Тиффани лишь закрыла глаза, ни на что другое она была уже не способна. Ее ноги словно онемели. Губы Рэндольфа касались ее уха.

— Я прекрасно знаю, что происходит. Как я узнал? Просто я знаю тебя! И не пытайся удержать Деверилла. Я закрываю глаза на твои случайные интрижки, но не потерплю ничего другого!

Неожиданно он сдавил ее грудь и впился зубами в мочку ее уха так сильно, что Тиффани еле сдержала крик боли и отвращения. Он изобьет меня, подумала она и сжалась в ожидании удара, но в этот миг в холле послышались шаги, и он неохотно отпустил ее.

— Мы должны проявить инициативу, — спокойно сказал он как ни в чем не бывало. — Пришло время всем игрокам в покер сесть за один стол.

Она с трудом повернулась к нему.

— Устроим прием для узкого круга, — продолжал он, — пригласим Антона, и, естественно, будет присутствовать Полина. И будет неплохо пригласить Миранду… и постараться залучить Деверилла.

Тиффани оперлась на стол, чтобы не упасть.

— Невозможно, — вырвалось у нее. — Все мы вместе… и он не придет.

— Я не согласен. Как мы уже имели случай убедиться, капитан Деверилл — человек с характером. Кроме того, его может привлечь сюда и любопытство.

— Как он сможет прийти? Что скажут люди? Что ты можешь сказать ему?

— Я всегда могу притвориться, что никакою изнасилования не было — и для этого мне даже особого актерского таланта не потребуется.

— Ублюдок! — прекрасное лицо Тиффани исказилось так, что стало почти уродливым, а в глазах горела жажда смерти. Ее отвращение к нему, страх и опустошение, мечта по освобождению от него — все ясно читалось в каждой черточке ее лица. — О Боже, как я хочу, чтоб ты сдох! Какой вдовой бы я стала… какой веселой вдовой!

— К счастью, я в превосходном здравии, и для тебя гораздо умнее будет желать, чтоб я таковым и оставался. — Уверенный голос Рэндольфа не дрогнул. — Помни, что Антону нужен банк, который бы его финансировал. Помни, что он нуждается во мне, а не в тебе. А также, как бы ты ни была умна, Тиффани, ты не способна провести один из крупнейших банков Америки сквозь грядущие бурные времена и подготовить наших сыновей к роли, что им суждено сыграть. — У двери он остановился. — Ты сделаешь в точности то, что я тебе сказал — ни больше и ни меньше. Я намереваюсь заключить эту сделку с Антоном, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни, — потому что я не буду побит — никем и никогда! — Он бросил на нее уничтожающий взгляд и вышел из комнаты.

Тиффани упала в кресло. Ее ноги дрожали, лоб покрылся испариной. О, Господи, как она ненавидела быть женщиной, проклиная слабость женского тела, предававшего ее в критические мгновения, страдала от физической невозможности противостоять Рэндольфу. Единственным временем, когда она была счастлива, что родилась женщиной, с горечью подумала Тиффани, были лишь те короткие часы, которые она проводила в объятиях Рэйфа Деверилла.

Она подняла голову и увидела, что Рэндольф пересекает сад, чтобы поговорить с Полиной. Только через несколько минут, когда скверна, вызванная его присутствием, казалось, пошла на убыль, сверхчеловеческими усилиями воли Тиффани удалось совладать с собой. Она должна завоевать себе свободу. Она заплатит любую цену за эти акции — любую!

Рэндольф пригласил Антона на прием устно. Наконец-то, подумал Антон, — акции! Но чувство предвкушения победы явно потускнело, когда Рэндольф небрежно упомянул, что Миранда и Рэйф тоже приглашены. Корты жаждут триумфа, сказал себе Антон в пятницу вечером, собираясь в гости. Ему хотелось, чтобы Тиффани не была столь склонна к драматическим эффектам. Лично у него не было ни малейшего желания торжествовать на глазах у Миранды, а также оказаться в таком узком кругу с Мирандой и Полиной одновременно. Партия стала исключительно запутанной и стала вестись за пределами привычной ему территории. В будущем, решил Антон, мы будем иметь дела по возможности с мужчинами и стараться, чтобы спальня и контора были подальше друг от друга.

Стоило поразмыслить и над другой проблемой. Почему в список приглашенных включили Рэйфа?

Мысленно Антон представил себе всю эту шахматную доску, с которой так хорошо умел обращаться, и увидел, что партия в жестоком беспорядке. Правила нарушены и фигуры ходят совсем не так, как им положено. Это все из-за черной королевы, внезапно подумал он. Она обладает сильнейшим влиянием — ее желания разбить или завоевать противника определяют все ее ходы. Это разрушительное влияние, но она в этой партии самый интересный игрок.

Рэйф получил письменное приглашение, и понятия не имел, зачем его зовут. Но за двадцать четыре часа, протекших между получением приглашения и самим приемом, он начал разбираться в стратегии Рэндольфа. Это дерзкая затея, признавал он, — собрать вместе всех участников и, столкнув их лбами, посмотреть, что получится.

Вынужденное восхищение способностями Рэндольфа смешивалось в нем с исключительным отвращением к этому человеку. Как он ни старался, Рэйф не мог понять, что же связывает Рэндольфа и Тиффани. Как ни старался, он не мог представить, что у них уже трое детей. Тиффани очень изменилась и эти изменения проникли в самые глубины ее сердца и души. Ее голос уже не звучал так чисто, как колокольчик, а резкость, противоречивость ее характера были для него новы и глубоко тревожили.

Но когда Рэйф поправлял перед зеркалом свой белый галстук, он улыбался. Сегодня вечер, которого он ждал и… и чрезвычайно приятно, что Рэндольф так отлично подготовил сцену.

Первой реакцией Миранды было отклонить приглашение. Оно не могло быть ничем кроме ловушки — и самой лезть в нее ей не хотелось. Но затем она узнала от Антона, что они с Рэйфом тоже приглашены, и решила не оставлять Тиффани поле боя.

Из гардероба Миранда вынула самое вызывающее и роскошное из своих платьев. Из стола извлекла шкатулку с драгоценностями. Сегодня она покажет, кто настоящая алмазная наследница!

Когда-то она думала, что ничто на свете не сможет сделать ее красавицей, но отражение в зеркале доказывало Полине, что чудеса еще случаются. Кожа была чиста, хотя и немного желтовата, овал лица изящен, а темные волосы шелковисты. Сходство с Рэндольфом было заметно, но в карих глазах Полины, этих сияющих озерах, не отражалось ни капли жестокости, свойственной ее брату. Однако она сознавала, что перемены были не только плодом усилий Тиффани — восхищение в мужских глазах заставило ее расцвести еще сильнее.

Тиффани вошла в комнату и встала рядом.

— Я только хотела бросить критический взгляд на свою протеже. Хм, приемлемо, я полагаю, но затмишь ли ты Миранду Брайт? — Тиффани саркастически улыбнулась.

— Соперничать с Мирандой должна не только я.

Тиффани расхохоталась, уверенная в непобедимости своей красоты, в безупречности своего черного бархатного платья с низким вырезом и в том, что ничто на свете не сможет затмить грушевидный бриллиант на ее груди.

— Я восхищаюсь Мирандой, — задумчиво продолжала Полина. — Другим людям нужно бы бороться со своими душевными изъянами так, как она сумела победить свой физический недостаток.

— Тебе следовало адресовать это замечание своему брату.

Полина встала из-за туалетного столика, разглаживая полы топазового шелкового платья.

— Я должна прояснить одно обстоятельство, Тиффани — мою преданность брату. Если по какой-либо случайности мне удастся выйти замуж за Антона, не рассчитывай, что я стану использовать свое влияние на него в твою пользу.

И она выскользнула из комнаты.

Побледнев, Тиффани смотрела на себя в зеркало, встревоженная не бунтом Полины, а совсем по другой причине — то было осознание необходимости оставаться замужем за Рэндольфом. Она мечтала о разводе, — но он никогда ее не отпустит. Нет, борьба не на жизнь, а на смерть будет продолжена… или она осмелится пойти дальше? Неожиданно лицо в зеркале стало чужим, превратившись в меловую маску, пока Тиффани боролась с невысказанным… Затем она взяла себя в руки и спустилась по лестнице.