Вследствие этого представители поколения рождения 1905 — 1914 гг. были инициативны в деле строительства и защиты социализма в СССР и потому видели в Советской власти действительно свою власть — власть трудового народа, частью которого были они сами.

К созданию же советского партийно-государственного толпо-“элитаризма” приложило усилия то поколение, юность которого, а не подростковый возраст, пришлась на гражданскую войну. Именно оно дало активистов бюрократов-приспособленцев, для которых органы Советской власти и партийного аппарата стали средством удовлетворения их личного и семейно-кланового своекорыстия, а идеям социализма и справедливости в обществе они были привержены лишь в той мере, насколько следование этими идеями позволяло удерживаться им во власти. Эта тема лицемерия по отношению к идеалам революции и коммунизма нашла своё отражение и в эпохальном произведении социалистического реализма — повести Н.А.Островского (1904 — 1936) “Как закалялась сталь”.

Именно к поколению рождённых в 1905 — 1914 гг. принадлежат многие деятели искусств, науки, системы образования, вооруженных сил, однако в своём большинстве не поднявшиеся выше уровня среднего звена в силу того, что поколение юных активистов гражданской войны в период их творческой активности было ещё относительно молодо и крепко держалось за завоёванные ими властные места в высших эшелонах партийной и государственной власти и в профессиональных корпорациях.

Пока представители поколения большевиков, рождённых в 1905 — 1914 гг., были активны и достаточно многочисленны, реставраторы капитализма просто не имели в СССР кадровой базы для осуществления своих намерений. Поэтому ничего подобного открытой реставрации капитализма, как это произошло после 1985 г., в период их активной жизни произойти не могло даже при том, что это поколение большевиков было деморализовано ложью ХХ и XXII съездов КПСС[275].

Это стало возможным вследствие свойственной тому поколению веры в марксизм, который они знали «по верхам», что и повлекло непонимание ими причинно-следственных обусловленностей исторических процессов. Кроме того этому поверхностному знанию марксизма сопутствовала и вера в то, что марксизм истина во всех трёх его источниках, трёх составных частях (учение о социализме, философия, политэкономия), и прежде всего, в философии, в политэкономии, как научных основах социализма и коммунизма. Если в это верить, то Л.Д.Бронштейн (Троцкий) предстаёт как истинный коммунист-идеалист, бескомпромиссный революционер-романтик. Соответственно все его обвинения и аналогичные им по сути обвинения хрущёвской номенклатуры в адрес И.В.Сталина в извращении им Советской власти, подавлении внутрипартийной демократии и демократии в обществе — выглядят как справедливые обвинения[276]. Лживость всего этого обнажается только в результате демонстрации несостоятельности философии и политэкономии марксизма, о верности которому Л.Д.Брон­штейн заявлял до самых последних своих дней.

 Но если о несостоятельности марксизма, обрекающей марксистов на неизбежное несоответствие их безжизненных слов их делам по жизни, не знать, то на словах представляется, что Л.Д.Брон­штейн прав, он и другие марксисты из «ленинской гвардии» — жертвы, а И.В.Сталин — тиран, властолюбец, узурпатор, извратитель научных идей и практики строительства коммунизма.

Не вдаваясь в существо философии и политэкономии марксизма, противостоять психтроцкизму, его пафосной благонамеренности и обличениям несправедливостей реальных и мнимых эпохи сталинского большевизма, интеллектуально-рас­су­дочно — на основе языковой культуры — невозможно.

Современный марксистский психтроцкизм и его политическая организация IV интернационал держатся на всеобщем невежестве в том, что из себя представляет политэкономия и философия марксизма на практике. Для того, чтобы освободиться из их плена, человек должен вообразить, что он — лично — решает проблематику управления государством на основе марксизма практически: тогда всё и полезет, что вопрос философии — «не тот» — управленчески бессмысленен, что политэкономия сама по себе — а бухгалтерский учёт сам по себе, что схема производственного продуктообмена между отраслями народного хозяйства не может быть сведена к марксистским первому и второму подразделениям.

Но в это почти никто из так называемых коммунистов не лезет — почти все считают для себя и для дела коммунизма достаточным выразить свою поддержку вождям той или иной партии. И это даёт возможность вождям пасти толпы верующих в коммунизм на основе марксизма.

Этим же объясняется и успех психтроцкизма на ХХ и XXII съездах КПСС, который послужил одной из предпосылок к безжизненному “свободолюбию” «шестидесятников», ушедших в «кухонное» политиканство, нетрезвую лирику и беснующееся диссидентство, к застою, к успеху перестройки в 1985 г. и к государственному краху СССР в 1991 г.

В общем же, к концу 1930‑х гг. успехи СССР в деле строительства в одной отдельно взятой стране новой системы внутриобщественных отношений были неоспоримы даже с учётом того, что экономический базис новой цивилизации строился при вынужденной технико-техноло­ги­чес­кой поддержке развитых капиталистических стран, что уже было отмечено в предыдущих разделах.

При этом необходимо ещё раз напомнить, что «мировая закулиса» предполагала распространить и на другие страны достижения, полученные в социальном эксперименте в СССР. Поэтому на протяжении всего периода социалистического строительства между первой и второй мировой войнами ХХ века в СССР приезжали авторитетные представители западной интеллигенции, которые путешествовали по стране, общались с простыми людьми в труде и в отдыхе и с разнородной номенклатурной “элитой”, и даже присутствовали на судебных разбирательствах в публичных процессах над врагами народа и т.п. И хотя отзывы об увиденном были разные[277], но в целом негосударственная пропаганда со стороны авторитетных представителей интеллигенции на Западе была скорее просоветская, нежели антисоветская, и формировала в странах буржуазной демократии благосклонное отношение к социальному эксперименту в СССР.

В те годы западный обыватель (особенно образованный, просвещённый) был более напуган диктатурой Гитлера, нежели диктатурой Сталина — тем более что в СССР «антисемитизм» расценивался как особо опасное преступление, за которое «злостные антисемиты» могли поплатиться жизнью, поскольку соответствующие статьи уголовных кодексов союзных республик (якобы в зависимости от степени его выраженности) предусматривали наказание за него вплоть до расстрела.

Глобальный сценарий «мировой закулисы» тех лет по-прежне­му предполагал осуществление мировой социалистической революции, но в новых исторических условиях. Переход к социализму в нём предполагался путём освобождения континентальной Европы (на первом этапе) от гитлеровского ига в ходе освободительного похода Красной Армии в Европу.

Это утверждение в своих книгах “Ледокол”, “День «М»” и в других упорно доказывает В.Б.Резун (псевдоним — В.Суворов), однако он приписывает этот сценарий лично И.В.Сталину, а не мировой надгосударственной «закулисе», которую он не желает ни увидеть прямо, ни вычислить с помощью известных ему по работе в разведке методов анализа разнородной социальной статистики. Поэтому В.Суворов представляет в качестве агрессора не «мировую закулису», действующую посредством западного жидомасонства, а СССР, по которому другой агрессор — фашистская Германия — нанесла якобы упреждающий удар примерно за две недели до не успевшего начаться советского нападения[278].

В действительности же библейская «мировая закулиса» существовала задолго до прихода И.В.Сталина к руководству СССР и на протяжении всей библейской эпохи в истории глобальной цивилизации занималась глобальной политической сценаристикой во исполнение доктрины, приводимой нами в Приложении в конце книги. А в глобальном политическом сценарии «мировой закулисы» в 1941 г. СССР уже не мог быть зачинателем войны даже под предлогом необходимости освобождения Европы от гитлеровского ига.