Побег

Перед ее глазами родной брат девушки позволил себе вольность и в порыве гнева поднял на парня руку. Своими глазами она смотрела на эту душераздирающую сцену и ей казалось, что удары, предназначенные для него, получала она. Все тело болело, как будто по нему пробежались сотни коней. Стоя там, в окне, она будто застыла на месте как статуя, и не могла издать ни единый писк, казалось ей, но мозг по инерции издал такой вопль, что услышали все. Она сорвалась с места и пустилась в бегство на помощь к любимому.

Все лицо было мокрым от слез и пота, который собрался на лбу и над верхней губой от перевозбуждения. Все беды перестали ее тиранить и покинули, как только она очутилась в его больших и крепких объятиях. Его руки накрыли ее, как большие крылья орла, она растворилась в нем, отпечаталась не только на теле, но и в душе, навсегда на нем останется след от неё. Он стал чудом в ее жизни, спасением и вторым дыханием. Но в этот раз она все ещё задыхалась от слез, душащих ее, он получил от Артура не справедливо, ни за что. Она увидела, как сильно он любит, что не отрёкся от неё, не стал давать сдачи. Он был таким невообразимым и сегодняшние умы современных женщин никогда не поверят в его образ, многие сочтут его плодом воображения, но только она могла знать его истинную сущность.

Она жила в его сердце, когда смотрела в его глаза, когда доверяла своё тело в его объятия, она была готова умереть на его руках. Он был ее началом и концом. Девушка с ужасом осознавала, насколько зависела от него, только он имел такую страшную власть над ней и если он решит ею воспользоваться, Офелию больше не спасти. Она скорее умрет, чем разочаруется в нем — это ее беда, но что поделать?

Вернувшись домой, она быстро прошла в свою спальню и захлопнула за собою дверь, девушка заткнула уши, лишь бы не слышать мать и отца, только Артур помалкивал, оно и не удивительно, ему удалось вывалить на него свой гнев, всю чернуху, которая скопилась в нем. Он обрушил на парня, а остался ли он доволен проделанной работой — другой вопрос.

Она сидела на кровати в темноте, когда к ней вдруг постучали. Девушка обняла свои колени и, уткнувшись в ноги, замерла.

— Офелия, открой! — потребовал Гор Тигранович.

Мужчина снова постучал, но на этот раз сильнее и кулаком.

— Ты слышишь? Открой!

В этот момент к нему подошла супруга и двое принялись спорить. Одна говорила, что такое распутанное поведений плоды его баловства, а второй просил жену успокоиться и делился переживаниями о психическом состоянии дочери, он говорил, что дочь не отвечает ему и сейчас может сделать с собой все, что угодно.

— Ты что там задумала, а? — возмущённо восклицала женщина. — Сейчас же открой дверь!

— Убирайтесь! — рявкнула Офелия.

Наступило молчание, а после она услышала уходящие от ее двери шаги.

— Дочь, открой мне, — Гор Тигранович не сдавался.

Она была настолько зла, что решила высказать ему все, что она думает о них. Она решительно вскочила с места и со злостью распахнула дверь в комнату, направляя свой взбешённый взгляд на отца. Он решил не проходить к ней и начал говорить тихо, спокойно, в привычной ему манере:

— Что это сейчас было, м? — мужчина стоял перед ней с опущенными руками. — Как мне это понимать?

— А ты до сих пор не понял? — криво улыбнулась девушка и упёрла руки в боки. — Я люблю этого человека, а сегодня ты увидел, как сильно он любит меня!

— Ты не знаешь его, о какой любви может идти речь? — искренне недоумевал он.

— А что по-твоему я должна знать о нем, чтобы полюбить?

Мужчина вздохнул.

— Ты не знаешь, как этот человек живет, какие у него принципы и взгляды на жизнь, не знаешь его семью, родителей, по каким критериям строится их семейная жизнь!

Офелия устало прикрыла глаза и, успокоившись, продолжила:

— Ты прав, я не так хорошо его знаю, но не я его выбрала, — она увидела его образ перед глазами, его губы, его касания и на лице появилась улыбка, а в животе начало приятно щекотать от воспоминаний. — Его полюбило мое сердце, полюбила моя кожа, а я однажды просунулась и поняла, что если не увижу его сегодня, то буквально буду гореть в самом страшном адском огне, — она посмотрела на отца и попыталась передать ему ту уверенность, которой она обладала, ее дерзкий взгляд говорил о том, что она примет любой ультиматум и вызов.

Гор Тигранович наоборот почувствовал страх за дочь, на лице мужчины ясно читалось замешательство и растерянность. Какое-то время он молча смотрел куда-то в сторону, но когда собрался уходить, бросил дочери через плечо:

— Твоя мать снова права, ты обезумела! Готовься, ты скоро уезжаешь к тете и дяде в Адлер.

В этот момент на неё словно опрокинули ведро кипячённой воды. Все внутри задрожало от страха.

— Я не поеду и никто меня не заставит! — закричала она и хлопнула дверью, что есть силы.

Она прикрыла глаза и, обессилев, дала волю чувствам. Опустившись на пол, начала плакать, плакала громко, пренебрёгши родителями, которые наверняка все слышали за стенкой в зале. Союзников у неё не было, ей пришлось осознать это и принять, девушка поняла, что после этого не может более ждать озарения от родителей и действовать самой. Офелия решила, что ничего ей не оставили, кроме как убежать из дому к Кате, на несколько дней ей точно удастся остаться там. Родители Кати точно не отпустили бы ее обратно домой против ее воли, это будет длиться не долго, конечно, но пару дней точно дадут.

Офелия ещё обдумывала как ей незаметно улизнуть из дому, но однажды вечером ей удалось совершенно случайно услышать разговор матери с отцом. Они говорили о ней. Полюбопытствовавшая девушка не смогла устоять перед соблазном и осталась дослушать о чем идёт речь.

— Я сейчас же позвоню Инге, — серьёзно сказала мама и Офелия услышала еле уловимый звук кнопок телефона. — Только никто не должен знать, почему мы ее туда отправляем, хорошо?

По тяжелому вздоху отца можно понять, что решение, которое его заставляют принять, даётся мужчине крайне тяжело.

— Конечно, я что, сам себя опозорю, что ли?

— Вот, — удовлетворенно подытожила мама.

— Я видел ее глаза, наша дочь уже не та, кем была, — говорил папа с глубокой обеспокоенностью в голосе, но Наира Ахмедовна перебила.

— Конечно, она от рук отбилась из-за твоего бесконечного легкомысленного отношения к ее воспитанию! Помнишь, как в клуб отпускал? А эти бесконечные гулянки с подружками? Вот теперь и пожинай свои плоды, муж!

Повисла пауза. Мама никогда не считала себя виноватой, но ее излишняя строгость и запреты тоже сыграли не малую роль в их отношениях с Никитой. Она врала и убегала из дому ради него, именно из-за запретной составляющей Никита был для неё таким желаемым. А отношение отца к ней наоборот служило барьером на пути к нему, потому что Офелия знала, насколько для него ее выбор будет болезненным. Только этот факт так сильно отталкивал его от неё, но теперь, когда она почувствовала себя одинокой, ей не оставили попросту выбора.

— Я хотел, что бы она была счастлива, но теперь я сильно жалею обо всем, моя дочь опозорила меня.

Эти слова прозвучали точно так же, как кто-то хладнокровно выстрелит ей в сердце. В его голосе было столько горечи и Гору Тиграновичу было очень тяжело, во-первых, это признать-правоту супруги, а во-вторых, разочароваться в родной дочери. Он ясно чувствовал себя преданным, причём не справедливо. Она зажала рот ладонью, чтобы не выдать своего присутствия и слезы сразу брызнули из глаз.

— Ладно, я звоню? — спросила Наира Ахмедовна.

— Угу, скажи, что Офелия сильно переутомилась из-за учебы и приедет погостить на пару недель, — ответил Гор Тигранович и у Офелии прямо на месте от удивления глаза распахнулись и задрожали колени.

— Хорошо, я скажу ещё, что если все будет хорошо, она останется там до окончания учебы.

Оказалось, что отец совсем на знает, что такое предательство, лишить человека права выбора и отправить его в другой город, да ещё и без возможности вернуться — это предательство чистой воды. Неужели они считают это разумным и сможет ли она когда-нибудь простить им это? Жестокость матери больше не удивляла Офелию, но как отец согласился на такое, прекрасно понимая, что именно здесь вся жизнь его дочери. Он своими руками взял ее сердце в свои руки и раздавил, выдавив из него всю жизнь. Они не хотели, чтобы она жила, им нужен был без хребетный ребенок — овощ, каким она, в принципе, и была.

Имя — дороже него у этих двоих не было ничего. Ставить под сомнения отношения с собственным ребёнком ради уважения среди лицемерных людей, которые слабо понимают значение этого слова. Она была поражена от услышанного настолько, что и не заметила, как из ванной вышел Артур в сером махровом халате.

— Подслушиваешь, сестренка? — шипя, спросил он прямо над ухом, отчего она даже подпрыгнула.

Парень взял ее за предплечье и потянул ее за собой на кухню. Родители удивленно посмотрели на детей, Наира держала телефон у уха и угрожающее сузила свой взгляд, вскочив с места, ушла в соседнюю комнату, чтобы никто не помешал ее беседе.

Артур сел за стол и, откинувшись на спинку стула, безразлично сказал:

— Твоя дочь подслушивала вас!

Тяжелый взгляд отца упал на дочь, она искала в его глазах раскаяние, любовь и снисхождение к ней, но эти тщетные попытки были обречены. Он выглядел крайне несчастным, да в его взгляде была боль, но она не понимала боль за неё или за себя. Неужели его отцовское сердце не сомневается в своих варварских действиях по отношению к дочери, неужели его душа не кровоточит как ее? Сейчас между самыми родными людьми была выстроена огромная стена.

— Это уже не важно, скоро ты покинешь нас, — произнёс отец это так, будто каждое слово далось ему с болью.

Она стояла над ним и смотрела в его лицо, не веря в реалистичность происходящего, не могла поверить, что ее отец так поступает с ней. Офелия медленно опустилась на корточки перед отцом и подняла на него голову. Девушка взяла его руку в свою и, поцеловав ее, почувствовала, как ком застревает в горле и дыхание становится тяжелее.