Глава 33

Сара развешала все белье, но не могла заставить себя двинуться с места, спрятавшись за развивающимися на ветру простынями. Прошло уже несколько дней с их похода с Уиллом к Королевскому ручью, и девушка чувствовала необъяснимое облегчение от осознания, что она сможет вернуть часть памяти, а может даже всю. Как ей казалось, некоторые детали встали на свои места, тогда как другие снова разлетелись в разные стороны. Сара ни как не могла объяснить то, что происходит между ней и Уиллом.

Находиться рядом с ним было опасно, так как она теряла над собой контроль. Он был обещан другой, так же как и она — другому, но, когда они были вместе, силу, которая притягивала их, невозможно было отрицать. И девушка понимала что играет с нечто более опасным, чем огонь. Был риск испытать горе, от которого она вряд ли оправится. Вина, которая сжимала ее горло, была ошеломляющей и парализующей. Как она может продолжать предавать Адли? Где-то в ужасающем и опасном месте, Адли держится за ее обещание, которое она дала ему. Сара поежилась от мысли, что возможно она единственная причина, которая заставляет его не сдаваться. Он обещал ей, что вернется домой и женится на ней. Сара говорила, что будет ждать его. Она говорила, что любит его. Все это было правдой.

Как тогда связь с Уиллом могла вытеснять все, что она обещала Адли? Сара спрятала лицо в ладонях, пытаясь унять неприятное чувство внутри и слезы, с которыми так часто боролась. Девушка слишком часто плакала, и это ничего не меняло. И не изменит сейчас. Если бы только сейчас с ней здесь была мама. Боль от ее потери так и не унималась, хотя на это Сара и не надеялась. Она не понимала, как сможет прожить остаток своей жизни, без этих чудотворных рук, которые стирали слезы с ее щек.

— Сара? Ты здесь? — голос Томми пробился сквозь ее сознание, и на время унял скорбь, которая охватила сердце.

Девушка смахнула слезы с лица и глубоко вдохнула. Надеясь казаться обычной, она ответила ему:

— Здесь за простынями, Томми, — Томми сейчас был самым подходящим компаньоном. Всегда когда она чувствовала, как когти отчаяния начинали тащить ее в пучину невыносимой боли, появлялся кто-то, кому она доверяла, и спасал ее.

Томми был мальчишкой, который любил быть сам по себе. Ему нравилось быть одному, но он так же не упускал возможность быть в кругу людей. Так как они с Сарой обычно оставались вдвоем во всем доме на целый день, то легко и быстро сдружились.

— Эй, ты еще занята? — спросил он, отодвигая простынь в сторону, и находя Сару среди них.

— Нет, я все, — сказала она. — Конечно, если ты не хочешь вытереть свои грязные руки об простыни.

Томми резко отдернул руки от бледно желтых простыней и развернул их к своему лицу, чтобы рассмотреть.

— Что? Они не грязные.

Сара засмеялась.

— Я просто шучу, Томми, — ей стало намного лучше.

— Я собираюсь пойти расчесать лошадей. Хочешь мне помочь?

— Да, хочу, — сказала девушка. Ей как раз нужно было отвлечься. — Я унесу корзины и приду к тебе.

Томми кивнул:

— Отлично.

К тому моменту, когда Сара убрала корзины и поправила несколько вещей в дому, Томми вывел лошадей из загона и привязал их к стойкам. Это пойдет ей на пользу. Девушке нужно было занять свои мысли чем-то кроме Уилла и Адли. Это, и постоянно зияющая дыра в ее сердце, из-за того что она так сильно скучала по родителям и Мэтти, что было трудно дышать, не давали ей покоя. Уилл уехал на лесопилку и значит, он с большой вероятностью увидится с Маргарет, но больше всего она переживала за его визит к доктору Полу.

Сара не могла избавиться от страха, что Уилл мог нанести себе новые увечья, после всего что произошло недавно. Он не только нес ее после падения, но и взял ее на руки и понес в

бухту. Сара почти мгновенно вернулась в тот день, когда это случилось. Лицо загорелось, и она затрясла головой. Было невозможно выкинуть этот день из головы. Каждый раз, когда девушка пыталась забыть, она только глубже погружалась в воспоминание, и в ее животе начинали порхать бабочки. Ей уже кажется, что прикосновения Уилла для нее словно наркотик. Ее накрывало нестерпимой волной от того, что она так сильно желала, то что было плохо для нее, и страдала словно от ломки, когда не получала этого.

Сара убрала волосы за спину и собрала их хвост, пока медленно подходила к лошадям. Здоровяк зафыркал и заржал, когда она подошла к нему и потерла его нос. Девушка не испытывала неприязни к нему после падения. Она знала, что тот не был виноват в этом. Здоровяк прекрасный конь, и он не сбежал в горы после всего что произошло.

Томми уже расчесывал блестящую шелковистую черную гриву Гэмблера, когда он кивнул в сторону ведра, стоящего на земле.

— Там есть еще одна щетка, если хочешь.

Сара кивнула, затем взяла большую деревянную расческу с черными зубцами, которая казалось, расчесывала сотни лошадей долгие годы. Она медленно провела ей по гриве Здоровяка, осторожно распутывая клочки пряди.

— Ну, — начал Томми. — Ты справляешься?

— О, да, волосы не сильно спутались. Я просто не хочу сделать ему больно. А то он еще снова меня откинет, чтобы отомстить. Да, мальчик? — сказала она, улыбаясь и хлопая Здоровяка по шее.

— Я не это имел в виду, Сара. Я говорю обо всем с тех пор как ты приехала сюда. Знаю, что слишком многое свалилось на тебя.

Девушка тихо продолжала расчесывать грубые волосы. Томми был мудрым не по годам и очень проницательным. Она гадала, мог ли он знать о ней с Уиллом. Хорошо ли они с Уиллом скрывали свой секрет, или Томми заметил связь между ними, которую Сара не могла разорвать, как бы ни старалась. Но с другой стороны, Томми был милым и заботливым, и мог просто спрашивать из вежливости. А ее виноватая совесть, начала брать над ней верх.

— Да, — удалось ей выдавить. — Я справляюсь. Не знаю, что бы я делала без вас троих. Вы так меня приняли. — Она покачала головой. — Это многое для меня значит. Я, правда, хочу вспомнить о своей жизни здесь. И, — она остановилась, — кажется, память начала возвращаться ко мне.

Томми перестал расчесывать коня и посмотрел на нее.

— Правда? Хорошо. Это хорошо, Сара.

— Я вспомнила ручей. Не все, но я определенно помню его.

Томми задрал брови и кивнул.

— Ага, это важное место. Ты любила ручей. Мы все проводили там много времени. Но, вы с Уиллом, вероятно проводили там больше времени. Вместе.

Ручей. Она и Уилл. Вместе. Воспоминание о том, как ее тело разлеталось на кусочки от удовольствия быть рядом с ним, снова накрыло ее. Она заслонилась шеей Здоровяка, чтобы Томми не заметил каким, несомненно, красным сделалось ее лицо.

— М-м-м, — ответила она просто.

— Знаешь, частичка Уилла, умерла в тот день, когда ты уехала.

Теперь Сара посмотрела прямо в глаза Томми. Она знала, что они были близкими друзьями в детстве, но так и не выяснила детали их дружбы.

— Правда? Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что он больше не был прежним. Не смеялся. Не подшучивал надо мной. Брат месяцами ходил, словно в воду опущенный. Он никогда не признавался и не говорил об этом, но думаю, брат решил, что больше никогда тебя не увидит. Он долго держался за свою надежду, ждал тебя, но потом… — он остановился и покачал головой. — Как бы там ни было, я давно не видел его таким, какой он сейчас.

— Какой?

— Счастливый. Он снова счастлив, Сара. Это может быть только из-за тебя, ты так не думаешь?

Сара продолжила расчесывать Здоровяка, погрузившись глубоко в свои мысли. Она переводила разговор на погоду, на возвращение скота, на что угодно, только не на то о чем

больше не могла думать. Если то что сказал Томми правда и Уилл снова счастлив, от того что она вернулась, по какой-то причине, это придавало ей надежду, и он никогда по-настоящему не был счастлив с Маргарет. Но надежду на что? Надежда была слишком опасной, чтобы впустить ее в свое сердце. А потом, не впускать надежду, было кощунством. Сара предпочла бы умереть, чем навсегда отказаться от единственной вещи, которую нельзя отнять у нее, единственное, что она не могла контролировать. Неважно как складывались обстоятельства, девушка всегда позволяла надежде направлять себя. Единственный вопрос теперь заключался в том, на что именно Сара надеялась с Уиллом?