— Ладно, спасибо… — растерянно сказала Маша.

Отойдя от бабушки, она начала судорожно думать, что могло случиться с Кириллом. Почему он не пришел? Может, его задержали дома? Маша решила немного подождать. Она бродила вокруг, с волнением вглядываясь в дверь подъезда. И каждый раз, когда она открывалась — Машино сердце замирало, но напрасно. Из подъезда выходил кто угодно, только не Кирилл.

Через двадцать минут волнительного ожидания, Маша все же решила позвонить. Гудки. И снова гудки. Абонент не отвечает. Она снова и снова пыталась дозвониться Кириллу, но ответа не было. Ее сердечко билось все сильнее. С ним наверняка что-то случилось!

— Извините еще раз, а вы не знаете, в какой квартире живет слепой парень? — осторожно спросила Маша старушку, все еще сидящую возле подъезда. Обычно такие бабушки знали все.

— Как не знать, знаю! В пятьдесят шестой. Третий этаж, вторая дверь направо! — ответила всезнающая старушка.

— Спасибо, — кивнула Маша.

Ей уже было все равно, как она будет выглядеть перед родителями Кирилла, просто нужно было удостовериться, что с ним все в порядке. Воображение уже рисовало страшные картины, где Кирилл снова лежит на траве, его очки разбиты, а трость где-то далеко. Добравшись до нужной квартиры, Маша, немного подумав, все же нажала на кнопку звонка. Дверь ей открыла заплаканная пожилая женщина в цветастом переднике, и от ее вида стало еще страшнее. Точно что-то случилось!

— Здравствуйте! Извините, пожалуйста, а Кирилл дома? — собралась с духом Маша. Она догадалась, что перед ней стоит его мама.

— Здравствуйте. А вы кто? — женщина высморкалась в платок, который она достала из своего передника.

— Я Маша, его друг. Он же дома, да? С ним все в порядке? — взволнованно спросила девушка, теребя ремешок сумочки. Она невольно наступила на порог, хотя ее и не приглашали в квартиру, но очень хотелось поскорее узнать, что же здесь произошло.

— Он дома, но… ох… проходи, деточка… — Добрая женщина впустила девушку в прихожую.

Маша осторожно вошла и прикрыла за собой дверь. Услышав, что Кирилл дома, ей стало немного легче. Но почему тогда его мать плачет? И из-за чего не вышел на улицу в назначенное время?

— Могу я его увидеть?

— Конечно, только он… немного не в себе сейчас. Кричит на всех, вещи в комнате разбросал… ох… — женщина тяжело вздыхала.

Слова мамы Кирилла испугали Машу, но она не собиралась отступать. Наверное, ему просто нужна помощь. Женщина указала на нужную дверь, и Маша в нее тихонько постучалась.

— Уходи, — услышала она стальной голос Кирилла и сразу почувствовала, что он знал, кто находится за дверью.

— Кирилл, я… — начала Маша. Его мама, стоя у нее за спиной, сокрушенно покачала головой, потому что ей было одновременно стыдно и больно за сына.

— Ты что, оглохла?! Уходи! — громче крикнул он, но Маша не послушалась.

Слегка надавив на ручку двери, она вошла и увидела Кирилла. Он сидел на стуле возле окна, сложив руки на колени. Если бы она не знала, что он слеп, то подумала бы, что он смотрит вдаль, настолько был сосредоточен в тот момент.

— Привет, — тихо сказала Маша, закрыв за собой дверь.

— Уходи, — повторил Кирилл, не оборачиваясь к ней.

Она видела только его спину, но уже чувствовала, что он снова настроен враждебно. Что-то переменилось в Кирилле, а ведь только недавно ей удалось немного расшевелить его! Но Маша не собиралась просто так отступать. Она разгладила юбку, убрала за ухо прядь волос и медленно подошла к Кириллу.

— Почему я должна уйти?

— Потому что. Уходи! — упрямо повторил он, не оборачиваясь.

— Кирилл, почему ты не пришел на нашу встречу? — Маша остановилась у него за спиной.

Он уже слышал ее дыхание и чувствовал сладкий запах духов, от которого кружилась голова. Но Кирилл тут же сбросил пелену наваждения и громко сказал:

— Потому что мне не нужна твоя жалость, я уже говорил это! Оставь меня в покое! Иди к своему спортсмену, ты же с ним хочешь гулять!

— Я не хочу с ним гулять, я хочу гулять с тобой, — спокойно ответила Маша, не повышая тона.

— Перестань врать! — поднялся со стула Кирилл и повернулся к ней.

Она снова увидела его глаза, не спрятанные за темными стеклами очков, прямо как тогда, в парке. Невольно Маша залюбовалась ими. Кристально-голубые, как вода горного озера, только сейчас в этом озере был шторм. Как бы парадоксально это ни звучало.

— Чего ты пялишься на меня! Вали к своему спортсмену, поняла?! А меня оставь в покое! — воскликнул Кирилл, чувствуя ее пристальный взгляд.

— У тебя, правда, очень красивые глаза, — Голос Маши дрогнул.

— Меня тошнит уже от тебя и твоего вранья! Проваливай отсюда! — взорвался Кирилл. — И никогда больше сюда не приходи, поняла?!

Слезы обиды и горечи навернулись на глаза у Маши, и она их сдерживала с большим трудом. Слова Кирилла больно ранили ее в самое сердце.

— Кирилл, я сейчас все объясню… — тихо сказала она, почти переходя на шепот.

— Я не хочу ничего слушать! Даже рад, что слепой, потому что видеть тебя не хочу! Уходи!

Сглотнув слезы, Маша толкнула дверь и выбежала в прихожую. Она вылетела на лестничную клетку, перепрыгивая через несколько ступеней. Слезы лились из глаз, не переставая, а в ушах звенел его голос: «Уходи! Уходи! Уходи!».