ГЛАВА 29

Невозможно даже описать тишину в зале после того, как стихает шум крыльев. Разглядываю лицо каждого судьи, надеясь отыскать хоть какой-то намёк на то, как распределились голоса, но лица их непроницаемы — ни малейшего указания на то, как они распорядились моей судьбой.

— Быстро, — шепчу Салу. Он качает головой.

— Не так быстро, как я рассчитывал.

Мои глаза всё ещё прикованы к ангелам.

— Это хорошо или плохо? — осведомляюсь я. — Потому что там, откуда я, быстрое совещание обычно означает тюремное заключение.

Сал не отвечает. Не уверена, он не знает или не хочет отвечать.

Начинаю вставать, как это делают на судебных шоу по телевидению, но Сал останавливает меня. Вероятно, он думает, я собираюсь сказать что-то, что заведёт меня в беду. С ним шутки плохи. Уверена, если я попытаюсь что-то сказать, меня вырвет прямо здесь.

— Мы заслушали все показания, — начинает Азбаух. — Некоторые из них были полезными, однако большая часть, по моему мнению, была эмоциональной чушью. И говоря по правде, происходящее не укоренило во мне веру относительно того, что решать вопрос по поводу отмены смерти таким образом было мудрым и ответственным решением. Также признаю, что выступая против этой жалобы, я привёл в действие изменения, которые впоследствии заставят ещё нас о себе вспомнить. Но я верю, что в конце концов, всё будет именно так, как и должно быть, — он смотрит прямо на меня, когда выносит свой приговор. — Моё решение — нам не следует возвращать Ровену Джой Джонс в её жизнь.

Его решение встречает всеобщий возглас несогласия, но всё, что могу услышать я — звук воздуха, покидающего зал. Сал касается моей руки, я смотрю на него, вокруг всё размыто, пока наконец мне не удаётся увидеть его шевелящиеся губы.

— Мы знали, что так и будет. Остались ещё двое, — произносит он. И затем он снова поворачивается к судьям.

Азбаух поднимает руку, призывая к тишине. Спустя некоторое время все наконец замолкают.

— Шепард, пожалуйста, тебе слово.

Шепард, чей вклад в судебное заседание к данному моменту свёлся к минимуму, поднимается, его голос кристально чист.

— Хоть я и уважаю решение моего брата, но не разделяю его. Я считаю, ЭрДжей показала невероятную силу духа, не только выполнив все задачи, поставленные перед ней судом, но также решив идти до конца. Требуется огромное мужество потребовать право на справедливое решение, — он улыбается мне и продолжает. — Я не сомневаюсь, что ЭрДжей многое усвоила не только из испытаний, но из пребывания в Послежизни. Я не разделяю веру в то, что человеческая душа полностью лишается переживаний, когда переходит из мира смертных в мир мёртвых и наоборот. Я верю, что суть того, что делает ЭрДжей самой собой, только укрепилась за время нахождения здесь, — он прерывается и изучает зрителей. — И наконец, и человеческие души, и ангелы засвидетельствовали всю мощь будущего ЭрДжей. В свою очередь Хроники Акаши признали запутанность жизни и то, что все мы связаны. Я не думаю, что ЭрДжей особенная, потому что исход этого заседания оставляет так многих в лимбе. В конце концов, как там говорят на Земле? Если бабочка машет крыльями в одном уголке планеты, значит она меняет погоду в другом?

Раздаётся приглушённый смех, но Шепард продолжает.

— Опыт человека, само его существование, зависит от его взаимодействия с другими людьми. Сознательно разорвать эти нити, только потому, что нам не нравятся проблемы, стоящие перед нами — это лишь ребячество и необдуманность.

Челюсть отвисает. Неужели Шепард только что обратился к Азбауху? Надеюсь, я это не забуду, если вернусь в мир смертных. Должно быть, это один из самых грандиозных моментов в истории, хм, истории.

Азбаух выглядит так, словно готов взорваться, но Шепард не обращает на него никакого внимания.

— И именно по этой причине я голосую за. Я считаю, любое другое решение является безрассудным и несправедливым.

Ух ты. Напомните мне отыскать Шепарда, если мне понадобится поддержка ангела. Он может казаться тихим и безмятежным, но у него нет проблем с тем, чтобы дать отпор.

Зал разрывается аплодисментами, и Шепард оглядывается с искренним удивлением. Он улыбается толпе, а затем и мне. Уголком глаза замечаю, как Сал облегчённо вздохнул. Естественно, это означает, что всё теперь зависит от решения Мармарота. Даже не удивительно, что я до сих пор не могу понять, что у него на уме.

Азбаух выжидающе смотрит на последнего участника суда.

— Что скажешь ты, брат?

Мармарот довольно долго смотрит на меня. С каждой секундой я всё сильнее вжимаюсь в спинку стула. Его решение — то единственное, что стоит между мной и моей жизнью. Лучшей жизнью. Жизнью, в которую я на самом деле очень сильно хочу вернуться.

— Это очень непростое решение, — произносит он наконец. — С одной стороны, Салатил предоставил нам очень убедительные доказательства. И я не могу не отметить, что ЭрДжей в своих испытаниях превзошла все мои ожидания. Но с другой стороны, игры со временем опасны. Если бы всё зависело от меня, дело никогда бы не дошло до этого. Возможно, кто-то другой найдёт лекарство от рака. Возможно, нет. Как ангела, меня не слишком заботят проблемы человеческой расы.

Борюсь с подступающей тошнотой. Добром это не кончится.

— Я ответственен за ход времени, а не за то, что в нём происходит, — добавляет он.

Да, добром это точно не кончится.

— Но моё мнение по данному вопросу также неуместно. Не мне навязывать свою волю другим, — я оживляюсь. — Азраил приказал нам выслушать этого ребёнка. Она предоставила нам достаточно доказательств того, что является более сильным человеком, чем нам, возможно, казалось вначале. Приспособленность ко второй временной линии и та лёгкость, с которой она меняла события своей жизни, дают мне надежду, что её жизнь ещё принесёт больше великих свершений.

Подавляю желание дать пять Салу, который, вероятно, не знал бы, что я делаю. От битвы за мою жизнь голова до сих пор идёт кругом, но я думаю, что теперь Мармарот на моей стороне.

— Однако тот факт, что её Хроники Акаши запечатаны, добавляет проблем, — продолжает он.

А может и нет. Битва продолжается.

— Если я собираюсь довериться человеческому ребёнку, то не хочу основываться лишь на слепой вере. И снова вопрос, это ли не причина, по которой мы существуем? Потому что у нас есть вера, чтобы поверить, что есть нечто большее, нечто более великое, чем мы сами?

Если меня отправят обратно, то надо запомнить никогда не записываться на уроки философии. Слышу шум за спиной и понимаю, что я не единственная, кто желает, чтобы он побыстрее с этим закончил.

— Да, это очень сложное решение, — говорит Мармарот, щёлкнув языком.

Азбаух теперь не выглядит таким уверенным.

— Но решение, которое ты должен вынести, — направляет он.

— Как я прекрасно осведомлён, — рявкает Мармарот. — Ты приложил потрясающие усилия, чтобы создать этот прецедент, но я не собираюсь спешить, — он задумчиво смотрит в потолок. — Если бы только мы могли узнать, что приготовила ей жизнь. Она, несомненно, меняется, даже пока мы говорим, — он смотрит на Сала. — Никак не узнать?

Сал качает головой.

— Мне жаль, но записи ЭрДжей закрыты до того момента, как она вернётся в стан смертных либо до времени её естественной смерти.

— По приказу Азраила, я понимаю?

— Разумеется.

Вау. Для чувака, которой за всё заседание едва пару слов сказал, у него оказывается слишком много вопросов.

Мармарот смотрит поверх головы Сала.

— Смерть, мне нужен твой совет.

— И ты получишь его, — отвечает Смерть. Мой взгляд следует за Смертью, пока он идёт к судьям, останавливаясь прямо перед Мармаротом. — Чем я могу помочь?

Формальный тон кажется неуместным для мужчины, на котором одежда, подходящая для гавайской вечеринки. Но Мармарота, похоже, это не заботит.

— Это дело — результат ошибки одного жнеца, верно?

— Да, — подтверждает Смерть. — Я принимаю на себя всю ответственность, и собираюсь сделать всё возможное, чтобы такого больше не повторилось.

— Да, да, — произносит Мармарот, отмахиваясь от оправданий. — И я полагаю, у тебя есть законный интерес к исходу этого дела.

— Именно.

— И какой исход, по твоему мнению, пойдёт нам всем на пользу?

Смерть косится на Азбауха.

— Среди нас есть только один, кому пойдёт на пользу, если ЭрДжей не вернётся, и он достаточно чётко выразил свою позицию.

— Что заставляет тебя так говорить? — осведомляется Шепард, тщательно подбирая слова.

Смерть немного выпрямляется.

— У меня есть веские основания считать, что Азбаух собственноручно жаждет вершить суд. Он уже в течение некоторого времени ищет возможность отобрать у меня власть над мёртвыми.

Мармарот бросает подозрительный взгляд на Азбауха.

— Это правда, брат? Твои намерения не чисты?

— Они всегда были во имя лучшего, — всё, что произносит Азбаух.

Я единственная, кто заметил, что он не ответил на вопрос?

Мармарот снова смотрит на Смерть.

— Это серьёзные обвинения, — заключает он, наклоняясь вперёд.

— Да, Мармарот. Серьёзнее некуда. Именно поэтому я должен двигаться дальше со всеми имеющимися фактами.

Смерть поворачивается к Азбауху, который выглядит так, словно готов перепрыгнуть через постамент и придушить его.

— Ты готов представить доказательства в поддержку этого обвинения? — перебивает Шепард.

— Готов. Однако сейчас не время и не место. ЭрДжей заслуживает, чтобы решение суда по её делу было вынесено без наших местных разборок.

Мармарот медленно кивает и снова смотрит на меня.

— И ты веришь, что эта девочка продолжит меняться, даже когда вернётся в свой мир, а её воспоминания сотрутся.

— Верю, — подтверждает Смерть, кивнув, и мне кажется, что он на самом деле так думает.

Снова повернувшись ко мне, Мармарот без какой-либо эмоции произносит:

— Я согласен.

Подождите. Неужели я только что победила?