Ничего отвечать не хотелось, но было не понятным зачем ей это нужно, почему ей не все равно на сочинение подруги, ведь учеба волновала барышню в последнюю очередь.

Катя наоборот при любом удобном случае устраивала подруге полнейший разгон со всеми эпитетами. Вот и на этот раз, когда Офелия сидела дома и искала миллион способов как провести свой пятничный вечер, дабы не сесть за свою несчастную и скудную работу, как вдруг ей поступил звонок от подруги.

— Позволь поинтересоваться, что ты сейчас делаешь? — начала Катя сразу с возмущений.

— Что-что? — прозвучал глухой голос Офелии, — Кхм, делаю что угодно, только не эссе!

— Быстро бросай все и приходи в кафе, твой соавтор тусуется тут с друзьями, а ты там как дура сидишь за общей работой! — чуть не крича, справедливо потребовала Катя. Офелию пробрала злость и, с минуту помолчав, сказала:

— Хорошо.

И действительно, обстановка в заведении обещала быть не предсказуемой и чрезмерно упоенной веселье. Она уверенно направилась к одноклассникам и, холодно оглядев присутствующих, обратилась к Никите.

— Что ты тут делаешь? — от удивления Никита поперхнулся колой и засмеялся ей в лицо.

— А ты собственно кто такая, моя мамочка?

— Ты целую неделю отлынивал от заданной работы, я что сама должна писать? Осталось меньше двух дней до сдачи, а у нас ещё ничего не готово! — улыбка с лица парня исчезла мгновенно. Сузив глаза он зашипел:

— Ты ничего не написала? — она похолодела от страха, но нашла в себе силы ответить.

— Нет.

Парень не отрывался от неё и пытался прожечь свои демоническим взглядом, вдруг стало нестерпимо тяжело стоять перед ним, не зная на что ещё он способен. Колени задрожали в тот момент, когда он вскочил с места и стремительно пошёл на неё. Он схватил ее руку и немного отвёл от компании друзей в сторону, швырнул как котёнка. Сделав шаг к ней и подбоченившись, он смотрел угрожающим взглядом, снова он использовал этот приём, чтобы просто подавить ее волю и подчинить себе, думала она.

— Ты чего выделываешься, м?

— Никита, — мягко произнесла девушка, желая успокоить его и остудить его пыл, — у меня не получается, не понимаю, что со мной, просто помоги мне немного, — умоляюще просила Офелия. Его мышцы лица явно смягчились, а руки опустились и глаза забегали.

— Угу, ты зубрилка, дури кого-нибудь другого! Не получается у неё, — забурчал он, — Мстить решила? — зло усмехнулся он.

— Давай хотя бы разок попытаемся, может вместе дело быстрее пойдёт и напишем все за час, а если нет, то я все сама допишу.

В надежде на его милость она смотрела ему в лицо своими большими бездонными глазами, ожидая проявления его человечной стороны, все же веря в эту сторону. У неё нет причин в это верить. А разве вера не исходит от сердца и от неведения? Нельзя поверить в то, что можешь увидеть — это знание. Она поверила ему в тот вечер, когда закружилась с ним в танце, его глаза затуманили ее разум, а слова, произнесённые с нежностью, покорили ее сердце, руки прожгли ее насквозь и навсегда, поэтому она может верить и надеяться, единственная отрада для любящего безответно, не так ли? Немного подумав, он улыбаясь предложил:

— Если хочешь писать вместе, приходи завтра вечером ко мне, к пяти часам примерно, замётано? — на его лице играла лукавя усмешка, которая не могла не вызвать жуткий трепет.

— Никита, — взмолилась та.

— Что?

— Зачем ты делаешь это? — он раздраженно цокнул языком и твёрдо заявил:

— Я все сказал, это мои условия!

Парень уже ничего не желая слушать, развернулся и ушёл.

***

Пятничным вечером друзья весело проводили время в школьном кафе и, когда все начали расходиться, Никита предложил Глебу продолжить где-нибудь веселье. Обратившись за помощью к брату, тот пригласил ребят в ночное заведение предназначенное для сугубо мужской компании. Молодые люди тут же загорелись этой идеей и прямо из кафе поехали по адресу указанному в смс-сообщении, отправленным Лешей.

Брат встретил их у входа, но как он договорился об их пропуске, так и осталась тайной за семью печатями, но скорее всего тут не обошлось без парочки зелёных бумажек. Играла медленная, приятная музыка призывающая откинуть все моральные принципы и устои общества, залиться вином и отдаться в цепкие лапы хищниц, умело извивающих у шеста. Глеб в оцепенении стоял посреди зала разинув рот.

— Такое я видел только в кино, — не сводя глаз от сцены произнёс он. Никита с усмешкой посмотрел на него и сказал:

— Катюха такое точно не умеет, — братья засмеялись, а Глеб, презрительно нахмурившись, ушёл к барной стойке.

— Правильно, сначала нужно немного выпить, — одобряюще закивал Лёша и крикнул бармену: — Любезный, нам три текилы, после ещё три.

Так парням удалось хорошенько снять напряжение и некую неловкость. Заплатив не маленькую сумму за отдельный столик, компания расположилась не далеко от сцены, но нимфы все же больше порхали возле взрослых и солидных мужчин и, вероятнее всего, с толстым кошельком. А те тем временем все время, не переставая, подсовывали им деньги в трусики и одаривали их хлопками по попе.

Подобное зрелище показалось Никите омерзительным. Насмотревшись на хамское поведение окольцованных мужчин, ему стало в тягость пребывание в таком месте. Он обратил внимание на своих спутников и решил потерпеть, так как они отлично проводили время без тени неприязни и отторжения.

Чтобы не сильно загоняться он решил сходить за выпивкой. Было уже почти полночь, а народ все пребывал и ему пришлось обойти зал, чтобы выбраться к бару. Его глаза скользнули по всем гостям и встретились с парой распахнутых от удивление серо-зелёных глаз смотревших прямо на него. Парня словно молния шандарахнула, он стоял месте не зная как повести себя.

Это был его отец! Но почему рядом с ним сидела одна из танцовщиц, девушка обвивала его шею рукой, а длинную ногу закинула на его колени и что-то говорила ему на ушко. Он разочарованно усмехнулся, сжимая руки в кулак. Голова ничего не соображала, все мысли были размыты спиртным. Чтобы не натворить ничего худого, он стремительно прошёл мимо парочки и выбежал из помещения. Парень бросился на перила, еле удержавшись и закинув голову, пытался словить ртом воздух, дышать было невыносимо тяжко. Он услышал громкие, но уверенные шаги, повернув голову, он увидел отца с лицо излучающим ярость, в глазах мелькало раздражение.

— Ты что тут делаешь, сопляк? — Никита неестественно засмеялся.

— Я? Это ты мне лучше скажи! Мать знает? — парень дрожал не ясно от холода или от негативных чувств, нахлынувших на него, — Нет? Может мне ее оповестить?

— Это не твоё дело! — голос отца ни чуть не дрогнул, он говорил четко и уверенно, ни капли не выдавая свою неуверенность, — Убирайся давай от сюда! Я с тобой завтра поговорю!

Он даже не дождался ответа и сразу вернулся назад к своим похотливым развлечениям.

Опустив голову Никита отрешенно посмотрел на свои руки и прошептал:

— Ненавижу тебя…

Гоняя по ночной Москве, он ясно ощущал дрожь в теле, но ярость оказалась сильнее. Совершенно обезумев от обиды и отвращения, не хотелось останавливаться. Пока он был за рулем железного коня, а спутницей ему стала ночь, могло показаться, что все происшедшее было сном. Огни сменяли друг друга, холода больше не чувствовалось, сердце бешено стучало, кровь бежала по венам и жар накрывал его с головой до пят. Он что-то кричал, это были то ли ругательства, то ли ропот на жизнь, но кому были адресованы его несчастья, кто мог услышать его голос? Небо? Бог? А верил ли он в Него? С мыслями о Боге он залился истерическим смехом. Где же Он сейчас, если Он реальность, а не выдумка? Тогда почему Он допускает такую боль? Теперь он ненавидел ещё и Бога! Он дал ему семью деньги, но так и не дал счастья, лишь пустоту внутри, которую так и не удалось ни чем заполнить.

— Слав? Это ты? — услышал Никита голос матери, доносящейся из кухни, внутри все больно сжалось.

— Нет, — глухо отозвался он, — это я.

Мама появилась в гостиной, по лицу пробежала тень разочарования, но она все же улыбнулась, криво и грустно, но все же улыбнулась. Никита бросил ключи на прихожий шкаф и устало взъерошил волосы, направляясь к лестнице.

— На удивление, сегодня ты рано вернулся, — осторожно произнесла мама.

Он остановился на против неё и заглянул ей в лицо. Красивое и ещё совсем молодое лицо, она ещё могла дать фору многим смазливым девчонкам его возраста. Нежная, фарфоровая кожа, ещё совсем свежие пухлые губы мамы, которые достались и ему генетикой. Ком застрял в горле, хотелось защитить ее от всего, что способно было ранить. Никита положил свою руку на ее ладонь, которая лежала на деревянных перилах и сказал:

— У меня голова разболелась. Я спать пойду.

В школу он не пошёл, никого видеть не хотелось, и вообще желания покидать свою комнату тоже совсем не было. Он так и пролежал в постели до полудня, пока мама не обнаружила, что он дома.

— Никита? — позвала она, стоя за дверью.

— Да, — простонал он в ответ.

— Ты что это в школу не пошел?

— Что-то плохо себя чувствую, — соврал парень.

— Выходи, пойдем обедать.

— Мам.

— Что?

— Папа дома?

— Нет, давно уже ушёл, — он облегчено вздохнул, осознавая, что если столкнётся с ним, то конфликта им не избежать. Ночь прошла, а злость ни чуть не стихла.

Приняв горячий душ, он оделся в домашние штаны и боксерскую майку без рукавов с характерными разрезами на спине в области лопаток. Они с мамой поели за обычной болтовнёй и он решил провести время за просмотром вышедших в последнее время фильмов. Зазвонил телефон, когда он мирно лежал на диване, безмятежно смотря в телевизор. Номер оказался не подписанным и незнакомым, немного подумав он ответил, хотя это не в его привычке, обычно на не знакомые номера он не отвечал.

— Да, — в ответ короткая пауза.

— Никита? — неуверенный писклявый и при этом девчачий голос прозвучал в трубке. Напрягшись он привстал.