В дополнение к обычным поездкам на остров Макино и Ниагарский водопад, моя семья часто отправлялась в особые поездки, целью которых было «убежать от суеты». На самом деле, во время них меня доставляли в определенные ключевые места для ритуального насилия, проституции и порнографии. Осенью 1974 года отец объявил, что мы собираемся в путешествие «назад во времени» и посетим старомодный фестиваль празднования Дней красной фланели в небольшом отдаленном городке Цедар-Спрингс [Cedar Springs], штат Мичиган. Моя мать велела мне взять в дорогу мои джинсы и свитера и католическую школьную форму, которую она постирала и погладила к этому случаю.

Цедар-Спрингс был тихим местом, если не считать фестивальных мероприятий, в том числе ветхих аттракционов на небольшой парковке, конкурсов, где местные фермеры соревновались, чей мул или лошадь утянет больший вес. Главная (и единственная) улица города была застроена несколькими предприятиями, среди которых - фабрика белья из красной фланели «Лонг Джонс». В центре города, как пародия, была возведена тюрьма-клетка, предназначенная для содержания тех участников парада, кто окажется без необходимых красных фланелевых трусов. Тюрьма охранялась «Кейстоун-полицейским». Я была удивлена, когда горожане начали выстраиваться в колонну, чтобы пройти на параде. Очень немногие остались в качестве зрителей. Умственно отсталый человек шел с жезлом, возглавляя парад, после него ехали дети на велосипедах, старики на фургонах с сеном, шли группы учеников начальных школ и просто шествующие люди - все в красном фланелевом нижнем белье. «Великий финал» парада, в виде городской пожарной машины, окруженной многочисленными полицейскими мотоциклами, приближался. Я услышала, как люди перешептываются: «Президент едет». Я предположила, что они имели в виду президента фабрики нижнего белья, но я ошиблась. С удивлением я наблюдала, как пожарная машина подъехала к остановке, и агенты службы охраны помогли Президенту Джеральду Форду спуститься вниз на тротуар.

Мой отец возбужденно схватил меня за руку и потащил сквозь стену из агентов службы охраны, чтобы поговорить с президентом Фордом. Я нервно оглядывалась, пока отец договаривался с Фордом о моих услугах проститутки на тот же вечер. Вандерджагт, который не пропускал ни одного парада, раздавал автографы. В то время, когда он улыбнулся мне, кто-то грубо схватил меня за руку. От испуга я вскрикнула. Под смех толпы «Кейстоун-полицейский» затолкал меня в тюрьму, ругая за то, что, разговаривая с президентом, я не была одета в красные фланелевые трусы. У меня не получилось остаться незамеченной для всей этой публики. «Кейстоун-полицейский» выпустил меня из клетки, когда отец заплатил символический налог.

В ту ночь я надела свою католическую униформу, как меня проинструктировали, и вошла в диссоциативный транс, когда отец отвез меня в Оружейный арсенал местной Национальной гвардии, в качестве проститутки для Форда. Форд завел меня в пустую комнату, швырнул на деревянный пол, расстегнул штаны и сказал: «Молись на это». После этого жестоко насиловал. Позже мою память раздробили через воздействие электрического тока высокого напряжения. Меня отвели в машину и положили на заднее сиденье, от судорог в сведенных мышцах, шока и боли я не могла пошевелиться.

Когда мы вернулись в Маскегон, отец как обычно отправил меня на пляж, чтобы на закате под грохот волн мой ум был «отмыт и память освободилась». Мой ум был тотально заблокирован в убеждении, что действительно «нет места, куда бы можно было убежать», и не поможет даже президент Соединенных Штатов.

Я помню, что «вменяемая» часть меня - моя врожденная индивидуальность, как бы умерла после того, как увидела президента Форда. Помню, как я утром поднималась по ступенькам школы Католического центра, потянулась рукой к двери и заплакала навзрыд. Я рыдала, стоя наверху лестницы, я даже не знала, почему плачу. Имея диссоциативное расстройство, я вообще редко плакала. Но я все плакала и плакала спустя несколько часов, когда занятия уже закончились и учеников отпустили по домам. Кто-то, не помню кто, нашел меня, чтобы вывести из школы. После того дня я перестала испытывать эмоции (вплоть до того момента, когда Марк спас меня и Келли и восстановил единство моей личности в 1988 году). Мой мозг стал функционировать главным образом через разные фрагменты-личности, задействованные в совершаемом надо мной насилии, и во мне не осталось ничего, свободного от этого насилия. Теперь было так, что у меня ««нет места, куда бы можно было убежать» даже в собственном мозгу. Я всегда была как бы «не в своем уме», и в точности именно это нужно было тем, кто добивался тотального контроля над моим сознанием.

Глава 4

САМАЯ ОПАСНАЯ ИГРА

Когда я узнала о предстоящем «свидании» с сенатором Бердом в Траверс-Сити, Мичиган (штаб-квартира Вандерджагта), я украла конфетку на местном рынке в надежде сесть в тюрьму и так избежать встречи с Бердом. Я была поймана, и даже была вызвана полиция. Но, конечно, мой творческий влиятельный мучитель не допустил бы, чтобы я стала фигурантом полицейского дела. Моим единственным «наказанием» должна была стать беседа с директором школы отцом Весбитом.

Отец Весбит, конечно же, знал, что я являюсь частью проекта «Монарх» и решил этот вопрос соответственно. Он изнасиловал меня в школьной часовне после занятий с применением сатанинского ритуала* и с привлечением моих друзей по проекту. Дети часто дают прозвища своим учителям, и только некоторые из нас знали, почему отца Весбита прозвали «отец Фаззбатт» [«Fuzzbutt» - «волосатая мишень»]. Его задница была покрыта густыми черными волосами. Он «наставлял» меня несколько раз, однажды заметив: «В твоей ситуации дети часто становятся участниками образовательной программы по обмену учениками».

Вскоре после этого мой дядя Боб был в гостях у нас дома. Как он рассказывал, он только что участвовал в операции «black ops» Военно-воздушной разведки. Теперь я знаю, что он рассказывал свои истории в обычной манере сотрудника ЦРУ, смешивая вымысел с правдой. Его целью было сообщить мне, что католическая церковь оправданно предоставляет правительству информацию, полученную через «исповедь мафиози и шпионов». Он также пояснил, что ученики, задействованные в программе обмена, были «шпионами в процессе становления», и что их, как проблемных выявили через исповедь. Таким образом, они считались расходным материалом и перевозились за пределы страны. Дядя предложил моему отцу как можно быстрее показать меня школьному консультанту, сотруднику ЦРУ Деннису Делани [Dennis DeLaney]. Отец с восторгом рассказал мне, что Делани долгое время был его другом, и он знал, «как обращаться» с такими детьми, как я. Была организована моя встреча после школы с Делани.

Делани начал, сообщив мне, что он «в курсе всего» и что он знает, что мне «нужно», чтобы вернуть меня «обратно на путь». Он сказал, что моя семья должна поехать на озеро в горах Титон [Teton Mountains] в Вайоминге. Делани даже предоставил карты и дополнительные сведения в конверте для моего отца. Затем он выключил свет в кабинете и включил диапроектор. Он показывал мне слайды с водопадами в горах Титон, которые «смывали» мой мозг с восприятия реальности [для Кэти водопады стали триггером включения личности сексуальной рабыни], в то время, пока я проделывала для него акт орального секса. После этого он назначил следующий сеанс «консультирования».

Эта поездка должна была стать новым событием по сравнению с рутинными путешествиями на Макино и Ниагарский водопад, но я больше не могла надеяться на изменения в направлении моей жизни, назначенном мне. Мне сказали, что моя жизнь «предопределена», и все, что мне оставалось, это следовать по дороге, которая простиралась передо мной, - «Дороге из желтого кирпича» [из сказки «Волшебник страны Оз»]. Следующим пунктом на этой дороге был Вайоминг, я не знала, почему, пока не оказалась там.