Вскоре в прессе появились различные сюжеты о том, как BOB неоднократно и с подозрительным постоянством не удавалось привлечь Дютру в течение предыдущих лет. Например, офицер BOB Рене Мишо при обыске дома Дютру не придал значения раздававшимся крикам, посчитав что это доносятся голоса детей с улицы. Он также не придал значения странности конструкции подвала Дютру, где одна стена была новее других, что могло быть предметом расследования. [400]

В то время Дютру, хоть он и считался безработным и жил на социальное пособие от государства, принадлежали семь домов, и жил он довольно обеспеченно, получая доходы от участия в продаже детей и производстве детской порнографии. [401] Рене Мишо игнорировал сообщения от информатора, который утверждал, что получил предложение от Дютру участвовать в похищении молодых девушек за 4000 евро. [402]

Однажды он имел в своем распоряжении видеозапись, на которой было запечатлено строительство подвальной темницы Дютру и изнасилование 14-летней девочки, но кассета была возвращена жене Дютру, видимо, так и не просмотренная. [403] Провалы в работе Рене Мишо привели непосредственно к смерти двух девушек, которые были в плену у Дютру во время следствия и умерли от голода.

Арест Дютру состоялся только тогда, когда был назначен новый следователь по этому делу Жан-Марк Коноретт. Впервые многие дети-жертвы насилия и сексуальной эксплуатации в Бельгии почувствовали, что могут кому-то доверять, и стали давать свои показания. Дело быстро стало закручиваться в спираль, центральной точкой которой оказался Дютру. В ходе следствия каждой из жертв присваивался номер с приставкой X.

К примеру, Х1 - жертва, впервые подвергнутая сексуальному насилию в возрасте двух лет. Она была на попечении бабушки, которая владела отелем, посещаемым педофилами. В возрасте 4 лет она была отдана сутенеру, который брал ее в другие места для сексуального насилия и пыток.

Ей был поставлен диагноз диссоциативное расстройство личности, теперь имеющее название диссоциативное расстройство идентичности.

Даже выйдя замуж в возрасте 19 лет она так и не смогла полностью уйти из этой СЕТИ, ее сутенер забирал ее в те же места, где она подвергалась насилию в детстве, и там над ней надругались снова. [404] Она назвала и описала в мельчайших подробностях специально созданной полицейской группе людей и места, задействованные в этой СЕТИ педофилов. Старший судья, один из самых могущественных политиков - сейчас его уже нет в живых - и очень влиятельный банкир были участниками этой СЕТИ. [405]

«На этих сборищах происходили не только изнасилования, но и садистское надругательства, пытки и убийства, которые она описывала в деталях, в том числе места, жертв и то, как они были убиты».

- BBC [406]

Х1 и другие свидетели рассказывали, что при ее изнасиловании использовали собак и змей, она была вынужденным очевидцем убийства других детей, которые снимались на видео. [407]

Х1 рассказывала:

«В Брюсселе была вилла, в которой была комната, оснащенная видеокамерами. Эти камеры были установлены настолько скрытно, что только люди, которые обслуживали их, и дети-жертвы знали, где они находились... Почему я должна была следить за тем, чтобы эти парни, которые меня жестоко насиловали, хорошо попадали в камеру? Почему «регулярного» секса часто было не достаточно?.. «Шантаж» - слово, которое никогда не упоминалось; я начинала понимать его по-настоящему только когда мне стало тринадцать лет...» [408]

Остальные пострадавшие рассказывали похожие истории, все независимо друг от друга. У большинства из них было развито множественное расстройство личности, и они были переданы в СЕТЬ членами их семей. Многие точные и независимые проверки подтвердили места действия и личности участников этой СЕТИ. [409] Пожалуй, самое главное - все жертвы утверждали о высоком социальном статусе вовлеченных в эту СЕТЬ персон. [410]

Х1 также подтвердила, что один из подельников Дютру Жан-Мишель Нихоль сыграл важную роль в организации вечеринок с изнасилованиями. Нихоль имел большие связи с бельгийской политической и финансовой элитой, а позже признался в организации оргии в бельгийском шато с участием представителей власти. В прессе это «мероприятие» проходило под названием «Оргия полисменов». [411] Выяснилось, что Дютру и Нихоль были частью длинной цепочки по торговле детьми, которые вывозились из Словакии и других мест. Нихоль позже был признан невиновным, решение об этом принял судья, который отменил вердикт «виновен», вынесенный коллегией присяжных заседателей.

Как только расследование набрало обороты, оно было закрыто при вмешательстве высших инстанций. Жан-Марк Коноретт был отстранен от ведения этого дела, что вызвало вал критики по всей стране. [412] Это спровоцировало событие, получившее известность как «Белый марш», в котором вышли на улицы 300 000 человек из 10-миллионного населения страны в знак протеста против увольнения [413, 414]. У Коноретта были слезы на глазах, когда он позже на суде описывал угрозы убийства, которые он получил во время ведения расследования. [415]

Второе нововведение, повлиявшее на судебное расследование, было введение строгих правил в опрос свидетелей, который стали проводить офицеры BOB под надзором коменданта жандармерии Жана-Люка Дютерма. Дютерм будет проводить оскорбительные допросы, эмоционально опустошающие свидетелей, страдающих от раздвоения личности.

Кроме того, обвинитель [«prosecutor»], который сменил Коноретта, Жак Лангуа, начал умышленно запутывать следствие. Он направил полицию по ложному следу и способствовал распространению дезинформации в СМИ. Жан-Марк Коронетт однажды описал свои впечатления от того, куда заводил расследование Лангуа:

«Я уже давно и регулярно жаловался на те ужасные обстоятельства, в которых мне пришлось работать в деле Дютру... Мы постоянно получали всевозможную нелепую информацию, которая мешала следствию. От тех, кому тогда уделяли большое внимание СМИ, но для нас все это давало только потерю времени... Просто думаю о деле Абрасакс и розыске в Жуме. Насколько я помню, первая зацепка в этих случаях уже была у меня под носом в самом начале расследования. Потом Абрасакс и Жуме были использованы средствами массовой информации как аргумент в том доводе, что все расследование было сфабриковано, и для утверждения ложных версий. Начались подтасовки фактов и это было всецело поддержано СМИ»

- «Humo» (бельгийское издание) [416]

Масла в огонь подлило заявление Мари-Франс Ботт, известной активистки по делам детей, о том, что обвинители основывали расследование на политически чувствительном списке клиентов Дютру, получивших от него тысячи видеокассет. [417]

Марк Вервильген, фламандский парламентарий, который стал самым популярным политиком в стране после расследования дела Дютру, утверждал, что многие в бельгийском истеблишменте, включая правительство, отказались от сотрудничества и пытались не дать ход и высмеять его отчет. По его словам, в магистратах и в полиции официально запретили отвечать на некоторые вопросы, что он определил как «явно способствовавшее удушению расследования». Марк Вервильтен: «Для меня дело Дютру - это вопрос организованной преступности». [418] Парламентская группа раскрыла имена 30 чиновников, замешанных в сокрытии преступлений Дютру, ни один из этих чиновников не был наказан. [419]