Эмили Рейли превратилась в Эмили Уэллс.

Чтобы сэкономить деньги, Эмили и Оуэн переехали в Бруклин. Эмили пошла в медицинскую школу, а Оуэн стал пожарным. Он не был уверен, что хочет всегда быть пожарным, но ему нравилась его работа и он хорошо ее выполнял.

В год, когда ему исполнилось двадцать шесть, Оуэн погиб, сражаясь с самым банальным пожаром в мире. Восьмидесятилетняя женщина оставила включенной конфорку; ее четыре кошки оказались запертыми в квартире. Первых трех кошек Оуэн обнаружил легко, но четвертую, молодую белую царапку по имени Кошка, не смог. Не подозревающая об огне кошка уснула в шкафу. Оуэн нашел Кошку только следующим утром. Она довольно облизывала лапы у подножия койки Оуэна на «Ниле». И он, и Кошка задохнулись в дыму.  «Я хочу пить», — промяукала Кошка. К сожалению, Оуэн не говорил по-кошачьи.

Оуэн трудно принимал свою смерть. Гораздо труднее умереть, когда ты влюблен. Из-за Эмили он делал все, что только мог, чтобы вернуться на Землю. Он пытался вернуться на корабле, но был обнаружен до того, как корабль покинул порт.

Он не был первым человеком, который пристрастился к биноклям на Смотровой площадке. Израсходовав огромное количество взятых взаймы монет, Оуэн смотрел на Эмили, пока его глаза не стекленели.

Он предпринял рекордное количество погружений к Колодцу — сто семнадцать раз. Иногда он ухитрялся пообщаться с Эмили, но в основном сводил ее с ума. Она невероятно скучала по Оуэну, и от его нерегулярных визитов становилось только хуже. Эмили бросила медицинскую школу. Она просто сидела дома, в ожидании, когда Оуэн вернется. В конце концов Оуэн осознал, что сотворил с ней, и понял, что надо остановиться. Он не хотел быть ответственным за разрушение ее жизни. Из-за опыта Оуэна с незаконным Контактом ему показалось естественным работать в Бюро. Теперь, в семнадцать лет, Оуэн работал в Бюро уже девять лет. У Оуэна не было много друзей, лишь несколько родственников, которых он редко видел. Раз в неделю — не больше и не меньше — он позволял себе наблюдать за Эмили через бинокли. Каждый вечер четверга он смотрел, как Эмили становится старше, в то время как он становится моложе. В тридцать пять лет Эмили стала ожоговым специалистом. Она вернулась в медицинскую школу осенью после смерти Оуэна. Она больше не вышла замуж и до сих пор носила обручальное кольцо. Оуэн тоже носил обручальное кольцо. Он купил новое на Другой стороне, взамен того, которое оставил на Земле.

В определенный момент Оуэн понял, что он, вероятно, больше никогда не увидит Эмили снова. Он подсчитал. По всей видимости, к тому времени как Эмили попадет на Другую сторону, Оуэн уже вернется обратно на Землю. Он научился жить с этим фактом, но даже десять лет спустя единственным человеком для него оставалась Эмили Рейли.

Когда люди спрашивали, женат ли он, он отвечал, что женат. Это утверждение казалось одновременно ложью и истиной. Неудивительно, что Оуэн часто чувствовал себя предателем. Как может он советовать другим людям то, что он сам был не в состоянии сделать? Когда он встречал человека вроде Лиз, ему становилось особенно стыдно. На его взгляд, она обоснованно хотела двигаться дальше, а он мешал ей в этом процессе. Оуэн чувствовал потребность загладить свою вину.

И поэтому Оуэн предпринимает погружение в Колодец, первое за многие погружение по личным мотивам. Он выглядывает через край Колодца и быстро находит дом Лиз в Мэдфорде, штат Массачусетс. Оуэн находит Элви, сидящего за кухонным столом и пьющего стакан яблочного сока.

Поскольку ранее Оуэн совершил много погружений, он довольно опытен в установлении Контакта.

Поэтому, когда Оуэн говорит через Колодец, в старом доме Лиз включается только один водопроводный кран.

— Привет, — говорит Оуэн.

Элви вздыхает:

— Вы ошиблись домом. Я знаю только одного умершего человека — это моя сестра Лиззи.

— Я тоже знаю Лиз.

— Ага, — произносит Элви, — если увидите ее, скажите, что я сержусь. Я ничего не нашел в гардеробной и попал в большие неприятности.

— Ты был в неправильной гардеробной, — говорит Оуэн. — Он находится под половицами в гардеробной Лиз.

Элви ставит на стол свой стакан:

— Скажите, а вы вообще кто?

— Я полагаю, ты можешь называть меня другом Лиз. Кстати говоря, ей очень жаль, что она втянула тебя в неприятности.

— Хорошо, скажите ей, что я скучаю по ней, — говорит Элви. – Она была хорошей сестрой большую часть времени. Ох, и поздравьте ее с Днем благодарения.

Отец Лиз входит в кухню. Он выключает кран.

— Почему ты снова оставил воду бегущей? — спрашивает отец Элви.

— Это случилось само по себе, — отвечает Элви. — И, папа, пожалуйста, не сердись, но я должен тебе кое-что показать в гардеробной Лиз.

Оуэн остается смотреть, как Элви ведет отца вверх по лестнице. Он наблюдает, как Элви открывает неплотно сидящую половицу с левой стороны. Он наблюдает, как Элви вытаскивает обернутую фольгой коробку с открыткой, на которой написано «Папе».

Когда час спустя Оуэн возвращается на поверхность, его поджидают коллеги из Бюро.

* * *

— Я просто подумал, тебе хотелось бы знать, что он получил свитер. — Оуэн неловко стоит напротив рабочего стола Лиз в ночь перед Днем благодарения. Хотя День благодарения не является официальным праздником на Другой стороне, многие американцы продолжают его отмечать.

— Ты отправился к Колодцу для меня?

— Твой брат… Элви, не так ли?

Лиз кивает.

— Элви передал счастливого Дня благодарения.

Оуэн поворачивается, чтобы уйти.

— Подожди. — Лиз хватает Оуэна за руку. — Подожди минуту, ты не можешь просто уйти!

Лиз обнимает Оуэна:

— Спасибо.

— Не за что, — произносит Оуэн хрипло.

— Ему понравился свитер? — спрашивает Лиз.

— Он полюбил его. Он подходит к его глазам, как ты и говорила.

Когда Оуэн произносит это, он понимает, что свитер также подходит к глазам Лиз.

Лиз садится в свое кресло.

— Я действительно не знаю, как тебя отблагодарить.

— Это часть моей работы.

— Часть твоей работы — подарить свитер моему отцу?

— Ну, технически нет, — признает Оуэн.

— Что еще сказал Элви?

— Он сказал, что ты была хорошей сестрой. Точнее говоря, он сказал, что ты была хорошей сестрой большую часть времени.

Лиз смеется и берет Оуэна за руку:

— Приходи ко мне домой на ужин в честь Дня благодарения. Ну, это дом Бетти и мой тоже. Бетти — моя бабушка.

— Я… — Оуэн отводит глаза.

— Конечно, — произносит Лиз, — это поздно, и у тебя уже, вероятно, есть другие планы.

Оуэн задумывается на мгновение. У него нет других планов. Обычно он избегает таких праздников, как День благодарения — праздников, которые нужно проводить среди близких людей. Даже спустя десять лет строить другие планы кажется предательством по отношению к Эмили. Как правило, в праздники Оуэн в одиночестве ужинает в столовой.

— День Благодарения — это так странно, — говорит Оуэн. — Я имею в виду, почему многие из нас до сих пор праздную его здесь? Это просто привычка? Мы просто делаем то же, что и всегда?

— Послушай, ты не должен приходить, если…

Оуэн прерывает ее:

— И едва ли люди думают обо всех этих колонистах и индейцах здесь, и это не имеет абсолютно ничего общего с тем, что находится здесь. И все же в День благодарения, вопреки себе, я всегда испытываю это чувство, хочу загладить свою вину и съесть пирог. Это предопределено во мне. Почему?

— Я знаю, о чем ты. В прошлом сентябре мне хотелось купить школьные принадлежности, несмотря на то, что я больше не хожу в школу, — произносит Лиз. – Хотя с Днем благодарения все немного по-другому. Я думаю, это то, что ты можешь сделать, чтобы быть похожим на людей, оставшихся дома. Или чтобы быть ближе к людям, оставшимся дома. Ты ешь пирог, потому что они тоже едят пирог.

Оуэн кивает. Весь этот разговор о пироге неожиданно направляет Оуэна в нужное настроение для этого.