"Женское дворянское собрание" всё же выбило землю для ремесленного училища по льготной цене. Право, не ожидал, приятная новость. И место то, которое просили: рядом с мастерской, как раз за территорией, недавно выкупленной под новые цеха. Участок, соседствующий с нашей усадьбой, мы с боссом тоже прикупили, косметическую фабрику там развернём, а то в доме на все задумки места явно не хватает. После пасхи начнём разбор сгоревших развалин, а как снег сойдёт, и строительство.

Купчиха Щеголева при моём содействии заключила с Панкратом Алексеевичем договор на возведение кирпичного здания училища. Потом и я с ним кучу договоров подписал: на постройку кирпичного заводика и дома рядом с усадьбой, на поставку кирпича, на подвоз глины и песка с карьеров Панкрата Алексеевича для производства этого самого кирпича. Даа… лихую мы круговерть с бумажками устроили!

В результате всех этих манипуляций я через полтора года должен стать владельцем шикарного, первого в Красноярске четырёхэтажного здания и в придачу действующего кирпичного заводика, расположенного рядом с мастерской и училищем. Причём четырёхэтажка обойдётся мне почти на четверть дешевле за счёт своего кирпича, и платить за неё потребуется лишь через год.

Эхх… приятно зарабатывать, ничего, по сути, не делая, так и тянет провернуть ещё какую-нибудь комбинацию. Но опыт, "сын ошибок трудных", подсказывает — это от лукавого. Бывают удачные стечения обстоятельств, держись за них, но не жди, что жизнь будет даровать их постоянно.

А через день в усадьбу заглянул помощник местного архитектора и стал высказывать недовольство по поводу проектов зданий. И то у меня не так, и это. Ну да, конечно, зашевелились чиновнички — деньги мимо носа проплывают. Далее следовала старая песня: давайте мы вам за долю малую переделаем всё как надо. Ага… щасс, разбегусь только! Внимательно выслушал этого щуплого человечка и объяснил "официальную версию".

Какой проект? Что вы, что вы, откуда у меня такие знания? Не-е, это расчёты подрядчика. Почему мной рисовано? Так Татьяна Ивановна попросила, не мог я ей отказать в такой малости. Она хотела взглянуть, как училище будет выглядеть со стороны, вот я и нарисовал. Почему свой новый дом изобразил? Хотел Софье Марковне угодить. Проект? Да того же подрядчика, я лишь по внешнему виду внёс пару предложений.

Расстроенный бедолага ушёл несолоно хлебавши, хотелось бы взглянуть, как он теперь у Панкрата Алексеевича мелочь на карманные расходы будет выпрашивать.

Первые дни обучения молодёжи выявили существенную разницу в знаниях. Некоторые знали буквы, некоторые читали по слогам, но были и те, кто не знал ничего. Пришлось разделить группу на две. С начинающими занимаются девушки из салона, а продвинутых взяла в оборот неугомонная сестрёнка. Я же взялся рассказывать ребятам о металлах, об их обработке и о том, что из них можно сотворить.

В конце марта с удивлением увидел в нашем дворе Гната, на повышенных тонах разбирающегося с новыми бизонами. Какие люди нас посетили, чёрт возьми! Пока дело не дошло до драки, решил вмешаться.

— Гнат!

Все участники разборки обернулись на мой окрик.

— Парни, это свой. Гнат, молодец, что заехал, давай в дом, поговорим.

Блин, как бы он меня сейчас при всех не назвал Мишкой. Не дожидаясь его подхода, зашёл в дом, встретил в коридоре, от лишних глаз подальше. Обнялись. Ну, как был медведем, так и остался.

— Ох и вырос ты, Мишаня! Силёнок поднабрал!

— Ты, брат, меня по имени пока не называй. Пойдём лучше ко мне, там всё объясню.

Поднялись в комнату. По дороге перехватил горничную и попросил принести нам чего-нибудь вкусненького — червячка заморить, и графинчик ягодной настоечки — встречу обмыть. Гнат от моих действий и от убранства дома впал в глубокую задумчивость. Чёрт, что ж ему по поводу моего переименования сказать? Парень он понятливый, на мякине его не проведёшь. Мда… Ну и не будем выдумывать.

Пока собирали нам угощение, узнал последние новости деревенской жизни. Там всё шло своим чередом, без особых изменений. Все живы-здоровы, передают нам приветы. Удивила мать — вновь беременна, в её то годы. Ну зато отчим рад-радёшенек. На хуторе ещё ничего не развалилось, сарайчик моего производства стоит надёжно. Ха… а кто-то говорил, и года не продержится. Эх… повеяло ветром воспоминаний! Надо же, о вечно сырой землянке и то с радостью думаю, как о чём-то родном.

Под принесённое скромное угощение, пост как-никак, поведал и я о нашей жизни.

— Гнат, строго-настого запомни: меня теперь зовут Александр. Мишки больше нет и не будет. Я не могу тебе всего объяснить, но поверь — так надо. Для всех я — потомственный дворянин Александр Патрушев, и обращаться ко мне на людях тебе придётся только так. И братом называть меня не стоит. Мало того, Машу теперь можно звать только Марией.

Братишка с каждой фразой мрачнел всё больше и больше, а когда я про Машулю сказал, вскинулся:

— Можа, мне и сестру сестрой не звать?

— Нет, сестрой можно.

Я усмехнулся. Что-то я на него наехал слишком рьяно, вон как набычился. Надо положение вещей объяснять доходчивей.

— Братко, ты Маше хорошей жизни желаешь?

— Мне уйти?

Вот дурень!

— Никуда ты не пойдёшь, пока на вопрос не ответишь.

— Да, желаю.

— Думаю, смутно, но ты всё же представляешь, что такое дворянское общество.

— … …

— Нельзя дворянку прилюдно называть Машей или, не дай бог, Машкой.

Гнат молча кивнул.

— Вот поэтому и зови её Марией или сестрой.

— А ничего сестрой-то? Урона не будет?

— Ты её брат, она твоя сестра, и начхать на козлов, которым это не нравится.

Брат, глядя на мою ухмылку, слегка улыбнулся.

— Извини, что накручиваю тебя вот так, но лучше уж сразу расставить всё по местам. Только без обид.

Посмотрел, покачал головой и махнул рукой.

— Я не в обиде.

— Эх, как я рад тебя видеть, ты не представляешь! Как добрался-то?

— Помогал отцу в Канске с товарами. Да когда всё продали, встретил знакомого по летним трудам, он и предложил помощником возницы до Красноярска подработать. А чего мне дома сиднем сидеть, и деньги в руку сами идут за нечего делать. Вот и подался к вам, дай, думаю, проведаю родную кровь, погляжу, как вы устроились, не нужна ли помощь. Товар доставили, денёк отоспался и пошёл на поиски.

— А во дворе как оказался?

— Да…

Он смущенно мотнул головой.

— У вас на входе в дом барыни всякие, неудобно войти было. А тут смотрю, во двор ворота открыты, коза ваша бегает, вот и зашёл. Не успел оглядеться, эти пристали. Думал, уж кулаки размять придётся. Боялся только, за варнака примут.

— Это хорошо, что ты к нам приехал. И помощь твоя не помешает.

— Да чем же я вам помочь смогу, вон у вас хоромы какие! Иль не ваши?

— Наши, наши. А насчёт помощи ты не волнуйся, был бы человек хороший, а дело найдём.

Рад я видеть братишку, очень рад, несмотря на риск разоблачения моего подложного дворянства. Да, честно говоря, и риска-то как такового не вижу. За время нашего знакомства сложилось ощущение железобетонной надёжности Гната. Не знаю уж, кому ещё можно настолько доверять, ну, разве что матери Мишки да деду Ходоку с бабой Вожей. А больше и некому. Даже второму брату Фёдору. Не… о его предательстве и речи быть не может, просто он человек такой, спокойно может друзьям "по секрету" похвастать, в какие выси младшенький вознёсся. И не посчитает это чем-то предосудительным — они ж друзья.

Возможность встречи со старыми знакомыми, конечно, напрягает, не только Гнат может "прокатиться" в столицу губернии. Но с течением времени эта опасность слабеет — я расту, взрослею, внешность меняется. За прошедшую зиму и волосы потемнели, и причёска изменилась, уж не говорю про одежду. Изучая после переезда в Красноярск законы Российской империи, в первую очередь выяснил, что мне грозит за присвоение чужой фамилии и механизм реакции местной власти на подобное заявление.