Поистине страшен был только первый, начальный погром, учинённый татарами Русской Земле в момент покоренья в 1237-1240 г.г. Последующие карательные набеги (за отказ платить дань, или за избиенье баскаков) касались уже не всей Земли, а отдельных мест. Золотая Орда потом не мешала возрождению быстрому Русской Земли, в том числе укреплению и росту городов и сёл. Самое же удивительное в том, что татары совсем не тронули русскую веру и Церковь! Более того, у себя в Сарае они охотно позволили устроить епархию Церкви, получившую имя Сарской и Подонской (то есть всего Дона). Эта епархия была как для русских, живших у них, так и для тех татар, которые пожелали принять Православие! Только в XV в. в связи с усилением в Орде нетерпимого мусульманства эта епархия из Сарая ушла, но как бы временно, в надежде вернуться. Ибо её епископы, поселившись в Москве в Крутицах, продолжали долго (ещё в середине XVII в.!) носить титул Сарских и Подонских, постепенно переходя к новому названию — Крутицких. Многие татары действительно приняли Православие, крестились, а некоторые из них просияли и в лике русских святых (например, Пётр, царевич Ордынский). В свою очередь, Русь к людям — татарам отнеслась, как ко всем, весьма дружелюбно! Когда в Орде начались нестроенья и много татар стали проситься в Великороссию, уже ставшую сильнее Орды и свободной, им позволяли селиться большими общинами в Муроме, Касимове, Елатьме, Романове и жить по своим обычаям и вере, строить себе мечети. Многое Русь стала брать от весьма одарённых татар. Например, древнерусская денежная система поменялась на татарскую, как более совершенную, впервые на Руси возникла особая служба связи и сообщения — ямская, от татар была взята служба налогов, кое-что в управления государством, даже очень хорошая русская армия взяла кое-что от татар, что стоило взять. В быту, в языке появилось немало татарского. Как и всегда, не боялись и смешанных браков.
Но татарскую, а точнее — ордынскую власть над собой Русь не терпела! Её, эту власть, всегда называли игом то есть бременем, или ярмом. Здесь уместно решить некоторые недоумения. Наших историков часто вводило в заблуждение то, что татары были кочевники и что летописи их называют «погаными». Из этого делали вывод, что они были диким и малокультурным народом, из-за чего — де весьма задержалось развитие Руси, что их было несметное множество и что они — де поработили Русскую Землю неким страшным образом, так что и жить было невмоготу. Отчасти мы уже видели, что всё это было не так. Урон, нанесённый татарами, вряд ли можно считать причиной той задержки в развитии русской культуры, какую обычно им объясняют. Задержка скорее всего была вызвана усобицами русских князей в условиях быстрого дробления (распада) крупных уделов.
Добавим: кочевой образ жизни не всегда означает варварство, дикость, низменность нравов и зверство. Название «татары» — собирательное. В огромной, но отлично устроенной Орде, по мере её продвижения, оказывались люди самых разных племён, в том числе и довольно неразвитых. Но верхушка, элита татарской Орды, её основное ядро несло в себе очень богатую культуру, многотысячелетний опыт народов Центральной Азии и Китая. Здесь, в частности были и великие тайнознания (или оккультные знания) Дальнего Востока, и тибетская медицина, и китайская математика и астрономия, хитроумная инженерия и прекрасная письменность. Здесь можно увидеть поразительную изысканность вкусов и манер, шедевры предметов роскоши, оружейного и иного искусства. Здесь можно (и нужно!) увидеть мудрость, мужество, подлинное благородство (даже в отношении к врагам!). Наконец, нужно учесть, что, скажем, Батый — это великий военный гений. Он выиграл 65 крупных битв и покорил 32 народа! Но главное, пожалуй, в том, как Орда относилась к покорённым ею народам. По завету Чингис Хана татары никогда не должны были обижать религии тех, кого они покоряли, не ломать чужих обычаев, нравов и даже исконной местной власти, довольствуясь данью и общим надзором. На такое способны только люди очень высокой культуры! Что же до названия «поганые», то оно тогда означало просто «язычники», то есть не крещёные, не христиане. В этом смысле и древние эллины для летописцев тоже «поганые»...
Так что древняя Русь вынуждена была сразиться не с «дикими» низменными варварами, а с в высшей степени организованным и высокообразованным, а в боевом отношении — несравненно более сильным обществом, называвшемся татарской Ордой.
По нынешним меркам численность Орды (точней — воинов Орды) была невелика — 150 тысяч бойцов. В походе Батыя на Русь, по разным оценкам, участвовало и того менее, — от 20 до 40 тысяч. Но всё относительно. В те времена для Руси 5000 воинов — это значительное, очень значительное войско! А 10000 — это уже «тьма» это грандиозное войско, какое редко когда на Руси собиралось... Поэтому, если даже принять среднюю величину — 30000 Орды, то такое, отлично дисциплинированное, испытанное, с налаженной службой разведки, необычайно подвижное и быстрое (почти одна конница!) войско, да ещё под водительством одного из самых великих вождей міровой истории, вполне могло, разбив по очереди несравненно меньшие по числу дружины русских, покорить всю Землю от Киева до Новгорода и в те времена производить впечатление несметного полчища. Покорённых князей обязывали только платить дань и являться в Орду для утверждения в своей власти (получать «ярлыки» на княженье). Поэтому Орде вовсе не требовалось оставлять в русских городах особые гарнизоны: каждый князь знал, что если он не выполнит условий победителей, они в любой момент примчатся, как ветер, и будет плохо не только ему, но Земле, которой он владеет.
Некоторые нынешние, сравнивая жизнь Руси под Ордой с теми режимами, какие устанавливают в побеждённых народах современные завоеватели (например, немцы в России, или Советы в Восточной Германии) поражаются: «Какое же это «иго»! это просто вольготная жизнь!» Но всё относительно. В те времена Русь воспринимала власть Орды именно как иго. И к этому были очень большие причины. Уже одно то, что народ христианский, исповедавший правую веру поставлен под власть неверных было для Руси нестерпимым. Понимали, что это — от Бога, за грехи. Но принять за нормальное не могли никогда!
Так для древних иудеев была нестерпимой власть Римской Империи, хотя зависимость Иудеи от Рима, не трогавшего тоже ни веры, ни обычаев, ни местного самоуправления, была тогда просто смехотворно лёгкой, в сравнении с некоторыми современными случаями. И жестокость татар, которая тоже, конечно, была, мало чем отличалась тогда от жестокости русских и немцев. И уж совсем не идёт ни в какое сравненье с адской жестокостью таких образованных вояк XX века, как, например, «христиане» — хорваты и мусульмане Боснии.
Нет, Орда не была «вампиром», сосущим из Русской Земли последние соки, как иногда представляют. Дань — это не только (а иногда и не столько) определённое количество материальных ценностей, отдаваемых властелинам; дань, даже чисто символическая — «по белке с дыма» (двора), — это ещё и знак подвластности. И в этом всё дело!
Для иудеев времён земной жизни Спасителя власть Римской Империи была нестерпимой именно потому, что по Закону Моисееву обязанные платить подать (десятину) только Богу, то есть Храму Иерусалимскому, они силой вынуждены были платить налог римскому языческому кесарю. Примерно так и для древней Руси. И дело здесь не в гордости, а в религиозном чувстве.
Промыслительно Орда подвергла на Руси испытанию не что иное, как именно веру.
Поначалу было так: русские князья, приезжавшие в Орду к Батыю за «ярлыком», должны были исполнить принятый там обычай: пройти сквозь огонь (для очищения), поклониться языческим символам. И многие, как говорит летописец, «славы ради света сего» поклонялись... Татары же «невозбранно давали им то, чего они хотели, да прельстятся славою века сего!» В глазах русских, это было чуть ли не сознательное со стороны татар духовное обольщение князей. Но вот пришёл черёд князя Михаила Черниговского. В 1247 году он должен был тоже поехать в Орду, решив ни за что не прельщаться. В этом его и боярина его Феодора укрепил духовник, сказав, что «для утверждения других» им нужно обличить прелесть Батыеву и исповедать истинную веру и стать «новыми святыми мучениками». Несмотря на горячие уговоры своих же русских спутников, готовых на себя взять грех поклонения огню и идолам, князь Михаил и Феодор сказали Батыю, что ему, как получившему от Бога «царство света сего» они поклонятся, а символам и идолам не будут, ибо не достойно христианам твари кланяться, но «поклоняться Святой Троице». Слугам своим Михаил сказал: «Не хочу только называться христианином, а творить дела полных». Оба были убиты, и оба прославлены в лике святых. Почти то же самое сказал тогда в Орде и князь Александр Невский. Но его уже не казнили. В лице лучших своих князей Православная Русь победила искушение, и татары это поняли перестав требовать от русских соблюдения своих обычаев.
Но оставались иные соблазны: смириться навсегда с владычеством Орды и использовать её в междоусобных распрях. Как это было преодолено, скажем после. А теперь о другом испытании.