— Чудесная профессия, но, к сожалению или к счастью, мы не нуждаемся в них здесь. Время и отдых — единственные целители. Одно из преимуществ жизни в обратном направлении. На Другой стороне и докторов нет. Хотя у нас есть медсестры для людей и животных, и, конечно же, у нас есть доля психологов, психотерапевтов, психиатров и других специалистов по душевному здоровью. Даже когда с телом все в порядке, ты все еще можешь обнаружить, что разум... ну, у разума есть свой собственный разум. — Олдос смеется. — Что-то я отошел от темы.

— Так что с вакансией? Это идеально, верно? — Он улыбается Лиз.

Сначала работа показалась Лиз чем-то, что может ей понравиться, но сейчас она уже не так уверена. В чем смысл осваивать полностью новую работу, не говоря уже о совершенно новом языке, когда ей в любом случае придется вернуться на Землю через пятнадцать лет?

— Я просто не уверена, — говорит наконец Лиз.

— Не уверена? Но минуту назад ты казалась такой...

Лиз перебивает его.

— Это звучит круто, но... — Лиз откашливается. — Я просто думаю, что сначала мне нужно какое-то время для себя. Я до сих пор привыкаю к мысли, что умерла.

Олдос кивает.

— Совершенно естественно, — говорит он и кивает снова. Лиз видит, что он кивает, чтобы скрыть свое разочарование.

— Мне ведь не нужно решать сегодня, не так ли? — спрашивает Лиз.

— Нет, — говорит Олдос. — Нет, ты не обязана решать сегодня. Мы поговорим на следующей неделе. Конечно, вакансия уже может быть занята к тому времени.

— Я понимаю, — произносит Лиз.

— Я должен предупредить тебя, Элизабет. Чем дольше ты решаешь начать новую жизнь, тем сложнее будет.

— Моя новая жизнь? Какая новая жизнь? — Голос Лиз неожиданно становится жестким, а глаза холодными.

— А что такого? Эта жизнь, — говорит Олдос, — это новая жизнь.

Лиз смеется.

— Это всего лишь слова, не так ли? Вы можете назвать это жизнью, но в действительности, это только смерть.

— Если это не жизнь, то что это? — спрашивает Олдос.

— Моя жизнь на Земле. Моя жизнь не здесь, — говорит Лиз. — Моя жизнь с родителями и друзьями. Моя жизнь окончена.

— Нет, Элизабет, ты абсолютно, полностью и целиком ошибаешься.

— Я умерла, — говорит она. — Умерла! — срывается она на крик.

— Умерла, — говорит Олдос, — это немного больше, чем просто состояние разума. Многие люди на Земле могут провести целую жизнь мертвыми, но ты вероятно еще слишком молода, чтобы понять, что я имею в виду.

«Да, — думает Лиз, — я точно так же и думаю». Она слышит, как часы бьют пять.

— Я должна идти. Меня ждет бабушка.

Наблюдая, как Лиз убегает, Олдос кричит ей вслед:

— Обещай, что подумаешь о вакансии.

Лиз ничего не отвечает. Она находит машину Бетти, припаркованную перед Канцелярией. Лиз открывает дверь и садится. Прежде чем Бетти скажет хоть слово, Лиз спрашивает:

— Это нормально, если мы съездим к одной из Смотровых площадок?

— Ох, Лиз, это твой первый настоящий вечер здесь. Разве ты не предпочтешь заняться чем-нибудь другим? Мы можем делать все, что захочешь.

— Что я действительно хочу сделать, так это увидеть маму, папу и Элви. И мою лучшую подругу Зоуи. И некоторых других людей тоже. Это возможно?

Бетти вздыхает.

— Ты уверена, куколка?

— Я очень-очень хочу съездить.

— Ладно, — произносит, в конце концов, Бетти, — есть одна рядом с домом.

Осмотр достопримечательностей

— Я могла бы пойти с тобой, — произносит Бетти. Она останавливает машину на узкой полосе дороги, идущей параллельно пляжу. — Я не видела Оливию уже очень давно.

— Мама сейчас постарела, — говорит Лиз, — она старше, чем вы.

— В это сложно поверить. Куда же уходит время? — вздыхает Бетти. — Я всегда ненавидела эту фразу. Звучит так, будто время ушло на каникулы и вернется в любой момент. «Время летит» — еще одна фраза, которую я ненавижу. По всей видимости, время много путешествует. — Бетти снова вздыхает. — Так что, хочешь, чтобы я пошла с тобой?

Лиз меньше всего хочет, чтобы Бетти ее сопровождала.

— Возможно, я задержусь, — говорит Лиз.

— Эти места. Они могут быть опасны, куколка.

— Почему?

— Люди могут стать зависимыми. Это как наркотик.

Лиз смотрит на красный маяк с рядом светлых стеклянных окон наверху. Окна напоминают Лиз зубы. Она не может решить, маяк выглядит так, потому что улыбается или сердито ворчит.

— Как мне попасть внутрь? — спрашивает Лиз.

— Следуй по тропе, пока не достигнешь входа, — указывает Бетти из окна машины: деревянный настил, серый от воды и времени,  ненадежно соединяет маяк с сушей. — Затем поднимись на лифте на верхний этаж. Именно там ты сможешь найти Смотровую площадку. — Бетти вытаскивает из отделения для перчаток свой бумажник. Она достает из отделения для мелочи пять Вечных и кладет их в ладонь Лиз. — На это ты можешь купить двадцать пять минут времени. Этого достаточно?

Лиз думает, что понятия не имеет, сколько времени будет достаточно. Как много времени займет сказать прощай всему и всем, кого ты когда-либо знал? Двадцать пять минут — это чуть дольше, чем комедийное шоу без рекламы? Кто знает.

— Да, спасибо, — говорит она, сжимая монеты в руке.

В лифте Лиз стоит рядом со стройной блондинкой в черном платье-рубашке. Женщина тихонько всхлипывает, но так, чтобы привлечь внимание.

— С вами все в порядке? — спрашивает Лиз.

— Нет, конечно, я не в порядке. — Женщина смотрит на Лиз покрасневшими глазами.

— Вы умерли совсем недавно?

— Я не знаю, — говорит женщина, — но я предпочитаю скорбеть в одиночестве, если ты не возражаешь.

Лиз кивает. Она жалеет, что спросила.

Мгновением позже женщина продолжает:

— Я оплакиваю всю свою жизнь, и я несчастлива больше, чем ты можешь себе представить.

Женщина надевает солнцезащитные очки «кошачьи глаза». Приукрасившись, она продолжает плакать весь оставшийся путь на лифте.

Эта смотровая площадка, или СП, выглядит также, как и та, которая была на «Ниле», за исключением того, что она меньше. В помещении по всем сторонам окна и выстроенные в аккуратный ряд бинокли. Лиз замечает, что не каждый, кто посещает СП, выглядит таким же несчастным, как плачущая женщина в лифте.

В стеклянной будке рядом с лифтом сидит полная женщина средних лет с неудачной химической завивкой.  Она машет плачущей женщине, чтобы та проходила через турникет, который отделяет лифт от СП. Плачущая женщина сухо кивает и проверяет свое отражение в стеклянной будке смотрителя.

— Эта женщина любит собственное горе, — говорит смотритель, качая головой. — Некоторые люди просто любят всю эту драму. — Она поворачивается к Лиз. — Ты здесь новичок, так что я произнесу тебе свою маленькую речь. Мы работаем с 7 утра до 10 вечера с понедельника по пятницу, с 10 до 12 утра в субботу и с 7 утра до 7 вечера в воскресенье. Мы открыты триста шестьдесят пять дней в году, включая праздники. Один Вечный дает тебе пять минут времени, и ты можешь купить столько времени, сколько захочешь. Цена не подлежит обсуждению. Не важно, хочешь ты пять минут или пятьсот, — курс не изменится. Работа биноклей, должно быть, похожа на те, с которыми ты сталкивалась прежде. Просто нажми кнопку сбоку для изменения вида, поверни окуляры для настройки фокуса и вращай головой как тебе нужно. Меня зовут Эстер, кстати.

— Лиз

— Ты только что прибыла сюда, Лиз? — спрашивает Эстер.

— Как вы можете знать?

— Ты контужена, выглядишь недавно прибывшей. Не волнуйся, дорогая. Это пройдет, я обещаю. От чего ты умерла?

— Попала под машину. А вы? — вежливо спрашивает Лиз.

— Болезнь Альцгеймера, но думаю, что на самом деле меня убила пневмония, — отвечает Эстер.

— На что это было похоже?

— Не могу сказать, что я помню, — произносит Эстер со смехом, — и, по всей вероятности, это действительно хорошо.

Лиз выбирает бинокль под номером 15, который смотрит на землю. После всего времени, проведенного на «Ниле», Лиз устала от воды. Она садится на жесткий металлический стул и вставляет Вечный в отделение.