— Как думаете, что он видел? —  Хиро было интересно, знает ли плотник про Джун и Сабуро.

— Ходили слухи, что парнишка был влюблен в любовницу Асикага-сан, —  сказал Озуру. —  Такая влюбленность никогда хорошо не заканчивается. Мне кажется, той ночью она прошла.

— Это очень веский мотив для убийства.

— Для самурая, возможно. Но не для конюха.

Хиро поблагодарил Озуру и поспешил в конюшню. Ему нужно было поговорить еще кое с кем, и он надеялся успеть это сделать до того, как вернется Хисахидэ.

* * *

Хиро застал Масао стоящим на коленях рядом с телом Дена. Юный конюх лежал на спине, руки были вытянуты вдоль тела, одежда расправлена, словно он спит.

Хиро опять обратил внимание на необычные темные пятна на носу и пальцах трупа. Он сделал глубокой вдох, но не почувствовал ничего, кроме обычного запаха конюшни.

Масао обернулся на звук шагов. Встал и поклонился. Выпрямившись, он бросил взгляд за спину Хиро, словно желая убедиться, что тот пришел один.

— Спасибо. —  Масао показал на тело юноши. —  Вы и не представляете, как много для меня значит то, что вы его сняли.

— Ден знал, что он ваш сын? —  спросил Хиро.

Пораженный Масао отступил на шаг назад.

— Он не был... —  Его плечи поникли. —  Он был моим племянником. Как вы догадались?

— Ваше поведение до его гибели предполагало, что вы родственники, —  сказал Хиро. —  А ваше горе это подтвердило.

— Он никогда не знал. —  Масао покачал головой. —  Я хотел ему рассказать, очень много раз хотел, но моя сестра взяла с меня обещание не говорить. Она не хотела, чтобы он знал, что его мать была проституткой.

Хиро не стал спрашивать, почему сестра Масао работала в увеселительном квартале. Вопрос был неуместным, а ответ довольно простым, чтобы и самому догадаться. Порой родители продавали своих дочерей, когда не могли их содержать, особенно если год был неурожайным и они не могли погасить свои долги. Но какие-то девушки шли туда добровольно, надеясь на удачу, хотя, судя по комментариям Масао, его сестра была не из последних.

— И Ден никогда не спрашивал?

— Он считал себя сиротой.

Хиро посмотрел на тело.

— Его мать знает, что он умер?

— Еще нет. —  Масао сжал челюсть и покачал головой. —  Он был её единственным ребенком.

Хиро перевел взгляд с юноши на нацарапанное углем послание.

— Когда он научился писать? Кто его научил?

— Я, —  ответил Масао, —  деревянными палочками и щепками. Когда урок заканчивался, мы их сжигали.

— Зачем прятать улики? —  поинтересовался Хиро. —  Простолюдинам разрешается читать и писать.

— Мы не скрывали, хоть и немногие об этом знали. Только дурак хвастается своими умениями, которые превышают его статус.

Хиро понимал ценность знаний, хранимых в тайне. Глядя на буквы, нацарапанные на колонне, он не сомневался, что послание было написано двумя людьми. И он подозревал, что оба до сих пор находятся в конюшне.

— Мне кажется, спор Дена с Асикага-сан был куда сильнее, чем он вам рассказал, —  надеясь на результат, пошел окольным путем Хиро. —  То, что вы описали, вряд ли потянет на убийство.

— Я рассказал все, что знал, —  ответил Масао, —  хотя Асикага-сан был не очень приятным человеком, когда злился. Возможно, Ден убил его в целях самозащиты.

Хиро показал на послание.

— Мне это не кажется описанием самозащиты. Ден был вспыльчивым?

— Обычно нет, —  ответил Масао.

— Даже из-за Джун? Она отвечала ему взаимностью?

Масао посмотрел на тело Дена, но тут же отвел взгляд.

— Она была добра к нему, хотя и не могу сказать, что знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что чувствует к нему. Ден был не из тех, кто станет говорить о своих чувствах, пока все сам не поймет. К тому же он знал, что не может жениться до тех пор, пока не закончит обучение.

Хиро подумал о ранах отца Матео и скором возвращении Хисахидэ. Синоби не мог позволить себе медлить. Пришло время заставить старшего конюха проявить себя.

Он ступил на деревянный помост, взял чайник и приоткрыл крышечку. Затхлый запах использованных чайных листьев вкупе со сладковатым ароматом совершенно точно сказал синоби о том, как умер Ден.

— Скажите, а что бы вы стали делать, если бы опиум его не прикончил?

Глава 39

— Опиум? —  Масао выглядел испуганным. —  О чем вы говорите? Это же просто чай.

Хиро наклонил чайник. На дне еще оставалось примерно на дюйм чая, но когда он стек вбок, на фарфоре показалось темно-коричневое пятно. По мере того как опиум все больше оставался на открытом воздухе, приторный запах становился насыщеннее.

— В чае опиум, —  подтвердил Хиро. —  Весьма ненадежный способ убийства, если ты не можешь заставить жертву его выпить. А вы единственный, кто был здесь с Деном прошлым вечером.

Хиро не верил, что Масао убил племянника, но предпочитал основываться на фактах, а не предположениях.

— Где бы я мог взять опиум? —  спросил Масао.

— У вас брат работает аптекарем, —  ответил Хиро. —  Вы запаслись опиумом в ночь убийства Сабуро или заставили Дена везти свою смерть из Оцу?

— Если бы вы не были самураем, я бы вас убил. Ден был мне почти как сын, которого у меня никогда не было. —  Масао посмотрел на тело племянника. —  Почему вы подумали про яд? Мне кажется, что он просто повесился.

Хиро поставил чайник. Он хотел, чтобы во время объяснения его руки были свободны на случай, если придется доставать меч.

— Цвет его носа и рук говорит об удушении, но не через повешение. На горле нет никаких признаков.

Ден был мертв, когда его засунули в петлю. Вопрос в том, не вы ли завязали веревку вокруг его шеи?

Масао сжал кулаки.

— Обвините меня еще раз, и я вас убью невзирая на статус.

— Когда вы дописали признание? —  спросил Хиро.

Масао разжал кулаки и посмотрел на колонну.

— Я не дописывал. —  Спустя мгновение, он признался: —  Я дописал первое предложение... то, которое обо мне. Когда я проснулся и увидел слова на колонне, испугался, что сёгун обвинит меня в том, что Ден оказался втянут в преступление.

— И вы уверены, что часть с признанием написал сам Ден?

— Я так подумал... —  Масао снова посмотрел на колонну. —  Но если он был убит... Я решил, что признание выглядит странным, потому что Ден был напуган. По правде говоря, на почерк Дена это совсем не похоже, однако я боялся в этом признаться. Мудрый человек не станет спорить с самураем.

Конюх повернулся к Хиро.

— Я не понимаю. Я же тоже пил этот чай. Почему я остался жив?

— Вы гораздо крупнее Дена. Как много вы выпили? —  спросил Хиро.

— Чуть-чуть, может, полчашки. —  Масао показал на чайные чашки размером с яйцо, стоящие возле чайника. —  Пил в основном для того, чтобы просто составить Дену компанию, пока он ел.

— Смертельную дозу вы не приняли, хотя кто-то наверняка этого хотел. —  Хиро взял в руки чайник и принюхался к содержимому. —  Если бы вы его допили, тоже умерли бы. Сладковатый привкус не заметили?

— Ден любил, когда чай был сладковатый. Джун иногда тайком приносила ему такой. Я за обедом пил саке... поэтому ничего не заметил.

— Кто бы ни убил Дена, он намеревался прикончить и вас. Так что, если вы знаете что-то, что поможет установить личность убийцы, предлагаю рассказать об этом незамедлительно.

Масао, похоже, отвечать не собирался.

Хиро поставил чайник и поднялся на помост. Посмотрел на тело Дена, прекрасно понимая, что старый конюх проследит за его взглядом.

Смерть сделала Дена совсем юным.

Хиро очень хотелось бы знать, был ли Ден участником заговора или просто стал невинной жертвой.

— Тем вечером, проводив Джун на кухню, Ден в конюшню не вернулся, —  медленно проговорил Масао. —  Он спрятался во дворе, чтобы убедиться, что Аскага-сан не побеспокоит девушку снова. Но Джун не осталась на кухне. Она отправилась в особняк, в кабинет Асикаги-сан. Ден пошел следом и стал подслушивать под дверью.