«Карающая десница Господня простёрта над нами» — так начиналось послание. В очень сильных словах описав, как «оскудела земля, гибнут люди, безбожна власть, в гонении Церковь», послание указывало на долг всех, ушедших от этих ужасов за границу, «быть едиными в христианском духе» и от лица всех изгнанников выражало величайшее покаяние пред Богом: «Да простит Господь и нам, и земле нашей тяжкие грехи и преступления наши, да просветит наш разум светом Истины, сердце — пламенем любви, да укрепит волю на путях правды». Далее говорилось: «Издревне спасалась и в веках строилась Русская Земля верою, молитвами святителей и подвижников, трудами царственными Помазанников своих.

И ныне... да укажет Господь пути спасения и строительства родной земли,... да вернёт на всероссийский престол Помазанника, сильного любовью народа, законного православного царя из Дома Романовых» (выделено здесь и везде мной — прот. Л.)

Послание подписал Председатель Русского Заграничного Церковного Собора Митрополит Антоний.

Так Русский Народ устами своей Православной Церкви, имевшей возможность говорить свободно, заявил себе и всему свету о верности присяге и клятве Церковного и Земского Собора 1613 г. иметь впредь до скончания міра Царей только из Дома Романовых, вообще — о том, что единственно возможным образом своего существования на земле он признаёт только законное Православное Самодержавное Царство! К этому можно и нужно прибавить то решительное осуждение Цареубийства (с тем, чтобы кровь Помазанника Божия не была на народе), которое публично заявил Патриарх Тихон.

Отсюда, все разговоры о грехе или повинности Русского Народа в революции, Цареубийстве, отступлении от клятвы 1613 г. нуждаются в важнейшем уточнении: о каком народе идёт речь? Если о том Русском Народе, что жил в 1917-1918 г.г. (в сознательном возрасте), то тот народ ни в чём не виновен! Кроме ничтожного меньшинства своих естественных, т.е. всегда имевшихся отбросов (подонков). А если говорить о тех, кто явился основой «новой исторической общности — советского народа» или «совков», наипаче — рождённых в советское время, то эта «общность», эти «совки», как отрекшиеся или вовсе от Бога и Церкви, или, веруя тайно, «горячо одобрявшие» советскую власть, через такое одобрение действительно духовно причислили себя ко всем злодеяниям и неправдам этой власти. Они — повинны! Им бы теперь покаяться! Да не могут. Кроме ничтожного меньшинства истинных рабов Божиих, которые всегда найдутся даже среди «совков» и в РФ, до скончания Мира.

В послании Русской Зарубежной Церкви государствам-участникам Генуэзской мирной конференции 1921 г., на которой присутствовали и представители РСФСР, в частности указывалось на национальный состав большевиков — поработителей Русского Народа, — «евреи, латыши, китайцы», к которым «втёрся известный процент русских, и то преимущественно не на первых ролях», и отмечалось, что «впрочем, если бы вожди большевиков и не были инородцами и иноверцами, то и тогда, какая же логика может признать право народного представительства за теми, кто поставил себе целью совершенно уничтожить народную культуру, т.е. прежде всего то, чем народ жил почти тысячу лет, — его религию, чем продолжает жить и теперь... будучи лишён самых священных для него — Кремлёвских соборов, (это — почти то же, что в словах Козьмы Минина! — прот. Л.), храмов и всех почти русских монастырей, бывших в его глазах светочами жизни... Завоеватели-большевики казнили сотнями тысяч русских людей, а теперь миллионами морят их голодом и холодом. Где было слышно, чтобы интересы овечьего стада представляли его истребители-волки?... Народы Европы! Народы міра! Пожалейте наш добрый, открытый, благородный по сердцу русский народ, попавший в руки міровых злодеев! Не поддерживайте их, не укрепляйте их против ваших детей и внуков! А лучше помогите честным русским гражданам. Дайте им в руки оружие, дайте им своих добровольцев и помогите изгнать большевиков — этот культ (!) убийства, грабежа и богохульства — из России и всего міра».

В этих посланиях видим столько же полного понимания, что происходит с Русским Народом, и кто его губит, сколько и полного непонимания того, почему это всё происходит и какое имеет значение! Но, как мы помним, так и должно было быть! Одна часть Руси через непонимание смысла вещей и должна была из чистой любви делать всё, чтобы спасти от страдания другую, основную часть, согласившуюся на страдания, смерть, на Голгофу ради спасения в Боге, из чистой любви ко Христу. И все обретали спасение в главном — в любви, «ибо Бог есть любовь» (1 Ин. 4. 8, 16).

Страны-участницы конференции в Генуе 1921 г. оружия белым не дали и не организовали войну против большевиков. Но послание Собора Русской Зарубежной Церкви во многом способствовало тому, что правительства Запада тогда воздержались от официального признания советской власти, и ей удалось договориться кое о чём лишь с Германией (Раппальское соглашение).

Ленин и его партия-секта пришли в чрезвычайное бешенство! Они ясно понимали, что верующие в России вполне единодушны о теми, кто теперь за границей. От Патриарха Тихона стали требовать церковными средствами (запрещение в служении, лишение сана, отлучение) «наказать» русских архиереев за рубежом, дерзнувших сказать міру правду о большевицком режиме. Патриарх отказался. И отказывался до конца своих дней. Тогда против всего духовенства и самых активных верующих была устроена грандиозная провокация.

Воспользовались страшным голодом, наступившим как раз в 1921 г. и особенно поразившим Поволжье. Вымирали сотнями тысяч, в иных местах — целыми селениями. Из-за границы пошла немалая помощь голодающим, но доходила до них крохами, только для показухи. Основная же часть помощи оставалась в центре, у большевицкого руководства для поддержания их режима, не особенно и нуждавшегося в этом, т.к. уже вовсю шла продажа ценностей и драгоценностей России за границу. Американские дельцы знали, что помощь идёт не голодающим, а большевикам, и продолжали собирать и посылать её... В такой обстановке в 1922 г. большевики решили начать кампанию «изъятия церковных ценностей» якобы для помощи голодающим. Цели кампании Ленин определил так.

«Товарищу Молотову для членов Политбюро. Строго секретно. Просьба ни в коем случае копий не снимать, а каждому члену Политбюро (тов. Калинину тоже) делать свои пометки на самом документе. Ленин... Именно теперь и только теперь, когда в голодных местах едят людей и на дорогах валяются сотни, если не тысячи трупов, мы можем (и поэтому должны) провести изъятие церковных ценностей с самой бешеной (!) и безпощадной энергией, не останавливаясь перед подавлением какого угодно сопротивления... (Этим) мы можем обезпечить себе (!) фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (надо вспомнить гигантские богатства некоторых монастырей и лавр). Без этого никакая государственная работа вообще, никакое хозяйственное строительство в частности и никакое отстаивание своей позиции в Генуе в особенности совершенно немыслимы. Взять в свои руки этот фонд в несколько сотен миллионов золотых рублей (а может быть и несколько миллиардов) мы должны во что бы то ни стало... Позже сделать это нам не удастся, ибо никакой иной момент, кроме отчаянного голода, на даст нам такого настроения широких крестьянских масс, который бы либо обезпечил нам сочувствие этих масс, либо, по крайней мере, обезпечил бы нам нейтрализование этих масс в том смысле, что победа в борьбе с изъятием церковных ценностей останется безусловно и полностью на нашей стороне».

Итак, ограбить Церковь для поддержки своего режима, но под видом «помощи голодающим»... Это лишь одна цель. Вторая, не менее важная, по Ленину, состояла в том, чтобы расправиться с духовенством и верующими, которые несомненно будут сопротивляться, и уже начали сопротивляться, как в г. Шуе, ограблению Церкви и кощунственному святотатству в отношении богослужебных сосудов и освящённых предметов. Ильич далее пишет: «... Мы должны именно теперь дать самое решительное и безпощадное сражение черносотенному духовенству и подавить его сопротивление с такой жестокостью, чтобы они не забыли этого в течение нескольких десятилетий... Официально выступать с какими бы то ни было мероприятиями должен только тов. Калинин (русский — прот. Л.), — никогда и ни в каком случае не должен выступать ни в печати, ни перед публикой тов. Троцкий (!...) Политбюро даёт детальную директиву судебным властям, тоже устную, чтобы процесс против шуйских мятежников, сопротивлявшихся помощи голодающим (!)... закончился не иначе, как расстрелом очень большого числа самых влиятельных и самых опасных черносотенцев г. Шуи, а по возможности также... и Москвы, и нескольких других духовных центров... На съезде партии устроить секретное совещание всех или почти всех делегатов по этому вопросу совместно с главными работниками VIIV, НКЮ и Ревтрибунала». Задача совещания — «секретное решение» о «безпощадной решительности» и «кратчайших сроках» изъятия церковных ценностей с такой целью: «Чем большее число представителей реакционной буржуазии и реакционного духовенства удастся нам до этому поводу расстрелять, тем лучше. Надо именно теперь проучить эту публику так, чтобы на несколько десятков лет ни о каком сопротивлении они не смели и думать». Далее Ленин говорит, что в секретной комиссии «обязательно» «участие тов. Троцкого» (!) и заканчивает постскриптумом: «Прошу т. Молотова постараться разослать это письмо членам Политбюро вкруговую сегодня же вечером (не снимая копий) и просить их вернуть Секретарю тотчас по прочтении с краткой заметкой, согласен ли с основою каждый член Политбюро, или письмо возбуждает какие-нибудь разногласия. Ленин» (выделено везде мной — прот. Л.)