Искусственно и нелепо создаваемая новая «советская культура» в лучших образцах только повторяла и перепевала то, что уже было в «классике» (наипаче — «золотого века»), а в гораздо более обширном, «массовом» варианте несла в себе невероятную пошлость еврейских песенок, стишков, пьес, фильмов и т.п. От русской «народной» традиции бралась только совершенно бездуховная, безрелигиозная струя: «жалостные» или разухабистые, двусмысленные (вроде «Коробейников» или «Вдоль по Питерской»), а то и прямо похабные песни, частушки, «залихватские» пляски с гармошкой или балалайкой... Дурная «удаль» и дурная «любовь» с некоторой добавкой чистых мотивов грусти или патриотизма — вот всё, что оставалось от Русского народного духа и творчества. И в новых, и новых поколениях советских людей создавалось извращённое впечатление, что кроме этого ничего больше и нет в русском народе, в Русской Душе!... Да и в самой России, в Родине нет ничего, кроме берёзки, лесов, полей, озёр, «родительского дома», травы, цветочков, а также — «милой»... Поначалу, до конца 1950-х годов, «милая» рисовалась целомудренной и с русой косой, а позднее всё более — без косы и развратной («свободной»). Русские люди искони любили и землю, и природу (с берёзками и цветочками), но это всегда было побочным и второстепенным, но отнюдь не главным в восприятии Родины, в представлении о ней и в любви к ней! Примечательно изменялся обобщающий художественный образ «Родины». Во время войны-это строгая седовласая мать. В 1960-х годах-это уже полуголая баба (на Мамаевом кургане). В 1990-х годах в песнях В. Цыгановой встречаем образ Руси, валяющейся поперёк дороги и пьяной («Русь моя... пьяная! Я — твоя, и ты — моя...»). И за такое именно восприятие и воспевание Родины и Руси (!) современные донские казаки в буквальном смысле слова на руках носят певицу: попала в самую душу! Такова душа «совков» в самом не худшем её состоянии! Если сказать современному советскому интеллигенту, демократу, национал-патриоту, монархисту, казаку, что главным в Русской Душе и в творчестве народа всегда было преображение души в «новую тварь», во образ Христов на путях науки духовно-молитвенного подвига, каковым занимались (старались заниматься), как каждодневным важнейшим практическим делом русские люди, от крестьянской избы до Царского дворца, — ответом будет полное непонимание и удивление! Скажут: «Не может быть! Ведь мы знаем (!) историю; это могло быть уделом отдельных подвижников и монахов, но чтобы всего народа — так не было!».. Было! И истории мы просто незнаем! Потому и не можем понять до сих пор, почему миллионы (!) русских, вся сущая в России, поголовно, без остатка, Святая Русь без сопротивления и ропота пошла на смерть за веру, за пребывание со Христом в Его Небесном Царстве, а не взялась за оружие, чтобы убивать евреев и большевиков ради сохранения своего земного бытия!... А та «Русь», которая к нашему времени осталась (хотя, она собственно, уже не Русь), конечно, в основном — пьяная! И — это закономерно и совсем не только плохо, потому что в этом — отчётливый признак нежелания и неспособности даже остатков народа, даже не потерявших некоторой русскости «совков» втягиваться во всемірное антихристово Вавилонское столпотворение «нового мірового порядка» («архитектуры») «прогресса и процветания»!

Одним из мощных средств разрушения русской жизни явилась большевицкая индустриализация и коллективизация сельского хозяйства (с «ликвидацией кулачества как класса», а на самом деле — крестьянства, как корня и ядра Русского Народа). О «коллективизации» мы уже достаточно сказали. «Индустриализация», как резкий рывок по созданию гигантов индустрии, вызывалась не практической хозяйственной необходимостью, не естественным ходом производства, а, главным образом, желанием быстро нарастить военный потенциал в соответствии с идеей «міровой революции». В итоге Россия перестала быть аграрной страной, что противоречило всей её природе (сущности), а сделалась — промышленной. Но при этом совсем не такой, как индустриальные Германия, Англия или США, где сельское хозяйство отнюдь никогда не губилось в угоду промышленности, и где сама промышленность развивалась по неким относительно естественным законам, как в России до революции. Индустрия СССР изначально основывалась на двух основных пороках. Первый — это непомерно высокая доля военного производства в общем объёме производства. Второй — это строительство ради строительства, производство ради него самого, т.е. на самом деле — ради определённых партийных работников (или групп работников), делавших карьеру, приобретавших власть и деньги на различных «инициативах» в области создания всё новых заводов и фабрик, а также — безумных проектов, вроде «поворота северных рек». Последнее делало советскую экономику чудовищно нелепым сооружением, работающим не для людей, не для рынка товаров, а в значительной мере — только на себя, да и то крайне плохо по причине централизованной «плановой» или «командно-административной» системы управления. Привлекая огромные массы рабочих, эта конструкция в случае развала обрекала их на безработицу таких грандиозных масштабов, каких не знала ни одна страна міра!

Но кроме этого, индустриализация преследовала и ещё одну, сознательную цель — продолжение и ускорение гибели собственного русского народа, значительные массы которого из исконных центральных областей России теперь отвлекались на окраины, в самые разные места, где возникали «стройки коммунизма», в добровольно-принудительном и добровольном порядке. Это было бы не страшно для народа, если бы вызывалось перенаселённостью его исконной территории. Отток отсюда части населения в этом случае мог быть даже полезен. Но происходило другое-резкое оскудение самого активного дееспособного русского населения центрально-русских областей. Отчасти, особенно в городах, оно стало заменяться пришлым населением, наипаче — украинцами. Эти последние, благодаря своей врождённой предприимчивости и способности быстро приспосабливаться живо начали заполнять освобождавшиеся от русских места в производстве, торговле, в средних звеньях руководства. Даже в Московской «патриархии» духовенство на 80% стало не русским, а украинским, притом большей частью — западно-украинским. Русские оказались разбросаны, распылены по огромным пространствам СССР. Великороссия в её родных исторических границах переставала быть генератором, источником рождения русского народа; он терял вообще какое-либо определённое место своего воспроизводства.

Мы уже видели ранее, что в замкнутой экономической системе чрезмерное (свыше естественного прироста производства) увеличение доли военной продукции, не возвращающейся вновь в воспроизводство, приводит к возникновению кризиса, который грозит обернуться полной катастрофой, если доля военного производства приближается к половине общего объёма производства. В таком случае необходимо или прекращать военное производство, или получать капиталы, главным образом — капиталы в натуральной форме, со стороны, из-за границы. Но в 1930-х годах над Советским Союзом был опущен знаменитый «железный занавес», отгородивший его от окружающего міра, что было вполне закономерно с точки зрения основной задачи большевицкого режима — выращивания (селекции) нового народа. К нему нельзя было допустить опасных «разлагающих» влияний буржуазного Западного міра. Однако «занавес» оказался отнюдь не «железным», а очень свободно проницаемым для всего, что нужно было большевикам с Запада, в том числе-для поступления в Союз западной техники, других товаров, специалистов. Но за какие деньги? В полной мере невозможно и сейчас ответить на этот вопрос. Отчасти средства поступали за счёт чистых прибылей от продажи сырьевых ресурсов — угля, нефти, леса, хлопка и т. д., отчасти — за счёт продолжавшейся продажи драгоценностей, отчасти за счёт прибыльных концессий (главным образом — лесных). Остальное — загадка. Можно предполагать, что международные банки (еврейские, в основном) продолжали финансировать большевицкий режим.

Мы уже говорили, что тайным руководителям Запада и его политики СССР был нужен в качестве долговременного «пугала» для их общественности. Эти руководящие силы вполне могли содействовать развитию советской военной промышленности. Разумеется, никакой «міровой революции» никогда не могло получиться, да она всерьёз и не планировалась! Но это было известно высокопосвящённым иудео-масонам. Малопосвящённым, а также всем «профанам», прежде всего «профанам» советским, идея «міровой революции» продолжала до времени внушаться и они принимали её за чистую монету. Чтобы быть «пугалом», нужно изредка и пугать, не только слухами, но и действиями. Такие действия последовали на Дальнем Востоке (оз. Хасан) и в Монголии (Халхин-Гол), где Советы крепко побили очень хорошо вооружённых японцев. Затем в 1939- 1940 г.г. действия произошли в Финляндии, где побили финнов, правда ценой неоправданно больших потерь (уже возникала стратегия «пирровых побед»). СССР, таким образом, показал міру стальные зубы. Показал в тот момент, когда иудео-масонством была подготовлена и уже начиналась Вторая Мировая война.

Её важнейшая задача состояла в том, чтобы дать еврейской нации собственное государство в Палестине и сделать ещё один крупный шаг к её воцарению над міром, точней — к воцарению над міром её явных и тайных вождей. Дело в том, что этих целей не удалось достичь в итоге Первой Мировой войны, даже сокрушением России и Германии с Австро-Венгрией. Англия не смогла отдать евреям свою «подмандатную» Палестину. Мировые державы не попали полностью под еврейское руководство. Это не удалось даже в поверженных и сокрушённых Германии и России. В СССР «казус» состоял в том, что новый вождь большевизма — Сталин не был евреем. Его с ними не связывали коренные духовно-кровные узы. Сталин хорошо знал силу еврейской организации как у себя в Союзе, так и международную, считался с ней и многое делал по команде из-за рубежа, со стороны этой силы. Но обретая неограниченную, фараонитскую власть, он постепенно возвышался над всеми, в том числе — и над евреями. Они же сами ему в этом и помогали. Евреи в СССР при Сталине продолжали держать в своих руках все ключевые посты всей государственно-экономической системы, во многом устрояя её в соответствии с тайными замыслами о ней вождей международных еврейских и масонских центров. Но самые первые места в этой системе в 1930-х годах были уже не у них. Сталин сажал на эти места людей по признаку личной преданности себе, а не по иным, даже не по идейным или национальным, и даже не по масонским критериям. Так и было задумано. В СССР не могло слишком долго продолжаться благоденствие евреев. Здесь тоже нужно было создать основу для обвинений в «антисемитизме», чтобы евреи не вздумали считать «эту страну» своей родиной и чтобы вне её они крепко держались только своего руководства, убеждаясь, что нигде в міре для них нет жизни, пока они не возьмут мір в свои руки. Попадаясь на удочку еврейских провокаций, Сталин (не преследуя евреев специально, как скажем, греков), в то же время как бы потеснил их с самых высоких постов (около него остались только Шверник и Каганович), а также во множестве репрессировал евреев вместе со всеми репрессируемыми разных национальностей. Однако еврейскому народу в СССР Сталин решил предоставить даже «государственное самоопределение», фальшивое, конечно. Советские евреи просили у него для этого Крым, но получили обширные земли на Дальнем Востоке, в Приамурье — автономная республика со столицей Биробиджан! Это можно было бы считать издёвкой над еврейским народом, если бы здесь не было полной согласованности с руководителями еврейства, которые вовсе не были заинтересованы в том, чтобы массы простых евреев получили в России максимальное благополучие! Согласованным с міровой церковью диавола было и пролитие крови евреев вместе с кровью русских и всех других: это знакомое нам жертвоприношение, без которого сатанисты обойтись не могут. Таким образом, хотя уже не Православная Россия, а вполне антихристов СССР оказался государством, не подчинённым непосредственно еврейскому правлению.