НАЧАЛО
В XI веке в междуречье верхней Волги и нижнего течения Оки начинается завязь того, что станет Великой Россией. Это исконные земли финно-угорских племён Мери и Муромы. По данным современных археологов, в X столетии на верхней Волге финские племена составляют 75% населения, 13% — норманны и 12% — славяне. В это время здесь уже есть древний город Муром, есть славянское (новгородское?) поселение на Белоозере. Появляются Ростов и Суздаль. В XI веке возникают Владимир на Клязьме и Ярославль. С конца XI в., после Любечского съезда князей в 1097 г., Суздальская земля становится княжеством, данным в удел Владимиру Мономаху, который сам в нём почти не живёт, но устраивает его для младшего сына Юрия, который получит прозвание — Долгорукий.
Край сей обширный, лесной, но с очень удобными реками. Князья здесь изначала самовластны. Ибо они строят новые города, укрепляют границы, привлекают новое население. Исконные веча Ростова и Суздаля не могут противиться им, хотя и стремятся держаться. Потому-то не им суждено стать столицами. Возвышается новый Владимир, где князь уже совсем самодержец! Такого нет нигде в крупных центрах Руси, как мы потом увидим. Здесь удобно жить вдали от кочевников под защитой дремучих лесов и крепкой княжеской власти, удобно торговать по рекам с Востоком и Западом. Сюда с разных концов Киевской Руси в XII веке скоро и во множестве потекли русские люди. С запада шли новгородцы, псковичи, с юго-запада смоляне и полочане; этот поток был почти постоянным, но довольно умеренным. Основной же самый мощный поток шёл от Киева. Древний Киев! Матерь градов русских! Прекрасный и великий град с прекрасными землями окрест и многими славными градами в XII веке пришел в запустенье и пал. Отчасти из-за половцев, отрезавших ему пути торговли с Востоком и Югом через Чёрное море и много на земли его нападавших. Впрочем, побили бы половцев, как пред тем побили печенегов, хазар и болгар и упорных воинственных вятичей. А вятичи, прямо граничили с юга с Суздальской Русью. Основной же причиной паденья великого Киева были распри удельных князей за обладание им. Каждый хотел стать «Великим Киевским» Князем. Так и погубили то, что могло навсегда остаться историческим центром России.
Киев был сокрушён в 1169 г. погромом, который устроил ему Андрей Боголюбский. И совсем уже добит татаро-монголами в 1240 г.
Вот почему в XII веке снялась со своих исконных земель огромная часть Южной Руси и пришла на Север в пределы Владимиро-Суздальского княжества. В XIII в. с Юга пришла и вторая волна. Многое изменилось в течение одного XII столетия. Из глухого лесного края с немногими городами междуречье Волги и Оки превратилось в густонаселённый и бурно растущий край! Здесь произошло и нечто совсем необычное. Примерно в течение всего лишь двух столетий коренные народы Мери и Муромы полностью растворились через смешанные браки в Русском народе. Это значит, что последний совершенно впитал их в себя вместе со всем тем, чем они отличались! Русское расселение и тогда и потом шло во многих других угро-финнских народах. Но, например, Черемисы (Мари), Мордва, Эрзя, Пермь, Эсты (Чудь) и по сей день существуют! А Меря и Мурома вошли полностью в плоть и кровь пришедших к ним русских.
Тогда, вот состав сплава, который стал Великорусской народностью: славяне — русские с угро-финнами Мери и Муромы — основа новой народности; в составе славян больше всех — потомки полян и северян, и вятичи. И ещё очень важная примесь скандинавов — норманнов.
Чем же отличалась угро-финская часть Великорусской народности? Как показали раскопки. Меря и Мурома в обычном обиходе имели цареградские ткани и украшения, сами умели изготовлять ювелирные вещи из бронзы, железа, иногда из серебра и золота, ткать отличные полотна, шить красивую одежду. В могильниках много серпов, сошников, топоров, но почти нет мечей... Имея в виду финнов, населявших глухие северо-восточные леса будущей Руси, знаменитый римский историк Корнелий Тацит (конец I в. по Р. Х.) сначала с презрением говорит о низком культурном уровне их жизни, но затем вдруг добавляет: «... Они считают это состояние более счастливым, чем... дрожать за своё имущество, завидовать чужому. Не опасаясь людей, не страшась богов, они достигли труднодостижимого, — они ничего не желают!»
У финнов Мери и Муромы был порок: здесь знали «глубины сатанинские» (Откр. 2, 24), ибо имели в язычестве шаманство с системой посвящения, и очень влиятельное сословие волхвов, чего никогда не знала языческая Русь. Но у неё был свой порок: склонность к распрям и ссорам, даже среди родни, и упорство в них вплоть до зверства. Жестокость была и у финнов. Вместе с тем и те, и другие были способны к великодушию и равно отличались в язычестве совершенным, полным отсутствием национального чувства. Здесь, в Ростово-Суздальской земле, будущие великороссы оказались пришельцами, своего рода странниками, знали и помнили об этом, и это тоже определило одну из заметных черт их духовного облика. Кроме того, будучи приглашёнными, или принятыми князем, они хранили благодарность и верность ему, зависели от него укрепляя тем самым его самовластие.
Не так было в иных землях, которые с падением Киева казалось, тоже готовы были стать средоточием новой Руси. Их было три: Новгород с его «пятинами», Волынско-Галицкое княжество и княжество Литовско-Русское.
Древний славный Новгород, с незапамятных времён служивший восточным славянам — русским своей богатейшей торговлей с Европой, Кавказом и Ближним Востоком, Новгород — строитель Святой Софии и иных многочисленных храмов, Новгород, видевший судьбоносные победы своего князя Александра Невского над шведами (1240 г.), немецкими рыцарями (1242 г. — «Ледовое побоище») и Литвой (1245 г.), — могучий и цветущий град с поголовной грамотностью (в XII в.!) пал жертвой народоправия... Вечевое устройство жизни, при котором князья приглашались по договору («ряду») и не имели здесь ни земель, ни торговли, но всецело зависели от настроений и мнений толпы, обрекало Новгород на безконечные внутренние распри и ссоры. Не спасало и то, что во главе городского совета («господы») стоял новгородский владыка архиепископ, дабы святынею Церкви гасить ярость внутренних споров. Споры доходили до кровавых столкновений. Слишком велика здесь была и приверженность к богатствам, побуждавшая ревниво хранить свою обособленность от других русских земель. Отсюда у Новгорода не было и задачи объединить всех под собой! Но только — себя сохранить, сохранить свою независимость. И именно это стремление к ней погубило саму независимость. Когда с Запада сильно налегли немцы и Литва, а с Востока — Москва, «партии» лучших людей на вече совсем разделились: одни «тянули» на Запад, другие — к Москве. Москва и взяла.
На Волыни и в Галиче тоже были веча, и с ними боролись князья и бояре. Им удалось победить. Сильную власть возымели бояре. Один из них — Владислав (в начале XIII в.) попытался даже стать князем, но совсем ненадолго. Роман Мстиславич († 1205 г.) смог собрать воедино Волынь и Галич. Даниил Романович († 1264 г.) крепко стоял против угров, поляков, Литвы. Желая бороться с татарами и укрепиться против своих же бояр, он в 1255 г. принял королевскую корону от Римского папы. Тот обещал «крестовый поход» на татар. Но, как всегда, обманул. Бояре немного притихли. Но после смерти князя-короля Даниила вновь подняли голову и своими распрями и интригами посодействовали удельной смуте. В итоге Литва взяла Волынь, а Польша — Галич (XIV в.).
Какая же это беда — демократия, будь то вечевая, или только боярская! И какое безумие! Народ (или даже лучшая часть его) никогда не являлся и не может являться источником власти и права. Здесь каждый желает «тянуть» на своё, а в итоге «несут розно» Русскую Землю, как говорит летописец. Но в таком образе жительства — желание решающей массы народа отдельных земель. И с этим желаньем князья то борятся, то мирятся, но до поры в любом случае вынуждены считаться!
Здесь уместно сказать, что паденье великого Киева совершалось в значительной мере под воздействием вече. Часто оно то призывало угодных ему князей, изгоняя законных, то, напротив, звала последних, изгоняя других, и тем самым «помогало» князьям «нести» (разносить) Великую Киевскую Русь, такими трудами собранную Святым Владимиром, Ярославом Мудрым, Владимиром Мономахом.
В XII в. под натиском немцев Миндовг († 1263 г.) собирает Литву. Воюет и с Русью, но Русь же к себе приглашает. Русские создают в Литве армию, крепости, во множестве селятся в ней. Гедимин и Ольгерд († 1377 г.) — князья не только литовские, но и русские. Гедимин именует себя в документах «королём Литовским и Русским». И это истинно так. Русские земли составляют 2/3 владений Литвы. Русское православное население — 9/10 всего народа. Русские бояре «отъезжают» служить к литовскому князю, как к своему, такому же, как князья на Руси. Это право «отъезда» желающих сохраняется до XVI в... Гедимин владеет Галичем, Киевом, Полоцком. Ольгерд берёт Волынь, Чернигов, Курск и Брянск. Позднее Витовт († 1430 г.) займёт Смоленск и по р. Угре пройдет граница Литвы с Русью. Впрочем, уже не только Литвы, но Польско-Литовского государства, В 1386 г. князь Ягайло допускает непоправимое, — Унию с Польшей на условиях принятия католичества. С тех пор Литва втягивается в Запад, отходя от Руси ополячиваясь. Витовт ещё мог бы вполне обернуться от Запада к Востоку и стать собирателем русских земель. Но он слишком дорожит поддержкой Польши против немцев. Большинство народа Литвы явно стоит за Православие и связь с Русью, но правящий слой, соблазняясь привилегиями шляхетства и панства, даруемыми католикам, постепенно создаёт решающую массу общества в пользу унии с Польшей.