— Я сама решу с кем мне быть, ясно? — Артур онемел от дерзости сестры и, изумленно пялясь на неё, он спокойно спросил:

— Ты че такая психованная?

— А ты че такой наглый, а, братишка? — оба в удивлении смотрели друг на друга, не зная, что ещё можно сказать. От стресса за весь день у неё разболелась голова и потерев виски она больно зажмурилась, — Я устала и пошла спать, — бросила она и услышала вслед:

— Ненормальная…

Надо признать, что за свой необдуманный поступок ей было жутко стыдно. А чего она ожидала? Что надеялась услышать? Признание в вечной любви? Это все сказки для слабоумных. Ромео и Джульетты никогда не было, миф. Единственное, с кем она могла согласиться, так это с Шекспиром, который говорил:

«Что есть любовь? Безумье от угара, Игра огнем, ведущая к пожару. Воспламенившееся море слез, Раздумье — необдуманности ради, Смешенье яда и противоядья.»

Не хотелось даже думать о том, что он мог рассказать всем о её опрометчивом признании, что с ней будет тогда? Остаётся только бежать от такого позора в другую школу. Бесконечные ядовитые насмешки она не сможет терпеть отставшие два года учебы.

«Нет, об этом лучше даже не думать».

Она не хотела верить в это, не хотела разочаровываться настолько сильно, что не сможет простить себе такое безумие — влюблённость в чудовище.

На часах было уже десять вечера. Папа, как обычно, лёг раньше всех, в последние годы он все чаще испытывал усталость и ничего не мог с этим поделать, ведь он был диабетиком. С того момента, когда семья узнала о недуге, Наира Ахмедовна посадила мужа на строжайшую диету, пришлось даже бросить сигареты. Сейчас все хорошо и он уже привык к своей диете, Гор даже говорил, что чувствует легкость и прилив сил с самого утра, чего не было раньше, когда он мог на ужин съесть, например те же калорийные голубцы.

Офелии пришла на телефон смс.

«Я в Смайле. Тут ещё и Никита, придёшь?»

Внутри все затрепетало, но ноющая боль в груди сразу же напомнила о себе.

«Мне все равно.»

«Может Настю ты и убедила, но не меня! Жду!»

Как всегда назойливая Катя в своём репертуаре. Это естественно, что она без слов понимала подругу, когда дружишь с человеком не один год, начинаешь понимать его с полувзгляда. Пусть Катя и догадывалась об её особом отношении к Никите, Офелия все равно не признавалась, ведь мысль становится истинной и живой, когда её произносишь, все остальное лишь пыль из людских предположений.

Зачем ей идти туда и стремиться искать его расположения? Для неё все уже ясно, как день. Он предпочёл делать вид, что ничего не слышал и ничего особенного не произошло, в таком случае, имеет ли смысл ходить по его пятам, в надежде на его благосклонность?

Она сошла сума. Напрочь растоптать свою гордость ради того, кто предпочтёт кого угодно, но не её. Офелия не находила себе места в муках выбора, в бесконечных раздумьях. Ей захотелось отпроситься у матери, вдруг она её отпустит и тогда выбор будет сделан за неё. Она быстро прошла на кухню и увидела, как в полном молчании за столом сидели Артур с мамой. Он сидел в своём смартфоне, а мама разгадывала свои сканворды.

— Мам.

— Да?

— Мне тут ненадолго нужно отлучиться в «Смайл», ладно? — мягко и деликатно спросила Офелия, одарив присутствующих милейшей улыбкой. Мама обернулась к дочери и всем своим видом показала своё негодование и уже тогда стоило понять, что любое убеждение будет безуспешным.

— Куда опять собралась? У вас там в этом кафе мёдом намазано? — махнув на неё рукой, она отвернулась, — Иди спать.

— Мамуль, я не одна пойду, — умоляла она, — Со мной Артур пойдёт, — Артур ухмыльнулся и, не отрываясь от телефона, сказал:

— Не-е-е, сестренка, я в телохранители не нанимался! Извиняй.

«Урод» — выругалась она, но вслух не осмелилась сказать, иначе пришлось бы извиняться перед «старшим» братом за такое неуважительное отношение. Как же её уже тошнило от вздорных и нелепых правил, но ей хотелось сделать ещё одну попытку.

— Мамуль, — она подошла к Наире Ахмедовной и села рядом на корточки, — Прошу, я быстро, это же не далеко.

— Офелия, — мама начала громче возмущаться, сверля дочь неприязненным взглядом, — Там что, пожар? Я сказала нет, — она встала на ноги, обиженная на весь свет собираясь уходить, как услышала:

— Правильно, она не успокоиться пока её не изнасилуют где-нибудь там…

Брат и так её взбесил за этот день, но это стало последней каплей для гнева и злости. Она ненавидела свою жизнь в тот момент. Удивительно, как в миг все в жизни потеряло радость, смысл и любовь. Она хотела упасть на пол без сил и вылить все слёзы, которые она так старательно сдерживала весь день, но что-то не позволило ей сделать этого. Она посмотрела на себя в зеркало и подумала, что имеет право потребовать от него, хотя бы пару слов о ней. Чтобы он сказал в лицо о том, что не хочет её видеть или что она ему противна, неприятна, пусть говорит, что угодно, только бы не оставил все так. Офелия стремительно направилась к выходу, набросила свою лёгкую стёганную куртку, быстро обулась.

— Офелия? — крикнула мама из кухни.

Девушка схватила ключи с тумбочки и вылетела из квартиры, как пробка, и бегом спустилась с лестницы. Пульс стучал так сильно, что было невыносимо больно в области затылка, головная боль так и не прошла, но она была уже на свободе и шла к нему не взирая ни на что.

Никита хоть и повторял, что эта девушка ненормальная, но не думал что каждый раз будет в этом убеждаться. Это были уже не просто странные выпады с ее стороны, а просто крайность, через которую не стоит переступать. Зачем бросаться такими сильными словами, неужели он сам побудил ее на это? Все его поступки были направлены на обратный эффект, а получилось как всегда не то, что ожидалось.

Он был зол, просто в бешенстве на неё, как она посмела притронуться к нему и почему не смог предвидеть этого? Конечно, ему и раньше удавалось получать оплеухи от девочек, но ей он просто не мог позволить этого. Это очень сильно ударило по его гордости и самолюбию. Ему хотелось растоптать ее, унизить, но она не дала ему ни единого шанса на это.

Никита опешил от ее слов, от эмоций, испытанные ею в этот момент, заливаясь горячими слезами кричала и била его, больше не было гнева, была только жалость. Он не мог смотреть на неё, это вызывало в нем противоречивые чувства. Если бы он хоть раз взглянул, то с вероятностью в девяносто девять процентов он не смог сдержаться. От чего именно сдерживаться он не знал, но что-то определенно случилось бы. Эту девушку он мог очень сильно ненавидеть, презирать, жалеть, но только равнодушия к ней не будет никогда. Он не знал и не понимал отчего это, не сходит ли с ума, но чувства к ней всегда будут утрированные.

Никита лежал на диване, слушая музыку в наушниках. Его отец все ещё не вернулся из «командировки», а мама, как призрак, ходила по дому, не находя себе места. Проблем и без того выше крыши, а тут ещё и эта армянка привязалась. Он мечтал о том, чтобы мама прекратила свои мучения, заодно и мучения детей.

— Мам, — с возмущением он обратился к матери, которая стояла и заглядывала за шторы, — Может хватит маяться!

— Ты что-то сказал? — растерянно промолвила мама. Парень присел на диван и глубоко вздохнул.

— О чем ты думаешь? — Татьяна Львовна прошла и вдоль окон и села рядом с сыном.

— Ни о чем, Никит, — буркнула мама, — По твоему тону мне уже ясно, что ты опять чем-то не доволен.

— Да, — прикрикнул он, — Сколько можно думать о нем?

— Он — мой муж, — выпрямившись, гордо заявила она. Он укоризненно посмотрел на неё и грустно усмехнулся.

— Типо такая преданная, да? — мама улыбнулась, закатив глаза.

— Так говорят про собак, сынок.

— Да, — вздохнул он, — Но женщины тоже бывают преданными, как жены декабристов, — мрачно сказал он и перед глазами почему-то всплыл образ Офелии.

— Знаешь, как написал Некрасов? — они молча посмотрели друг на друга и мама продолжила:

Простите, родные! Мне сердце давно

Мое подсказало решенье.

И верю я твердо: от бога оно!

А в вас говорит — сожаленье.

Да, ежели выбор решить я должна

Меж мужем и сыном — не боле,

Иду я туда, где я больше нужна,

Иду я к тому, кто в неволе

Они немного помолчали и он тихо сказал:

— Да, сильно сказано, — и неожиданно для себя произнёс в слух, — Наверное, каждый мужчина мечтает о такой женщине.

— М-м-м, — в умилении протянула мама, взъерошив его волосы.

— Ты нам рассказывала, как вы с отцом полюбили друг друга? — Татьяна Львовна снова поникла вспоминая все былое.

— У нас не было, как таковой, романтики, Никит.

Она грустно вздохнула и откинулась на спинку дивана. Он знал, что родители были знакомы с восемнадцати лет и прекрасно помнил от том, как они рассказывали о знакомстве через родителей.

— Я влюбилась без памяти сразу же, как увидела Стаса, — на лице проявилась очень вялая улыбка сквозь боль, — Но на самом деле, это было выгодно лишь нашим семьям, для соития двух компаний, — она погладила сына по щеке и добавила: — Все ради денег, будь они не ладны.

Печаль, с которой она все это вспоминала, его тронула до глубины души. Восприятие семьи, как таковой, напрочь обесценилась в его глазах. Нельзя сказать, что они никогда не были счастливы, проблемы начались, когда Лёша перестал ладить со Станиславом Никитичем, тогда он выгнал старшего сына из дому. Никита часто замечал, как Лёша смотрит на отца, с любовью, глубоким уважением и болью — точно так же и мама смотрит на него. Эти два человека много чего могут ему простить, но не Никита, он не понимал, как можно простить такое предательство против сына, выставив его вон, или измену. Как?! Неужели парень просто не умеет любить по-настоящему, не умеет прощать?

«Может армяночка все-таки была права, говоря, что я не знаю, что такое любовью?»

— Как узнать, что влюблён? — вопросительно смотря на маму, спросил он. Она положила свою ладонь на его кисть и ответила: