— Не знаю, — равнодушно пожала она плечами, — он меня ненавидит.

— Как это? — чрезмерная заинтересованность Насти ее настораживало, конечно, Никита многим девушкам был симпатичен, но ее какая-то осторожность по поводу Офелии вызывало неприятные ощущения. Девушке казалось, что возможно подруга воспринимает ее как соперницу, от чего было смешно, конечно, ведь он хотел лишь на место поставить Офелию и ему может просто понравилось издеваться над ней.

— Зря ты убежала из класса. Если ребята не поверили ему сразу, то твоё поведение выглядело весьма и весьма сомнительно, — забавлялась Катя.

— Вот с ним то мне и стоит поговорить, чтобы он отвалил от меня, — от этой мысли она неприятно поморщилась, — Блин, но это так стремно просить и унижаться! Ещё один повод для него получить удовольствие, если признаю, что струсила.

— Знаете, что я не понимаю? Почему такое клише с трусиками? Ты вполне могла забыть у него, например, резинку, — засмеялась Катя и получила толчок от подруги.

Офелия тихо открыла дверь в квартиру и, стараясь не шуметь, зашла в прихожую, в надежде, что родители спят, но тут внезапно появилась мама из дверей кухни.

— Ты где шляешься в такое время? — вид у мамы был уставший и разгневанный, девушка поняла, что она ждала ее и специально не легла спать.

— Мам, я с девочками была, — тихо сказала она, стараясь не смотреть в выпученные от злости глаза мамы. В гневе у мамы было очень страшное выражение лица: брови были опущены и сведены, а между ними образовались глубокие вертикальные морщины, рот приобретал прямоугольную форму, а губы сжались в две тонкие полоски.

— Ты вообще нас не уважаешь? Ты кого нибудь предупредила, что уходишь? Ты вообще не имеешь права без нашего ведома уходить!

Офелия понимала, что если станет отпираться все будет хуже, мама уже никогда от неё не отстанет и будет вводить новые санкции против неё. Наира Ахмедовна ни раз отбирала у неё телефон в качестве наказания, чётко контролировала когда и во сколько приходит домой со школы и действительно ли находится дома. Были применены даже меры домашнего ареста, к чему Катя уже давно привыкла. Хоть подруга и шутила над этим, называя это дикостью, но надо признать, что всегда относилась ко всему этому очень лояльно и никогда не критиковала семью подруги.

— Извини мам, эта больше не повторится, — ни капли не сожалея произнесла она, зная, что спорить бесполезно. Мама молча смотрела, как дочь раздевается и бросила ей в спину последнюю фразу, когда та собралась к себе в комнату:

— Ты изменилась, только не знаю, в чем причина…

Офелия написала Толику, что ждёт его для разговора за школой на большой перемене. Это было любимое место для курильщиков, там обычно почти всегда стояли старшеклассники. Когда девушка подошла к договоренному месту, мимо неё прошла компания парней. Среди них она заметила своего недоброжелателя. Заметив ее, он остановился, как и ее дыхание.

— Я догоню, — не отводя взгляда от чёрных глаз крикнул он.

— Ну-ну, — в ответ донестись веселые крики ребят, — Давай, обломай ее, — на это он никак не отреагировал, а лишь смотрел ей в лицо. Офелии показалось, что взгляд был вопросительным.

— Так что там с трусиками? — улыбнулся он, — Зайдёшь? — его руки расслабленно были опущены в карманы брюк цвета темный беж.

— Я не пойду домой к курящему парню, — девушка, почему- то решила подыграть и не стала сдерживать улыбку. Никита посерьёзнел и снова разглядывал ее лицо, пытаясь что-то понять.

— А если скажу, что не курю? — без иронии предложил он, и Офелия не поняла серьезность его намерений, он шутит или правда зовёт к себе? Она напряглась и, скрестив руки на груди, нахмурила брови.

— Мне это не интересно! Иди куда шёл! — в этот момент парень неожиданно начал делать шаги к ней, криво улыбаясь, а Офелия попятилась назад. Сердце бешено колотилось от его взгляда и сокращения расстояния между ними. «Что ей делать дальше?» — крутилось в голове, — «Толкнуть? Убежать? Обозвать?» — путались мысли.

А что хочет сделать он? Снова унизить ее, обидеть? Или он просто играет с ней в кошки мышки? Тогда она мышка? По правилам этой игры ей следует убегать и всячески скрываться от него, иначе, поймай он ее, перед тем, как съесть, должен придушить! От собственных мыслей стало ещё страшнее. Снова мысли от том, что она совсем не знает парня. Возможно, он и вправду маньяк. Насильник, убийца, хоть и со смазливым лицом. В память стрельнул текст из любимого романа, который она перечитывала снова и снова, поэтому запомнила наизусть;

«Боги, боги мои! Как грустна вечерняя земля! Как таинственны туманы над болотами. Кто блуждал в этих туманах, кто много страдал перед смертью, кто летел над этой землей, неся на себе непосильный груз, тот знает. Это знает уставший. И он без сожаления покидает туманы земли, ее болотца и реки и с легким сердцем отдаётся в руки смерти зная, что только она одна успокоит его…»