— Контрабанда алмазов вредит индустрии в целом.

— А какого дьявола я должен беспокоиться об алмазной индустрии? Только за то, что она и ее магнаты сделали со мной? А вам, как и всем, чертовски хорошо известно — что! Нет причины, почему я не имею права искать алмазы, добывать их и продавать? Почему я должен подчиняться диктату могущественного картеля?

— Вам должно быть превосходно известно, что дело в рыночной стабильности, особенно при продаже предметов роскоши, таких, как алмазы.

— К несчастью, стоимость алмазов, которые я добываю, отнюдь не столь велика, чтобы повлиять на рыночные цены!

— Где вы продаете камни?

— Ну-ну, Миранда, вы что, серьезно ожидаете, будто я отвечу на этот вопрос?

— По крайней мере, расскажите мне, как вы их нашли, — настаивала она.

— Я слышал, как и все моряки, истории, которые рассказывают в кабаках на побережье Кейптауна — истории о спрятанных сокровищах, золоте и алмазах. Был один готтентот, уроженец Юго-Запада, он клялся, что знает месторождение алмазов, но отказывался рассказать кому-либо о нем. Со временем большинство людей утратило к нему интерес, решив, что он плетет небылицы, надеясь вытянуть деньги на выпивку. Случилось так, что я сумел снискать его расположение, и за это он согласился проводить меня к алмазам.

— Почему вы поверили, в его историю? — ярость Миранды улеглась, сменившись глубокой усталостью.

— Я не был абсолютно уверен, но стоило рискнуть. Богом клянусь, стоило! По правде, мой маленький друг указал два источника алмазов. Один — который мы с вами посетили и другой — дальше по побережью, где я покупаю камни у бушменов.

— И сколько вы платите за карат?

Он рассмеялся.

— Деньги не помогут бушменам выжить в пустыне Намиб! Я плачу одеялами, ножами, продуктами, водой.

— Все вместе взятое много дешевле одного алмаза. Вы получаете несоразмерную выгоду, — язвительно бросила Миранда.

— Все относительно. Для бушменов алмазы все равно, что булыжники, а вода — ценнее всех сокровищ.

Миранда кивнула, неохотно признав логику его доводов.

— Когда мы отсиживались в кимберлийской Шахте во время осады, папа принес нам немного винограда, и Лора сказала: «Мы — в сердце алмазной шахты, но этот виноград — ценнее алмазов».

— Лора — очень умная женщина.

Они по-прежнему не садились, стоя друг против друга. Миранда все больше расслаблялась, побежденная силой собственных переживаний.

— Что ж, — устало сказала она, — алмазы помогли решить еще один вопрос. Я гадала, чем объяснить исключительную преданность вашей команды. Теперь я понимаю, что они верны алмазам, а не вам.

Он не ответил и даже глазом не повел.

— Вы не опасаетесь, что вас схватят?

— Постоянно опасаюсь. Немцы патрулируют берег на военных катерах — «Пантера», «Хабихт» и «Кондор» — вот почему я держу на борту «гочкис». — Он увидел удивление в ее взгляде. — А вы не заметили пулемет? Я рад, что, по крайней мере, хоть что-то у меня хорошо закамуфлировано. А как вы вообще догадались о моем бизнесе?

— Это было нетрудно, стоило лишь немного подумать. «Корсар» останавливался по пути туда и по пути обратно — высадить, а потом забрать матросов, которые добывали алмазы, пока мы были в Людерицбухте. Затем вы отослали алмазы домой с голубями, чтобы обойти южно-африканский закон, запрещающий лицу, не имеющему лицензии, владеть незарегистрированными алмазами. Также на «Корсаре» гораздо лучший двигатель, чем вы утверждаете, что помогает сэкономить время и обмануть подозрения портовых властей Кейптауна. Видите, не нужно быть гением, чтобы разгадать загадку вашего «понемножку того»… — Миранда сделала паузу. — Но я скажу вам, капитан, что меня взбесило по-настоящему, — тихо сказала она. — Не только контрабанда, хоть она мне и отвратительна, а то, что вы осмелились заниматься этим, когда я находилась на борту. Я, может, и глухая, капитан Деверилл, но это еще не означает, что я идиотка.

Рэйф шагнул к ней, но она шарахнулась прочь, чтобы сохранить дистанцию между ними.

— Я не считаю вас идиоткой, но должен признаться — не думал, что вы сумеете понять происходящее. Я совершил ошибку, и приношу свои извинения.

В ответ Миранда швырнула на стол пачку банкнот.

— Плата за проезд, капитан! Надеюсь, вы согласитесь, что я не постояла за ценой.

Он не взглянул на деньги.

— Вы сообщите обо мне в Детективное управление по алмазам?

Миранда глядела на него, с болью сознавая, что не может совладать с чувствами. Причины, о которых она говорила, были вполне реальны, но им противостояла ужасная правда: она не могла навредить ему, потому что начала тянуться к нему… доверять ему… любить его… и присутствие этой «домоправительницы» не поможет!

— Нет, — устало сказала она. — Вы не стоите хлопот. — Она отошла к двери и бросила взгляд на него, на его поношенную одежду, на жалкую обстановку комнаты. — Как вы верно подметили, стоимость алмазов, которыми вы спекулируете, никоим образом не способна повлиять на индустрию.

Он не хотел, чтобы она узнала о контрабанде, но возможно, это оказалось и кстати. Ее реакция была интересна! Интересно было все, что могло пролить какой-то свет на Миранду.

По велению судьбы алмазная нить протянулась сквозь всю его жизнь, сковала его против воли. С алмазами он сталкивался на каждом повороте — Мэтью и Лора, роль алмазных магнатов в англо-бурской войне, Тиффани и Филип, Миранда и страсть Брайтов и Кортов к алмазам произвели на него столь сильное впечатление, что эта хладнокровная, циничная контрабанда стала для него грубым ответом на их одержимость.

К тому же Рэйф достаточно знал себя, чтобы понять — его присутствие в этой части света не случайно. В Южной Африке он не завершил дел, тянувшихся еще с войны. Здесь он сбился с пути, и подсознательно надеялся, что здесь же снова сможет снова обрести его — и себя самого.

Он решил, что не допустит отъезда Миранды в Кимберли без попытки примирения; завтра ему нужно прийти на станцию проводить ее.

Кейптаунский вокзал был переполнен людьми, и Рэйфу пришлось проталкиваться сквозь толпу к платформе, откуда отправлялся поезд Кимберли — Йоханнесбург. К счастью, найти Миранду не составит труда, потому что она должна путешествовать в специальном роскошном вагоне «Даймонд Компани». Но когда Рэйф достиг барьера контролера, он вдруг осознал внезапную тишину, молчание в толпе и с удивлением повернулся, чтобы узнать причину.

К поезду на Кимберли надменно, царственно шествовала женщина в черном. Она была высокой, пальто ее было отделано соболем, а гладкие темные волосы венчала соболья шапка. Станционные огни подчеркивали блеск бриллиантов в ее ушах, когда она быстро, целеустремленно шла по человеческому коридору, который словно бы сам по себе открывался перед ней. С ней было несколько спутников, следовавших в кильватере, но никто, включая Рэйфа, их не заметил. Все глаза были устремлены только на это гордое, прекрасное лицо.

Рэйф поспешно двинулся назад, чтобы скрыться в толпе, и Тиффани Корт, не глядя по сторонам, миновала его, оставляя после себя аромат дорогих духов. Он долго, недвижно стоял на месте. Колесо свершило полный оборот. Он должен последовать за алмазными наследницами в Кимберли, и когда они с Тиффани встретятся лицом к лицу, он произнесет только одно слово: зачем?

Тиффани не хотела посещать Кимберли, но алмазы вынудили ее приехать. Безжалостно, против воли они влекли ее в Алмазный город, где она была зачата, влекли в самую сердцевину прошлого. Но в этой бездне не таилось больше чудес. Огонь угас, блеск ослабел, свет потускнел, несмотря на то, что дух не был сломлен. Тиффани облеклась в ночь, пойманная в ловушку злобной хваткой Рэндольфа и темной магией алмазов.

Стоя у окна и глядя в сад невидящим взором, она лихорадочно, неустанно крутила в пальцах грушевидный кулон. Он мерцал на бархате ее черного платья — ибо Тиффани больше не носила светлых, солнечных оттенков, ни пастельных, ни чисто белого; она одевалась в черное или насыщенные резкие цвета — алый, багряный, пурпурный и красный — символы ада, в котором она жила.