Большинство американцев еще помнят, где они были и что делали, когда был убит президент Джон Ф. Кеннеди. Его убийство - это травмирование нации, и это является примером того, как человеческий разум фотографически запечатлевает в себе события, связанные с травмой. Травмы, которым меня подвергали, применяя ко мне техники контроля над сознанием, программируя мой ум, дают мне тот объем воспоминаний, который позволяет мне восстановить все детали с фотографической точностью. Точные цитаты уже включены в следующие страницы, где тщательно, дословно отписаны события. Я приношу извинения за нецензурные выражения в кавычках, но это было необходимо для сохранения целостности высказываний и для точной передачи характера говоривших.

Я сейчас могу свободно высказывать свои мысли. Келли сейчас 17 лет, ей не так повезло. До сих пор ее разрушенная личность и запрограммированный в детстве ум не восстановлены до конца. Начиная буквально с рождения, к ней были применены высокотехнологичные приемы управления сознанием в рамках проекта «Монарх». Поэтому для восстановления ее способности управления собственным сознанием и своей жизнью необходима помощь компетентного узкоспециализированного профессионала в этой области. Те, кто так издевался над нами, обладают огромной политической властью, из-за этого все наши попытки добиться справедливости и необходимой помощи блокируются под предлогом обеспечения «Национальной безопасности». В итоге Келли не получая лечения остается под опекой администрации штата Теннеси как жертва системы. Той системы, которая управляется нашими «лидерами» в правительстве, которые истязали нас. Системы, которая не отчитывается о своем СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНОМ надругательстве над жертвами. Системы, которая существует за счет федерального финансирования, направляемого нашим порочным, коррумпированным преступникам в Вашингтоне. Келли сейчас остается - как политическому заключенному - под стражей в тюрьме штата Теннеси только ждать и страдать!

Нарушения законов и прав, тактика запугивания из арсенала психологической войны, угрозы нашей жизни и другие методы ЦРУ применяются до сих пор беспрепятственно благодаря действующему Закону о национальной безопасности от 1947 года. А поправка от 1986 года, внесенная при Рейгане, позволяет тем, кто заправляет нашим правительством, подвергать цензуре или запрещению все, что им захочется. Сейчас в результате распада Советского Союза у нашей страны нет угроз извне, и наша «Свободная пресса» якобы не ограничена цензурой. Один этот факт должен нам давать возможность добиваться справедливости, но это не так. Пожалуйста, задайтесь вопросом, почему.

Определю здесь цель публикации этой книги на этот раз. В течение долгих семи лет несправедливой и мучительной изоляции моей дочери от меня наши мучители имели полный доступ к ней через коррумпированную систему, которой они управляют. Я искренне надеюсь на вашу помощь в виде консультаций, экспертизы и общественного резонанса в отношении этой разрешимой проблемы.

Я не могу предотвратить травматический контроль над сознанием Келли из-за преследований, которым подвергаюсь я сама. Но я могу раскрыть правду и заручиться общественной поддержкой. Я посвящаю эту книгу Келли и всем, кого постигла та же участь. Я адресую ее каждому американцу, не подозревающему о зверствах контроля над сознанием, царящих в этой стране. Американцы не осведомлены о том, что разрушает их изнутри. Знание - наша единственная защита от контроля над разумом. Пора проснуться и вооружиться правдой, восстановить конституционные ценности свободы и справедливости для всех, применить 13-ю поправку и вернуть НАШУ Америку!

Глава 1

МОЕ ЗНАКОМСТВО С ЧЕЛОВЕЧЕСТВОМ

Мой отец педофил Эрл О'Брайен хвастался, что начал заменять грудь моей матери своим пенисом вскоре после того как я родилась. Моя мать Кэрол Танис родилась в семье, где в течение многих поколений практиковали инцест. Поэтому она не возражала на извращенные действия моего отца. Она сама в детстве стала жертвой насилия, которое вызвало у нее синдром расщепления личности (1). Мои самые первые восстановленные воспоминания были о том, как я задыхалась, когда отец засунул свой пенис мне в горло. В моем раннем детском восприятии вкус его спермы и материнского молока смешались в одно. Это раннее сексуальное насилие исказило мое первое понятие о еде, дыхании, сексуальности и восприятии родителей.

Я помню, как не могла добиться при этом помощи от матери (я тогда еще только начинала ходить). Я плакала, меня наполнял страх, я захлебывалась семенем отца и отчаянно пыталась вдохнуть воздух. Наконец моя мать отреагировала и вместо того, чтобы утешить меня, она потребовала прекратить истерику и «задержать дыхание». Выплеснула мне в лицо стакан холодной воды. Я была потрясена. Когда вода попала мне в лицо, я поняла, что мать мне не поможет, и я должна как-то спасать себя сама. При этом самопроизвольно произошло расщепление моей личности*. Конечно, в этом возрасте я еще не могла понимать, что действия отца были неправильными. Его сексуальное насилие стало для меня естественной частью моей домашней жизни, одна часть меня отделилась, чтобы принять на себя боль и удушье, когда отец удовлетворял свою похоть. Так в раннем детстве я получила диссоциативное расстройство через насилие со стороны отца. Сама я, моя основная личность, совершенно не помнила об этом насилии, даже в его присутствии, до того момента, пока не видела и не чувствовала его пенис. Этот террор выработал у меня рефлекс, открывающий во мне ту часть мозга, которая ранее испытывала на себе травму, в этой части мозга я помнила надругательство и то, как с ним иметь дело. Эта часть моего мозга развилась в отдельную личность, которая уже принадлежала моему отцу и которую он сначала сдал в аренду, а позднее продал американскому правительству, о чем будет рассказано дальше.

Другие части моего измененного ума имели дело с другими насильниками в других обстоятельствах. Мой отец (как показало мое собственное исследование этого вопроса) был ребенком, рожденным от инцеста, в очень бедной и неблагополучной семье, в которой инцест был нормой в течение многих поколений. Его мать после смерти его отца стала зарабатывать на жизнь проституцией, обслуживая местных лесорубов, отцу в этот момент было два года. Братья и сестра моего отца все практиковали сексуальное (и оккультное) ритуальное насилие. Они выросли наркоманами, проститутками, уличными изгоями и педофилами, они также подвергали сексуальным надругательствам меня и моих братьев и сестер. Моя психика разбилась на большое количество отдельных личностей, чтобы справляться с травмами этих мучительных отношений.

Неблагополучная семья моей матери была такой же, только занимала более высокое положение в обществе. Ее отец владел зданием, которое занимала Голубая масонская ложа, руководимая им**. Вместе с матерью он вел бизнес, связанный с пивной торговлей, после того, как завершил свою карьеру военного. Вместе они надругались над моей матерью и ее тремя братьями, которые, в свою очередь надругались надо мной.

Моя семья часто выбиралась на природу в окрестностях Масонской ложи моего деда в Ньюяго, штат Мичиган. На высоких обрывах над Белой рекой [White River], протекающей через имение деда, мы ставили наши палатки. Братья мамы, дядя Тэд и дядя Артур «Бомбер» Танис часто присоединялись к нам, они сексуально надругались надо мной и моим братом.

В ноябре 1961 года - это был сезон охоты на оленя - мой отец разбил семейный кемпинг на высоком берегу, чтобы поохотиться вместе с моим дядей. В ту ночь, когда я и мой брат проходили по кругу сексуального насилия вокруг костра, удовлетворяя похоть педофилов, заблудившийся охотник наткнулся на наш лагерь. Мой отец застрелил его, когда он пытался бежать. Выстрелы винтовки оглушительно отдавались в моем мозгу и вызывали дальнейшее расщепление моей психики. Я сидела шокированная в состоянии диссоциативного транса, в то время как моя мать, отец и дяди избавлялись от тела.