В борьбе с революцией 1905-07 г.г. Государь вынужден был создать военно-полевые суды, поскольку суды присяжных не только крайне затягивали дела, но постоянно выносили явным убийцам оправдательные приговоры, или значительно смягчали наказания, да и не имели по закону права выносить приговоры смертные. Военно-полевые суды, не разбирая национальностей, карали всех тех, кто уличался в терроризме. Всю духовную ответственность, трагичность момента хорошо показывает такой случай. В 1906 г. на адмирала Ф. В. Дубасова (одного из усмирителей Московского восстания) было совершено покушение, и Дубасов обратился к Государю с искренне христианской просьбой помиловать покушавшегося. Царь ответил так: «Полевой суд действует помимо Вас и помимо меня: пусть он действует по всей строгости закона. С озверевшими людьми иного способа борьбы нет и быть не может. Вы меня знаете, я незлобив: пишу Вам совершенно убеждённый в правоте своего мнения. Это больно и тяжко, но верно, что к стыду и сраму нашему (цитата из Столыпина) лишь казнь немногих может предотвратить моря крови и уже предотвратила».

С такими мыслями и чувствами Государь Николай II вершил своё царское праведное дело подавления Смуты. В 1905 г. за август-сентябрь было казнено 90 убийц, а убито — 388 человек (в основном городовых). Полевые суды вынесли смертных приговоров меньше, чем было совершено убийств революционерами. Только за один 1906 г. и только более или менее значительных государственных чиновников (включая и крупных деятелей, министров) было убито 768 и ранено 820. Спровоцированные социалистами (эсерами) крестьянские волнения неурожайного 1905 г. редко подавлялись силой, кончились так, сами собою. Бушевала, в основном, городская стихия. Здесь массовые и одиночные убийства из-за угла, и не только «царских слуг», но и совершенно невинных людей стали страшной повседневной реальностью. Уголовщина перемешалась с политикой. Но после манифеста 17 октября в Петербурге Д. Ф. Трепов, в Москве адмирал Дубасов успешно стали справляться с безпорядками. Дубасову пришлось трудно в декабре, когда развернулось восстание (с баррикадами). Но Государь послал в Москву отважного генерала Г. А. Мина во главе Гвардейского Семёновского полка. Молодцы-семёновцы живо разгромили баррикады и ликвидировали восстание. Было убито до 1300 человек (если иметь в виду, что шла именно вооружённая борьба, то это совсем немного). В августе 1906 г. злодеи отомстили Мину: он был убит. Разбои, грабежи и иные безчинства пьяных матросов в Кронштадте, Свеаборге, Владивостоке, в Севастополе (где произошло особенно организованное, благодаря бунтовщику лейтенанту Шмидту, восстание) были легко и быстро подавлены. По Сибирской магистрали Государь послал генерала барона А. Н. Меллер-Закомельского (подавившего Севастопольский бунт) с отрядом всего в 200 человек! И с этими силами, двигаясь с Запада на Восток, он подавил все очаги восстания на крупнейших станциях Сибири. Оказалось достаточным расстрелять два стачечных комитета, одну толпу революционеров, пытавшихся укрыться в депо, и нескольких отдельных активистов. Без труда с Востока двинулся из Маньчжурии генерал Ренненкампф, успокоивший Читу. В 1906 г. волнения и убийства пошли на убыль и к середине 1907 г. прекратились совсем. Началась «Столыпинская реформа», начался очередной вал всеобщего подъёма сельского хозяйства, промышленности, науки, образования, культуры. Россия успокоилась.

Но это внешнее успокоение, внешнее подавление Смуты явилось не самым трудным делом в развернувшейся внутренней борьбе. Трудней, гораздо трудней была «невидимая брань», т.е. духовная борьба с теми искушениями, которые упорно навязывались диаволом Русскому народу и его Самодержцу всем смыслом и содержанием революции.

Одно их них состояло в том, чтобы сдаться перед напором «своей» и западной революционной и демократической общественности и согласиться пойти заодно с иудео-масонским Западом по его пути. Воспринявшая манифест 17 октября чуть ли не как введение конституции и парламента, как свою победу, еврейско-русская «общественность» быстро должна была убедиться, что это совсем не так! Православная Самодержавная Монархия была сохранена. В то же время общественности была дана возможность участвовать в законодательной деятельности и были даны такие свободы и законы, которые, как мы видели, на Западе считались более демократичными, чем в демократических странах... Даже весьма умные монархисты (Л. Тихомиров) тогда искренне недоумевали: «Что это за власть? Не республика и не монархия!» А это был тот средний, или поистине «царский путь», которым по Божию благословению повёл Россию величайший из её Царей — Государь Николай II. Он почти сумел привести в соответствие исконные коренные духовно-государственные устои Великороссии XII-XVII столетий с особенностями и реальностями жизни нового XX столетия! Это была исключительно его заслуга. Это была такая победа его мудрости, воли и веры в Бога, какой ещё не было в Великороссийской истории. Главной особенностью тогдашней российской жизни явилось настойчивое стремление «умной», «образованной» части общества к самостоятельному решению государственных дел. Гордость ума и гордость воли далеко не одних только революционеров, но и «умеренных» государственных и общественных деятелей, даже крупнейших сановников из ближайшего окружения Царя требовали того, чтобы им была дана определённая мера свободы. И она была дана, но... в рамках Царского Самодержавия! Мы помним, что Государь при этом надеялся, что ему «удастся воспитать государственную силу, способную «в будущем обезпечить России путь спокойного развития, без резкого нарушения» её коренных устоев. Даже ему, Государю, это представлялось очень сомнительным. И всё же по Божию смотрению, даже это (!) начало явно удаваться! Когда «будущее» стало настоящим, в 1912 г. 8 июня подводя итоги деятельности III-й Думы, Государь на встрече с её делегацией отметил, что в Думе «некоторые дела получили не то направление», какое ему было желательно, что «трения не всегда носили спокойный характер». Но тут же он сказал: «С другой стороны, я рад удостоверить, что вы положили много труда и стараний на решение главных в моих глазах вопросов: по землеустройству крестьян, по страхованию и обезпечению рабочих, по народному образованию и по всем вопросам, касающимся государственной обороны».

Это был триумф, это была победа политики Святого Царя!

В значительной мере, как ни странно, сему посодействовала как раз революция 1905-07 г.г. Зверства революции, явная уголовщина действий её лидеров и боевиков, убийства ими неповинных людей, сорвали с революции её привлекательные или романтические покровы. В самом деле, как могли восприниматься даже самыми либерально настроенными людьми такие случаи? В одном месте евреи-террористы, убивая на улице полицейского, заметили, что их видела бедная женщина-прачка, случайно вблизи оказавшаяся. Они погнались за ней в убогий полуподвальчик, где она жила с малолетними детьми, и, не взирая на её слёзные мольбы пощадить ради малых деток, убили мать на глазах этих деток. В другом месте революционеры прикончили всю семью чиновника, даже 90-летнюю старуху, тоже на глазах детей. В третьем месте русские семинаристы зверски убили своего учителя-священника, старавшегося воспитывать их в верности Царю и Отечеству. Батюшка успел лишь поднять руку, чтобы осенить себя крестным знамением, и так принял смерть. Так, с поднятой рукой, закоченевшей с крестным персто-сложением, он и был похоронен... Подобных случаев было множество. Сущими бандитами показали себя получившие впервые широкую известность большевики. Пополняя скудеющие источники иностранных денег, они занялись вооружёнными грабежами банков и почтовых контор, во время которых почти всегда гибли случайные люди. Именно на таких грабежах приобрёл впервые партийную популярность И. В. Джугашвили (Сталин). Известен на всю Россию как совершенный политический уголовник стал тогда же и В. И. Ульянов (Ленин). По абсолютному отсутствию всякой человеческой совести он даже превосходил Сталина. Феномен — удивительный, о котором речь пойдёт особо. Естественно, что вся либеральная российская общественность, — дворянство, земские и городские союзы, а также вся интеллигенция, не говоря уже о военных и чиновниках, резко отшатнулись от революции! Они при этом в основной массе не сумели подняться до верности Царю и Церкви (хотя многие поднялись и до этого!), но стали решительно против насилия и террора. А это значило, что решающая масса российского общества складывалась теперь если и не прямо за Царя, то и не против него, изъявляя готовность к именно созидательной, положительной работе на благо Отечества вместе с правительством, которой так желал от общественности Государь Николай И. Такая Россия делалась непобедимой для сил мірового зла! Это в полной мере стало ясно міру как раз к 1912 г. Именно в этом, 1912 г., в Польше появилась еврейская открытка-карикатура: раввин (точнее — резник) держит жертвенного петуха с головой Николая II в короне...

Мировая иудео-масонская антицерковь, или церковь диавола, приговаривала Россию к смерти. Иного выхода у сатанистов теперь не было (разве что покаяться и обратиться вместе с Русским народом ко Христу). Могучая как никогда во всех отношениях, переболевшая революцией и окончательно отрёкшаяся, по крайней мере от самых пагубных радикальных западных идей и влияний, Православная Самодержавная Россия уже не могла поддаться идейно-духовному соблазну западничества. Великий замысел Государя Николая II о возвращении Великороссии к её коренным устоям симфонии церковной и царской власти, к состоянию «Нового Иерусалима», завещанному Патриархом Никоном, в случае осуществления, сделал бы Россию XX века центром притяжения всех народов міра.