Впервые в жизни Така чувствовал себя абсолютно неспособным остановить катастрофу. Всё шло по плану Сиросамы, и если у этого психа всё получится, то их ждёт Армагеддон.

Но нет, он остановит безумца, даже если сейчас это кажется невозможным. Пустит пулю прямо промеж заплывших жиром почти слепых глаз Сиросамы, вызволит Саммер и отправит её в безопасное место, туда, где никто больше не будет ей угрожать.

Включая его самого.

Они бросили машину на полпути в гору, взяли рюкзаки и зашагали на свет.

Стоял легкий мороз, пахло снегом. Пока земля была сухой и голой, но если пойдёт снег, то трудное станет невозможным.

Даже на расстоянии Така видел очертания старинных ворот тории^[1], ведущих к землям храма, и широкое ровное поле чуть в стороне. Идеальная посадочная полоса.

Что составляло неотъемлемую часть безумной игры Сиросамы в Судный день. Рано или поздно покажется самолёт. В свете взлётно-посадочной полосы Така увидел составленные друг на друга ящики и понял, что наконец нашёл оружие.Разве можно придумать лучшее место для его распределения, чем сам священный храм на горе?Сиросама собирался отправить оружие со своими последователями в разные уголки мира, а Така должен его остановить.

В его рюкзаке лежала не только надёжно закутанная урна, но ещё и взрывчатые вещества, и огнестрельное оружие – достаточно, чтобы уничтожить половину горы. Рено нёс такой же набор. Им нужно найти укрытие, подождать, пока самолёт приземлится, и захватить его. Остановить кровавую расправу ещё до её начала. Спасти мир.

Но это значит оставить Саммер на жестокую милость Сиросамы.

Всё идёт к выбору – одна женщина или тысячи людей, десятки, может, сотни тысяч. Последующий хаос неизбежно увеличит число жертв.

У Таки не было выбора, и он всегда это знал. Только потому он так старался ни к кому не привязываться, потому же сразу понял, насколько опасна Саммер Хоторн. Ведь теперь он не мог ею пожертвовать, не мог просто бросить. И плевать, сколь высоки ставки. Сам он может умереть за то, во что верит. Но позволить умереть ей – никогда.

Така шагнул к кузену, который стоял с непроницаемым выражением на лице.

– Захвати самолёт, – приказал Така. – Убей всех, кто попытается попасть на борт, и всех, кто попытается сойти. Плевать, кто они. Мы не можем позволить им уйти с этим оружием.

– Ты за ней?

– Да.

– Ещё оружие есть?

Така открыл рюкзак, достал запакованную урну, высыпал оставшееся на землю и вновь уложил свёрток в рюкзак.

– Подожди. Ты же не можешь пойти безоружным, – запротестовал Рено.

– Если я приду с оружием, они просто его заберут. У меня есть руки, и я знаю, как ими пользоваться.

– Сумасшедший ублюдок, – пробормотал Рено. – Приведи её с собой, и мы улетим отсюда все вместе.

– Не знаю, получится ли.

В тусклом свете Рено улыбнулся.

– Получится. После того, как ты спасёшь мир, мой благородный кузен. Иди и выручи Су-чан. А я тут обо всём позабочусь.

Така посмотрел на кузена долгим взглядом. Рено был единственным братом, которого он знал, и он привёл его с собой почти на верную смерть. Но тот, казалось, наслаждался моментом. Така крепко обнял его и пошёл в темноту, оставляя посадочную площадку далеко позади.

 Саммер замерзала. Она думала было пожаловаться, но в последний раз, когда открыла рот, получила по рёбрам от брата Генриха. Всем действительно наплевать, замёрзнет ли она до смерти или нет, и это значит, что она в любом случае умрёт. Ну, упрощать им задачу определённо не стоит.

Молчать она тоже не собиралась, а противный брат Генрих забыл взять моток клейкой ленты с собой на ледяную гору. Он пытался прилепить старую, но та не липла, любой же кляп, который он засовывал ей в рот, Саммер просто-напросто выплёвывала. Он уже дошёл до той кондиции, чтобы засунуть ей в рот кулак и таким образом заставить заткнуться, когда Сиросама остановил его, отправив по какому-то делу. Саммер в ожидании присела на корточки на мёрзлой земле. Чего ждала, она и сама не знала.

– Не серди брата Генриха, дитя моё, – сказал его слизнейшество бархатным гипнотическим голосом. – Ему ещё предстоит долгий путь к просветлению, и мне очень грустно это говорить, но он часто возвращается к своим старым методам. Брат Генрих очень огорчается, когда кто-то не оказывает мне должного почтения.

– Пусть привыкает, – как могла, рыкнула Саммер.– Вы всё ещё не сказали, зачем привезли меня сюда. Знаете же, что урны у меня больше нет. И многие уже знают, где расположен храм. Они придут за мной.

– На это я и рассчитываю. Такаши О’Брайен принесёт мне урну в обмен на твою жизнь, и обряд вознесения пройдёт так, как и было предопределено.

– Сумасшедший, – выплюнула Саммер, не думая, что, пожалуй, это не самое умное, что можно сказать настоящему психу. – Така не станет обменивать урну на меня. Я всего лишь часть его задания, которое состоит в защите наследия Хаяси-сан. Вы уже не раз говорили, что он пытался убить меня с самой первой нашей встречи. Зачем ему ни с того ни с сего рисковать всем ради моего спасения?

Казалось, от улыбки Сиросамы стало ещё холоднее.

– Потому что я знаю, что он поступит именно так. Это противоречит его принципам, но он придёт за тобой и принесёт урну, и можно будет проводить церемонию вознесения.

– И, конечно, мы с ним вдвоём спокойно уйдём с горы, да? – фыркнула Саммер. – Думаете, Така хоть на секунду в это поверит?

– Конечно, нет. Но ради тебя он рискнёт.

– По вашим словам, этот мужчина снова и снова пытался меня убить. Он наконец-то получил искомое, а теперь возьмёт и всё бросит ради меня? Да вы витаете в облаках ещё больше, чем я думала.

– Бедное дитя, – вздохнул Сиросама. – Я почти непогрешим. И это «почти» скоро превратится в «совсем».

– А что если Така забьёт на ваше сообщение? Если ему вообще плевать, что вы со мной сделаете?

– Я практичен, а ты оставила превосходную подделку. Мы принесли её сюда. По картинке на экране телевизора никто не сможет понять, что это ненастоящая урна Хаяси. И я позволю брату Генриху закончить то, что он начал. Подходящая кульминация для его короткой жизни.

– Кульминация? Он тоже умрёт?

– Мисс Хоторн, мы все умрём.

Саммер пристально посмотрела на него.

– Да, когда-нибудь.

– Нет, сегодня вечером. Очищение будет проходить как написано. Во всём мире люди трудятся и страдают напрасно, только чтобы умереть в муках. Я пришёл, дабы освободить людей от бесконечного колеса кармы и горя. И мои последователи с радостью ко мне присоединятся.

– А как насчёт тех, кто не с вами? Они тоже присоединятся?

– Единственный способ спасти мир – уничтожить его.

– Вы такой же псих, как тот придурок, устроивший теракт в токийском метро.

Губы Сиросамы слегка дёрнулись.

– «Аум Синрикё» действовали слишком поспешно, хотя их идеи были правильными. Тогда время ещё не пришло. Оно наступает сейчас.

По спине Саммер прошёл холодок. Она решила съязвить.

– Как настоящий тёмный властелин, вы расскажете мне, что задумали?

– Не понимаю.

– Это американская шутка. Тёмный властелин, думая, что жизнь героя в его руках, рассказывает ему о своих коварных планах, а герой, освободившись, мешает претворить их в жизнь.

– Ах, мисс Хоторн. Я совсем не тёмный властелин, а благословенное воплощение надежды для человечества. И ты не героиня – просто попала не в то место не в то время. Если я расскажу о том, что случится, это ничего не изменит, даже если твоя карма позволит тебе сбежать. Слишком поздно, процесс уже не остановить.

– Какой процесс не остановить?

– Меньше чем через час прилетит грузовой самолёт с учёными и солдатами, лучшими из моих учеников. Они возьмут ящики с наркотическими веществами и газовым оружием и улетят. Потом распределят эти ящики между другими моими последователями, во всех уголках мира. И начнётся Армагеддон.

– А что будет с нами? Мы тоже полетим?

Он покачал головой, и его белые волосы рассыпались по покатым плечам.