«Если вы хотите видеть во всём небесном свете образ Православия нашей Церкви — прочитайте весь круг наших богослужебных книг, и вы увидите, какое это чудное учреждение на земле, не человеческое, а Божественное». Итак, богослужение — это, по о. Иоанну, источник высшего ведения (знания), срастворённого силой действенной благодати Духа Святаго. Сам о. Иоанн совершал богослужения необычайным образом! Ему дано было переживать всё Домостроительство спасения рода человеческого, отображённого в службах, особенно в Литургии, как нечто происходящее у него на глазах и при его живейшем участии! Свидетели не находят слов, чтобы описать состояние о. Иоанна при служении Литургии. Он весь преображался! Он видел Бога, он Его чувствовал. В Святых Дарах на дискосе и в чаше он просто живо, как бы воочию лицезрел Христа! Помимо уставных поклонений и лобызаний чаши, он постоянно прикладывался к ней то устами, то головой, обнимал руками, гладил, шептал какие-то свои собственные молитвы, а иногда в священном трепете отстранялся со сложенными на груди руками... Иногда он впадал в такую совершенную отрешённость от всего окружающего, что людей, бывших с ним в алтаре, охватывал страх... Его службы и проповеди стали привлекать всё больше народа. Говорил он всегда предельно просто, ясно, доступно для любого человека, но раскрывал глубочайшие истины и с таким явлением духа и силы», как пишет ап. Павел) что потрясал и сокрушал многие сердца, побуждая их к подлинному преображению жизни. Кронштадт в середине XIX в. был местом ссылки петербургских бродяг, мелких преступников, морально разложившихся людей. Эти «босяки» являлись сущим бедствием горожан, боявшихся по вечерам выходить на улицу из-за опасности ограбления. Эти-то кронштадтские босяки первые и открыли святость о. Иоанна! К ним он обратился с таким сияющим пасхальной радостью лицом, с такой непритворной любовью и лаской, пониманием и дружелюбием, что начинали «таять» самые жестокие сердца! А его способность сострадать чужому горю или болезни, переживая их как свои, превосходила всякие представления и ожидания! Он иной раз мог броситься на колени к лежащему на постели больному и начинал утешать, ласкать и ободрять его так, как не всякая родная мать смогла бы это сделать своему ребёнку! Чуждый всякой искусственности, сентиментальности (он иногда мог быть суровым, даже резким), о. Иоанн светился светом Божией любви, свидетельствовавшей о том, что в его лице людям является преизобильный новый источник Божественной благодати и силы.

Скоро поняв, что одной своей личной благотворительностью он не многим сумеет помочь, о. Иоанн предпринял большое дело по созданию знаменитого «Дома трудолюбия», где давалась посильная работа для малотрудоспособных людей (потом там работало до 2500 человек), Ночлежного дома с безплатным питанием совсем убогих, при них школы для бедняков, лечебницы и других необходимых служб. Впоследствии этот почин поддержал Государь Александр III, и по образцу Кронштадтского стали возникать «Дома трудолюбия» в иных городах. Но главной заботой святого пастыря, конечно, являлись души человеческие, дело их спасения. За этим важнейшим делом к нему потекли люди самых разных сословий (включая высшее, дворянское). Советы и молитвы о. Иоанна производили поразительные действия. Чудотворения его начались не сразу, а после одного случая, когда некая старуха просто потребовала от него, чтобы он молился о непременном выздоровлении её больной родственницы.

Со страхом Божиим, но и с дерзновением, о. Иоанн стал так молиться, и больная выздоровела. После этого он испросил у Бога давать исцеление всем, кто будет за этим обращаться. И началось нечто необыкновенное, невиданное и, пожалуй, ещё небывалое на Руси! По молитвам о. Иоанна стали чудесно исцеляться от разных, порой совершенно неизлечимых, болезней люди. Сотни, тысячи, десятки тысяч людей по всей России! Исцелялись не только «очно», но и «заочно» — по письмам и телеграммам, посылаемым ему, причём исцелялись иногда даже ранее того, как эти весточки-вопли о помощи успевали доходить до о. Иоанна. Он получил также дар прозорливости, предвидения судеб и «чтения» человеческих душ и мыслей, чем часто сразу же обращал к вере закоренелых скептиков.

Один из учеников Преп. Серафима Саровского послал к о. Иоанну свою духовную дочь старицу Параскеву Ковригину, которая много послужила прославлению о. Иоанна по всей России. Оно началось с 1883 г., когда в центральных газетах было опубликовано благодарственное письмо о. Иоанну от группы лиц за чудесные исцеления. Известный до этого только Кронштадту и некоторой части Петербурга, батюшка быстро стал известен всем. Огромные толпы народа стали сопровождать каждое его появление где бы то ни было. Он и раньше не знал личной жизни, отдавая общению с людьми и богослужению время с 3-х часов по полуночи до 24-х часов. Это уже не простой человеческий подвиг, это то, что превосходит обычные силы, являясь пачеестественным, то есть богоданным. При таком «режиме» о. Иоанн никогда не бывал сонливым или переутомлённым. А теперь, когда к нему просто «повалила» вся Россия, он и вовсе уже не принадлежал себе. «Нужно любить всякого человека, и в грехе его, и в позоре его... Не нужно смешивать человека — этот образ Божий, — со злом, которое в нём». Сей девиз о. Иоанна открывал к нему доступ всем жаждущим избавления или от страстей и пороков, или от нужды и болезней. Славы человеческой о. Иоанн никогда не искал, но и не уклонялся от народной любви. Во вторую половину его жизни именно испытание славой сделалось для него, пожалуй, главным и последним искусом, испытанием. Всегда добрый, с румянцем на щеках, с ясными голубыми глазами, открытый, чаще всего весёлый («пасхальный»! — как Серафим Саровский) одетый в богатые, иногда просто роскошные рясы — подарки своих почитателей, о. Иоанн являл собою, казалось, большое несоответствие расхожему («хрестоматийному») представлению о святости и строгом аскетизме! Различные упрёки, подозрения, гнусные клеветы на него умножались по мере умножения его известности в народе. Через руки о. Иоанна проходило, по некоторым данным, в год не менее миллиона рублей (по тем деньгам — гигантская сумма!). Это всё были пожертвования людей, наипаче тех, что получили исцеление. Но деньги как приходили, так и уходили: или на благотворительные заведения, монастыри, бедные приходы, или чаще — просто бедным людям, случайным нищим. Один купец как-то сунул о. Иоанну конверт, который тот тут же отдал в толпе нищему. «Батюшка, — воскликнул купец, — да там же 2000 рублей!» «Его счастье!» — улыбнулся о. Иоанн, кивая на нищего. Отец Иоанн не от всех брал пожертвования. Так, он отказался принять 30 тысяч (!) рублей от одной дамы, прозрев духом, что она нажила их нечистым путем, в чём та потом и сама покаялась!

12 октября 1894 г. о. Иоанн Кронштадский сам, по зову сердца, приехал в Крым в Ливадию к больному Императору Александру III. «Я не смел пригласить Вас сам, — сказал Государь, — благодарю, что Вы прибыли. Прошу молиться за меня. Я очень недомогаю». Батюшка горячо молился. Царю стало лучше. Но о. Иоанн духом провидел, что по Божию определению Император должен отойти от этого міра в мір иной. Он старался лишь облегчить его страдания, чего достигал возложением рук на голову больного, и тот испытывал облегчение. 17-го октября вновь началось ухудшение. Александр III исповедался у о. Иоанна и от рук его причастился Святых Тайн. В последние часы жизни Императора между ним и о. Иоанном произошёл такой разговор. «Вы святой человек. Вы праведник, — сказал Самодержец. — Вот почему Вас любит русский народ». Батюшка ответил: «Да, Ваш народ любит меня». Смысловое ударение явно приходилось на слово «Ваш». Это означало: народ, который воспитан Государем Александром III, который верен ему и любит его, такой народ любит и Православную святость... Отец Иоанн не отходил от Царя до последней минуты его жизни, проводив его ко Господу своими святыми молитвами.

И в самом деле, другой народ, не любивший Царя, не любил и о. Иоанна. Более того, революционно-демократическое отребье, как и бесы, и все ими одержимые люди, просто ненавидели о. Иоанна Кронштадтского лютой ненавистью! Для них он уже сам по себе был одушевлённым опровержением всех их безбожных теорий и замыслов! Отца Иоанна не раз бросались бить, душить, на него устраивали покушения, однажды хотели зарезать, успев нанести несколько тяжёлых ран, болевших до конца его дней. Испытывал он, как всякий истинный подвижник, и непосредственные нападения невидимых демонов. Но сей верный слуга и воин Христов не устрашался ничем! Он продолжал ездить по многим городам России, везде встречаемый десятками тысяч православных верующих людей! Полиции было немало хлопот и трудов охранять его. Правда, не только от безбожных злодеев. К этому времени обозначилось одно болезненное и уродливое явление в религиозной жизни, характерное более всего для «образованной» среды... Некоторая не очень многочисленная, но очень шумная и заметная группа людей, преимущественно — женщин, по бесовскому наваждению, превратила для себя о. Иоанна в кумира, или идола, который заслонил в их несчастном сознании всё, даже — Христа. Такое состояние принципиально отличалось от почитания святого человека, пусть даже почитания самого «горячего». Это идолопоклонство являлось по природе диавольской прелестью, а по внешним проявлениям — чем-то вроде группового сумасшествия. «Иоаннитки» (так стали называть этих поклонниц о. Иоанна) бросались на Батюшку с целью оторвать что-нибудь от его одеяния, даже — укусить до крови, дабы «причаститься» его кровью... Он был для них человеко-богом, превыше всякой святыни, превыше Самого Бога. Никакие увещания и доводы разума, даже решительное осуждение их самим о. Иоанном не действовали. «Иоаннитки» преследовали его, так что полиция иной раз не знала, от кого ей придется охранять о. Иоанна более всего — от злодеев и безбожников, или от обезумевших «поклонниц». В наши времена подобный феномен широко известен, сопровождает в разной мере любого «кумира публики» (будь то артист, спортсмен, видный политик или любой иной выдающийся человек). Но в начале XX в. это было сравнительно новым явлением и зловещим свидетельством, что российское общество доходит до такого состояния, когда появление и действие в нём истинных пастырей и духовных вождей становится невозможным. В полной мере эта прискорбная истина подтверждается сейчас, когда в России каждый более или менее энергичный монашествующий священнослужитель немедленно окружается плотным кольцом бесноватых поклонниц, для которых Батюшка — это Бог. По существу этот феномен не что иное как духовная подготовка поклонения человеко-богу антихристу. Прозорливая и чуткая душа о. Иоанна Кронштадтского чувствовала приближение антихристовых времён и событий. В своих молитвах о России, о её спасении он доходил до громких рыданий, сотрясавших всё его существо. Решительно и грозно выступил сей «Печальник Земли Русской», как иногда называли его, против революционных волнений 1905-1907 г.г. Как и многие архипастыри и пастыри Православной Церкви, о. Иоанн клеймил позором революционеров, разоблачал, опровергал их «теории» и действия, призывал Русский народ не слушаться соблазнителей и убийц. Для внешнего противодействия им о. Иоанн благословил создание «Союза Русского Народа», куда вошли многие достойнейшие люди. Растлители и злодеи отвечали о. Иоанну потоком оскорблении и клеветы, особенно после дарования «свободы слова» (печати). Однако, слово о. Иоанна было столь сильным, что некоторые не без оснований полагают, что революция 1905 г. не удалась в значительной мере по молитвам и подвигам о. Иоанна Кронштадтского! Поражение революции он не воспринял как окончательную победу добра над злом! Он знал, что зло только затаилось до времени, и поэтому не переставал взывать: «Держись же, Россия, твёрдо веры своей и Церкви и Царя православного, если хочешь быть непоколебимою... и не хочешь лишиться царства и Царя православного. А если отпадёшь от своей веры, как уже отпали от неё многие интеллигенты, то не будешь уже Россией или Русью святой, а сбором всяких иноверцев, стремящихся истребить друг друга. Помните слова Христа неверным иудеям: «Отымется от вас Царство Божие и дастся языку (народу), творящему плоды его» (Мф. 21, 42-43). Сравнения Русского народа с древним богоизбранным израильским народом делались о. Иоанном так настойчиво и часто, что их нельзя воспринимать только как «образные сравнения». Отец Иоанн знал, что оба эти народа являются, — каждый для своего времени, — главными, ведущими народами человечества. Вот почему именно Россия, Русский народ получит, по слову о. Иоанна, такое же Божие наказание за отступничество, какое получил древний еврейский. «Обратись же к Богу, Россия, согрешившая пред Ним больше, тягчае всех народов земных (!)... ибо имела и имеешь у себя неоцененное сокровище — веру православную с Церковью спасающею, и попрала, оплевала её в лице твоих гордых сынов и дщерей, мнящих себя образованными, но истинное образование, т.е. по образу Божию, без Церкви быть не может», — говорил Батюшка. Он указывал и на главных виновников «растления и безбожия», — Льва Толстого и иных злонамеренных писателей и публицистов, которые наводнили Россию своими писаниями «и столкнули юношество с основы веры религиозной и гражданской». Тут же о. Иоанн указывал и на первоисточник всех зол — «проклятую нечистивую утробу диавола», «в которой зародилась впервые дерзкая мечта сравняться с Богом». По наущению диавола ныне и «люди возомнили о себе, как о богах, — и отвергли Бога — погрузились во тьму и мерзость всяких беззаконий и погибают снова безобразною смертью. Нужен снова Искупитель, но Он придёт уже не спасать, а судить обезумевший от неверия Мир и страшен будет суд Его хулителям Его».