Настроение начало подниматься, парень принялся активнее включаться в разговор, чувство юмора склонялось шутить самые непристойные шутки, вызывая у присутствующих то укор, то сочувствие. Все ранее испытанные эмоции начали усиливаться, боль из-за разлуки нарастала до невозможного, злость по нынешним обстоятельствам перерастала в гнев, а Настя продолжала раздражать все больше.

— Вам парням от девушки только одного и нужно, не нужно пытаться выглядеть иначе, — пренебрежительно сказала Настя, продолжая затронутую друзьями беседу.

— Хм, эм, Настюш, твоя теория вероятно работает только не по отношению к тебе! — язвительно произнёс Никита после долгого молчания.

Девушка незамедлительно одарила его ненавистным взглядом.

— Не поняла?

— Ну как же, мне от тебя ничего не нужно было, поэтому я и бросил тебя.

Присутствующие примолкли с ухмылками на лице с удовольствие, наблюдая за бывшей парой.

— Какой же ты козел! — презрительно зашипела девушка, ядовито щуря глаза, а

он как обычно оскалился. — Я знаю, ради кого ты бросил меня, — Никита продолжал улыбаться и глумливо кивал головой. — Но не стоит на неё особо рассчитывать. Она сама мне сказала, что ты ей не нужен, ей все равно на тебя!

Девушка победно вздернула нос и, бравируя, отвела от него взгляд в сторону.

После сказанных слов он будто отрезвел, это как после хорошего застолья с выпивкой получить хороший удар по голове. Ему почему-то показалось, что она предала его, неужели она так просто откажется от него, вот так раз и навсегда?

Она говорила с Настей о нем, как конкретно выражалась в его адрес, что она почувствовала когда узнала, что он свободен? Голова разрывалась от потока вопросов. Он узнал то чувство, которые двигало им когда-то — это ненависть, ей удалось вновь разбудить в нем, казалось, полностью потухшие в нем чувство. Он не знал, что Офелия, которая строила из себя скромную недотрогу, может открыться с новой стороны, противоположной, высокомерной, стервозной и крайне жестокой особой. Девушка, которая запала ему в душу была не такой, которой стала Офелия, это нонсенс, это ложь, девушка, которой он посвятил множество стихов не могла оказаться змеей искусительницей. Неужто он хотел пригреть на душе не восточную красавицу, а первосортную крысу?

Он сомкнул зубы и нервно скрипел ими, а губы скрутились в трубочку парень снова стал мрачнее тучи, при этом сжимая руки в кулак. Он злился на неё и в то же время на себя, раз позволил ей тронуть его сердце, покорить и теперь бросить, как ненужную вещь.

— С чего ты взяла, что из-за неё? Я жалею, что потратил на такую, как ты, столько времени, а сейчас хочу расслабиться и получать удовольствие от свободы! — Зло зарычал он.

Компания ещё долго сидела в ночном заведении, упиваясь вином и общением друг с другом, теряя счёт времени, постепенно погружаясь в состояние наивной искренности и полного расслабления, головокружения и веселья, все это дарят спиртные напитки. Они снимают с человека любой страх и пленят своей лестью, внушая ему уверенность в собственной привлекательности, но после того, как человек выйдет из забытья, ему предстоит испытать на себе такие побочные эффекты как стыд, пустота, обман, одиночество и боль, разочарование и страх, это замкнутый круг и нескончаемая череда боли и страдания и края всему этому не видно.

Осознавая всю плачевность своего состояния, Никита полностью опустошенный и озлобленный возвращался в дом, который так же не имел для него значения, как и все радости, от которых он добровольно отказался.

— Никита, — донёсся встревоженный крик отца за дверью. — у тебя все хорошо? Я могу войти?

Как только парень попытался раскрыть веки, его голова тут же загудела так, что, зажмурившись, он прижал виски обеими ладонями, в желании угомонить гул. Невозможно, как от одного взмаха отснять, так сильно может болеть голова. Ручка двери повернулась и дверь медленно начала открываться и так Никита вспомнил, что ночью он то ли не успел, то ли просто забыл ее запереть, как обычно он делает в последнее время.

— Как ты? Время почти два часа дня, не хочешь встать? — подозрительно спокойно и тихим монотонным голосом спросил Станислав Никитич, но подобная манера разговарива сына только ещё больше раздражало.

Никита немного поворотился в постели, но быстро понял, что более лежать в кровати не мог, пока не вылечит своё похмелье. Он сбросил с себя одеяло, сел на кровать, свиснув ноги, и опустил голову, при это держа ее руками.

— Послушай меня, папочка, — произнёс Никита уставшим голосом, перебарывая нарастающую боль, — сделай мне одолжение, никогда не заходи в мою спальню, чтобы не испортить день с самого утра.

Тон сына Станиславу Никитичу явно не понравился, поэтому он сделал несколько шагов и встал перед Никитой, упирая руки в боки, посмотрел на него строгим, но заботливым взглядом, их взгляды встретились и задержались.

— Насколько сильно я опоздал с участием в твоём воспитании?

Никита грустно усмехнулся и со вздохом ответил:

— Думаю, по мне вполне возможно определить насколько, папочка.

Станислав Никитич выглядел раздосадовано и разочарованно, вид у мужчины был поникшим и опечаленным.

— Мне жаль, что ты стал таким.

— Поздно жалеть, — парировал Никита, понимая, что начинает злиться.

— Твоя мать ничему тебя не научила, — вырвалось у Станислава.

— Замолчи! — вскрикнул Никита, вскочив с места. — Ты не имеешь права говорить что-либо о ней! — краснея от вспыхнувшей ярости, он продолжал говорить с отцом на повышенных тонах. — Мама пыталась научить меня только хорошему, но, всегда слушая ее позитивные взгляды на жизнь, я сравнивал с твоим образом жизни и сам знаешь, ты не лучший пример для подражания!

— Хочешь сказать, что ничего хорошего не смог во мне разглядеть? Тебя послушать, так я исчадие ада! — он продолжал смотреть на сына с надеждой на какую-то проницаемость, но все зря.

Никита посмотрел на отца с грустной улыбкой, кривя уголком своих губ и медленно зашагал по комнате и снова повернулся к отцу.

— Посмотри на свою жизнь, отец! Ты успешен только в своё гребаном бизнесе, который нужен только тебе, — произнося в слух то, что сидит так давно на душе, он почувствовал как его нижняя губа дрогнула и в горле стало больно от приближения колючего комка. — Ты пустышка, как и вся твоя жизнь, старший сын сбежал от тебя, как только ему исполнилось восемнадцать, другой ненавидит тебя всем сердцем, друзей нет, с родными не общаешься, жена потратила на такого как ты всю жизнь, но все равно не смогла жить дальше, даже она ушла от тебя, — Станислав Никитич внимательно слушал сына и лицо его вдруг стало безжизненным и холодным, он опустил глаза в пол, как провинившийся ребёнок. — Что у тебя есть? — тише продолжил парень, собрав всю свою волю в кулак, только чтобы не раскрыть все свои эмоции. — О жизни человека говорят его успехи, а у тебя их почти нет и, отвечая на твой вопрос, я скажу: нет, у тебя действительно есть чему поучится, но это будут не самые лучшие качества, которые и так отразились на мне, возможно, именно из-за этого я тебя не переношу?! Потому что все равно становлюсь похожим на тебя, как бы мама не старалась изменить это!

Он смотрел на своего отца и понимал, что его жизнь может быть такой же, если он не обретёт себя, свою любовь, не познаёт истину бытия, не сможет найти то, ради чего сможет измениться, ради чего сможет открыть в себе качества, которые давно желают воскреснуть и зацвести. Насколько велик риск, что человек может прожить ту же жизнь, что и его родители, не девяносто ли процентов вероятности, что так и будет? Смотря на отца, он ничего не испытывал, только страх, безнадёжный страх, раз в начале осознанной жизни он идёт по накатанному пути, уверенно катясь вниз по жизненному склону. Надежда остановится самому и наконец свернуть с обманчивой тропы была не большая, но зато есть возможность, что найдётся человек, который захочет спасти его от самого себя. Тот, кто сможет дать ему себя смело и без остатка.

— Мне очень жаль все это слышать…

Никита не хотел слушать отца, поэтому резко перебил его:

— А мне жаль все это осознавать, поэтому выйди, пожалуйста, отсюда, я не хочу больше разговаривать с тобой, — Станислав Никитич не смог снова посмотреть на сына и, когда уже уходил, Никита бросил ему вслед: — Надеюсь, ты понял меня и больше не станешь входить ко мне в спальню!

Когда Станислав Никитич покинул его спальню, Никита словно изнуренный физическим трудом плюхнулся на край кровати, продолжая держаться за, казалось, огромную до невозможного голову. Хотелось и плакать, и злиться одновременно, он окружался себя на столько сильными негативными чувствами и эмоциями, что сделать свободно вздох и облегченно выдохнуть было невозможно. Его преследовало ощущение какой-то нечистоты вокруг, даже себя он ощущал полностью запятнанным.

Снова стук в дверь, но на этот раз она отворилась без предупреждения. Никита с трудом поднял голову и увидел перед собой брата, лицо которого было напряженным и серьезным, глаза его не скрывали осуждение, оно сверлило его своим суровым суждением по поводу брата и жаждало вырваться наружу, дабы успокоить пыл обладателя зелёных глаз.

— Ну что, ты наверно очень доловлен собой, да, братишка? — порицая брата, промолвил Лёша, смотря на него точно так же, как и Никита минуту назад глазел на разбитого отца.

— Лех, отвали от меня, умоляю! — еле-еле проговорил парень, потирая уставшее лицо.

— Ты прекрасно знаешь, насколько глубоко ранишь родного отца, каким же конченным циником ты стал! Тебе самому не противно от себя? — брат старался говорить спокойно, но то, сколько в голосе было обиды, поношения и безнадёжности, не могло оставить равнодушным никого.