Будь у них больше времени, Партридж попытался бы спрятать лодку или вытолкнуть ее на середину реки, чтобы она уплыла.

Прежде чем войти в джунгли, Фернандес вдруг остановился и знаком велел всем молчать. Он стоял, пригнув к земле голову, прислушиваясь. Он знал джунгли лучше всех остальных, и его слух острее воспринимал звуки.

— Слышите? — тихо спросил он Партриджа. Партридж прислушался, и ему показалось, что как бы легкий стрекот доносился с той стороны, откуда они приплыли.

— Что это? — спросил он.

— Лодка, — ответил Фернандес. — Она еще далеко, но идет быстро.

Они мгновенно нырнули в джунгли.

Тропа оказалась не такой трудной, как та, по которой Партридж и его команда шли в Нуэва-Эсперансу три дня назад. Было ясно, что этой тропой чаще пользовались, так как она была лишь слегка заросшей и всюду проходимой.

Однако ловушки подстерегали их. Почва была неровная, из нее торчали корни и то и дело попадались такие места, где нога проваливалась в тину или в воду.

— Внимательно следите, куда шагаете, — предупредил их Фернандес, шедший впереди.

— Ни к чему нам кого-то еще нести. Я и так весь взмок, — заметил Партридж, стараясь говорить весело, чтобы поддержать у всех хорошее настроение.

А они действительно все взмокли. Как и на пути туда, жара стояла удушающая, а дальше будет еще жарче. Да и насекомые не ленились.

Главное, что тревожило Партриджа, — сколько протянут Джессика и Никки при такой нагрузке? Он все же решил, что Джессика выдержит: характера у нее хватит да и выносливости тоже. А вот Никки сникал.

Вначале Никки шел сзади, явно желая быть поближе к Партриджу. Но Партридж настоял на том, чтобы они с Джессикой шли впереди, сразу за Фернандесом.

— Мы потом будем вместе, Никки, — сказал Партридж. — А сейчас я хочу, чтобы ты был с мамой.

Никки с явной неохотой послушался.

Партридж понимал: если в лодке, чей мотор они слышали, едут преследователи, нападение произойдет сзади. Тогда он постарается отразить атаку, а остальные пойдут дальше. Он уже проверил готовность автомата, который нес на плече, и положил в карман две обоймы, чтобы легче было их достать, Партридж снова взглянул на часы: 7.35 утра. Они шли почти сорок минут. Памятуя о том, что встреча с самолетом назначена на восемь, он надеялся, что они уже покрыли три четверти пути.

Через несколько минут им пришлось остановиться.

По иронии судьбы именно Фернандес, предупреждавший остальных о том, что надо идти осторожно, попал ногой в переплетение корней и упал. Партридж кинулся к нему, но Минь уже поднял Фернандеса, а О'Хара пытался высвободить его ногу; лицо Фернандеса было перекошено от боли.

— Что-то я себе, видно, повредил, — сказал он Партриджу. — Вы уж меня извините. Подвел я вас.

Когда ногу высвободили, оказалось, что Фернандес не может на нее ступить — такая при этом возникает боль. У него была явно сломана или сильно растянута лодыжка.

— Не правда, ты никогда нас не подводил, — сказал Партридж. — Ты был нашим гидом и хорошим товарищем, и мы тебя понесем. Сейчас сделаем носилки.

— На это нет времени. Я не говорил вам, Гарри, но я слышу: преследователи идут за нами, они недалеко. Уходите, а меня бросьте.

К ним подошла Джессика.

— Мы не можем оставить его тут, — сказала она Партриджу.

— Один из нас может взвалить его на спину, — сказал О'Хара. — Попробую я.

— В такую-то жару? — Фернандес явно начинал злиться оттого, что они не уходят. — Да вы и сотни ярдов со мной не пройдете.

Партридж собрался было возражать, но понял: Фернандес прав.

— Мы вернемся за тобой — если это в человеческих силах и на посадочной площадке будет самолет, — сказал Партридж.

— Не теряйте времени, Гарри. Мне еще надо быстро кое-что вам сказать. — Фернандес сидел рядом с тропой, привалившись к дереву, Партридж опустился перед ним на колени. Джессика — тоже. — У меня жена и четверо детей, — сказал Фернандес. — Мне будет легче, если я буду знать, что кто-то о них позаботится.

— Ты же работаешь на Си-би-эй, — сказал Партридж, — и Си-би-эй все сделает для твоей семьи. Даю тебе слово — это официально. Дети получат образование и вообще все, что нужно.

Фернандес кивнул, затем указал на ружье, которое он нес и которое теперь лежало рядом с ним.

— Возьмите-ка это. Оно может вам понадобиться. Но я не хочу, чтоб меня брали живым. Так что дайте мне револьвер.

Партридж дал ему “браунинг”, предварительно сняв глушитель.

— Ох, Фернандес! — Голос у Джессики прервался, глаза наполнились слезами. — Мы с Никки стольким вам обязаны. — Она нагнулась и поцеловала его в лоб.

— Идите же!.. Не тратьте зря времени, не теряйте то, что нам удалось выиграть!..

Джессика поднялась с колен, а Партридж наклонился, крепко обнял Фернандеса и поцеловал его в обе щеки. Минь и О'Хара ждали своей очереди проститься.

Партридж выпрямился и пошел. Не оглядываясь.

Как только Мигель увидел лодку возле тропы, ведущей в джунгли, он сразу признал в ней моторку из Нуэва-Эсперансы и порадовался, что решил поехать с группой, направлявшейся в Сион.

Еще больше порадовался он, когда Рамон, выскочив из их лодки, кинулся к той, другой, и объявил:

— Un motor esta caliente, el otro frio — fundido.[92] Группа бандитов из “Сендеро луминосо” состояла из семи хорошо вооруженных людей. Мигель сказал им по-испански:

— Эти подонки-буржуи не могут далеко уйти. Мы их нагоним и хорошенько проучим! Обрушимся на них, как гнев Гусмана!..

Раздалось нестройное “ура”, и они быстро двинулись в джунгли.

— Мы прилетели на несколько минут раньше, — сказала Рита Эбрамс пилоту, когда внизу показалась взлетно-посадочная полоса в Сионе, первый пункт их воздушного маршрута. Рита только что смотрела на часы: было 7.55 утра.

— Покружим и понаблюдаем, — сказал он. — Во всяком случае, это наименее вероятное место встречи с вашими друзьями.

Как и накануне, все четверо — Рита, Кроуфорд Слоун, Зилери и второй пилот Фелипе — впились взглядом в простиравшийся под ними зеленый ковер. Они выискивали малейшие признаки движения — особенно возле короткой, обрамленной деревьями взлетно-посадочной полосы… И снова, как накануне, — никаких признаков жизни.

А на тропе в джунглях Никки все труднее было идти. Джессика и Минь помогали ему, подхватив под руки и приподнимая над наиболее труднопроходимыми местами. Всем было ясно, что Никки скорее всего придется нести, но пока они берегли силы.

Прошло минут десять с тех пор, как они оставили Фернандеса. Теперь впереди шел Кен О'Хара. Партридж снова шел сзади и время от времени оглядывался. Пока ничего заметно не было.

Листва над их головой стала вроде бы редеть, больше света проникало сквозь ветки, и тропа стала шире. Партридж надеялся, что это указывало на близость взлетной полосы. В какой-то момент ему даже показалось, что он слышал гул самолета, но не был в этом уверен. Он снова взглянул на часы: было почти 7.55.

В этот момент сзади послышался короткий резкий треск — бесспорно, звук выстрела. Должно быть, это Фернандес, подумал Партридж. Даже “браунингом”, с которого Партридж намеренно снял глушитель, Фернандес воспользовался так, чтобы в последний раз оказать им услугу: предупредить, что погоня близко. И, как бы в подтверждение, раздалось несколько выстрелов.

Наверное, преследователи, увидев Фернандеса — по всей вероятности, уже мертвого, — решили, что и другие где-то близко, и на всякий случай выпустили несколько очередей. Затем стрельба почему-то прекратилась.

Партридж чувствовал, что силы его подходят к концу. Последние пятьдесят часов он почти не спал и довел себя до точки. Он подумал, что больше всего ему хочется сбросить с себя все обязанности… Когда эта история окончится, он продолжит отпуск, который только что начался, и уж так скроется, чтобы никто не мог его найти… И, куда бы он ни поехал, надо будет взять с собой Вивиен — единственную женщину, которая еще любила его: Джессика и Джемма — это прошлое; а Вивиен могла стать будущим. Пожалуй, до сих пор он вел себя с нею не вполне честно, надо все-таки жениться на ней… Ведь еще не поздно… А он знал, что Вивиен хотела бы этого. Усилием воли Партридж вернулся в настоящее.