уверена, я бы это запомнила. В любой линии.

— Довольно, мисс Джонс, — повторяет Азбаух, его глаза смотрят на меня сверху вниз. — Мне придётся удалить тебя, и ты будешь дожидаться нашего решения в изоляции.

Откидываюсь на стуле, сжимаю кулаки и ногтями впиваюсь в ладони. И в этот момент вспоминаю, что не могу чувствовать физическую боль. Всё, что мне осталось — эмоциональная боль. Может быть, вот почему души плачут. Слёзы — продукт наших эмоций, не так ли? Сжимаю губы и дожидаюсь, когда Сал продолжит.

— Пожалуйста, брат, объясни вторую связь ЭрДжей.

Йетс медленно поворачивается от меня к Салу.

— Не так давно один из моих подопечных отнял у себя собственную жизнь.

Сал одобрительно кивает.

— Как звали этого подопечного?

— Дэниел Тревор Вик.

В то время как по залу разносится удивлённое бормотание, Сал остаётся спокойным.

— Какие у него были отношения с ЭрДжей?

Йетс снова смотрит на меня, и пока он говорит, я не в силах отвести взгляд.

— Согласно Дэниелу, он считал, что она была одним из его мучителей, чьи жестокие шутки и издевательства привели его к решению прекратить своё существование.

— Но ты согласишься с тем, что в результате перемены ЭрДжей, он на самом деле не сделал такой выбор, — говорит Сал, оглядывая комнату, словно ищет кого-то или что-то. — На самом деле, разве он не находится сейчас в мире смертных?

Самое время отметить этот маленький факт.

Йетс торжественно кивает.

— Ему приходится нелегко, но да. Он не только жив и здоров, но ещё и имеет цель.

Сал обходит стол и облокачивается на перила, отделяющие нас от зрителей.

— И какую роль в новой линии играет ЭрДжей?

— Сложно сказать.

— Почему?

Наклоняюсь вперёд, тоже желая услышать ответ. Что я теперь сделала?

— Дэниелу предстоят великие дела. Влияние ЭрДжей на его будущее неоценимо, — продолжает Йетс.

— Правда? — переспрашивает Сал с деланным удивлением, и я подавляю смешок над его плохой игрой. Он поворачивается ко мне и заговорщически подмигивает. — Тогда почему же сложно объяснить её роль в его жизни?

— Прежде всего, — начинает Йетс, — речь идёт о том моменте, когда она протянула руку к нему, моменте, когда началась их подлинная дружба. Благодаря этой дружбе он познакомился с Мадлен, которая стала его девушкой. В конце концов, её борьба с раком привела к тому, что он выбрал медицину.

— Согласно Хроникам Акаши, какое его теперь ждёт будущее? — спрашивает Сал.

Йетс широко улыбается.

— Сразу после второго испытания ЭрДжей, я сверился с Хрониками. Согласно записям, он войдёт в команду, которая найдёт лекарство от трёх разных видов рака. Их результаты, если ими поделиться с другими исследователями, приведут к значительному увеличению процента вылечившихся от онкологии. Наконец, когда Дэниел завершит свой путь на Земле, его труды лягут в основу исследований, которые приведут к раннему обнаружению и излечению от большинства видов онкологии.

— Итак, — подводит итог Сал, — работа Дэниела в прямом смысле спасёт жизни миллионов мужчин, женщин и детей.

Йетс кивает.

— И не только. Его работа улучшит и качество жизни тех, кто любит и забоится о больных.

— Прости, — с ухмылкой перебивает Азбаух. — Ты подводишь к тому, что рак излечили благодаря ЭрДжей?

Сал качает головой.

— Я не делаю такого заявления. Я просто даю ответ на вопрос, поставленный судом. Если ЭрДжей вернётся к жизни, мир станет лучше, чем если она останется в Послежизни.

— А Дэниел единственный, кто способен найти это чудодейственное лекарство? — скептически уточняет Азбаух.

— Уверен, кто-то в какой-то момент истории сможет сделать те же открытия, что и команда Дэниела, — Азбаух выглядит довольным, пока Сал не добавляет, — но пока мир ждёт открытий, сколько людей должны страдать и умирать от заболеваний, которым мальчик способен положить конец?

Азбаух пристально смотрит на Сала. Не думаю, что он купится на это.

— Но изменения уже сделаны. Если мы отправим её назад, будущее больше не изменится. Её влияние уже подействовало.

Откидываюсь назад в удивлении. Не думала, что они возьмут и используют изменения, которые я совершила, против меня. Словно кого-то попросили выполнить работу, пообещали деньги, а затем отменили сделку. Если бы не предупреждение Азбауха, которое до сих пор витает в воздухе, я бы высказалась. Так или иначе, Сал подходит к вопросу по-другому.

По лицу Сала медленно расплывается почти ликующая улыбка.

— Хм, да. Я как раз к этому подходил, — он поворачивается к Йетсу. — Брат мой, Азбаух поднял очень важный вопрос. Будущее Дэниела уже определено?

На лице моего хранителя появляется странное выражение.

— Нет.

Шепард и Мармарот поднимают головы и смотрят вниз поверх помоста. Глаза Азбауха сужаются как у хищника. Но именно Сал, собирающийся нанести последний удар, заставляет меня улыбнуться.

— Похоже, что будущее всё ещё остаётся неопределённым и полностью зависит от этого решения. Но как такое возможно? — спрашивает Сал, улыбаясь от уха до уха. — Хроники Акаши конкретны. Это факты, не так ли?

Йетс прочищает горло.

— За всё время моей работы хранителем, будущее подопечного всегда было предопределено. Однако я не думаю, что ЭрДжей уже сыграла свою роль в решении Дэниела.

— Пожалуйста, — произносит Сал, махнув рукой в сторону толпы. Мне кажется, или он действительно всё больше актёрствует? — Просвети нас.

Йетс кивает.

— Именно ЭрДжей убедила Дэниела осуществить мечту стать доктором, хотя остальные говорили, что он не справится. Её вера в него и его жажда найти лекарство — именно то сочетание, которое сделало открытие возможным.

Гул голосов становится громче с каждой секундой.

— Тишина! — орёт Азбаух, заглушая толпу. — Тишина, я сказал!

Когда никто не реагирует, он открывает рот, и раздаётся оглушительный вопль, напоминающий разорвавшуюся звуковую бомбу. Все, и ангелы в том числе, опускаются на пол. Что касается меня, я сворачиваюсь под столом в позу эмбриона, руками крепко зажимая уши. Наконец, шум стихает, я поднимаю глаза и вижу, что дедушка протягивает мне руку, чтобы помочь подняться. Я принимаю её, поднимаюсь и смотрю, как люди в тишине занимают свои места. Все, кроме одного.

— Ненавижу, когда он так делает, — бормочет Смерть, поправляя ярко-оранжевую гавайскую рубашку.

— Я всё слышал, — скрипучим голосом произносит Азбаух, и несколько душ вздрагивают. Он в последний раз смотрит в сторону Смерти и поворачивается к Йетсу. — Давай проясним. Ты говоришь, согласно Хроникам Акаши будущее условно?

Йетс кивает.

— Никогда не видел ничего подобного. После обсуждения с несколькими хранителями записей, мы пришли к выводу, что единственное разумное объяснение — будущее ЭрДжей ещё не определено.

— Жизнь Дэниела единственная, как говорит Азбаух, с условным будущим? — перебивает Сал. Он победно смотрит на судей, его лицо выглядит настолько довольным, насколько лицо Азбауха выглядит спокойным. Теперь я понимаю, почему Гидеон выбрал его защищать меня.

— Нет. Такое встречается практически в каждой записи, — качает головой Йетс.

— Есть такие, в которых всё нормально? — настаивает Сал.

— Да, но практически все рассматриваемые Хроники заканчиваются к тому моменту, когда Дэниел должен принять решение о поступлении в медицинский колледж, — кивает Йетс.

— Но не все в мире имеют отношение к лечению онкологии, — перебивает Азбаух, прежде чем Сал успевает задать больше вопросов.

— Верно, — отвечает Йетс, — но хранители предполагают, что раз рак влияет не только на жизнь самих пациентов, но и на тех, кто с ними знаком, то влияние имеет эффект домино. До тех пор, пока судьба ЭрДжей не определена, их судьбы также остаются неясными. Помни, брат, люди — существа сентиментальные.

— Смертные, — качая головой, презрительно произносит Азбаух.

Итак, Азбаух не любит не только меня. Он ненавидит весь мой вид.

— Почему люди вообще имеют будущее, если они так тесно связаны с решением по делу ЭрДжей? — задумчиво протягивает Сал.

Йетс выглядит менее уверенным, и мой живот скручивает от страха.