Нами указывалось уже на необходимость не какой-нибудь работы, а социальной. Всевозможные однообразные занятия, в какой угодно отрасли, обусловливают односторонность мозга, атрофию этических чувств и исключительность в любви (не в половом стремлении). На таких основах нередко пара эгоистов (а иногда и несколько) дружно эксплоатирует общество. Их верность друг другу и специальное понимание счастья обусловливаются удачею в делах. Ну, а потом? При иных условиях, когда личные интересы слились с интересами общества, собственное счастье ощущается интенсивнее, но и несчастье не отражается на расположении человека, находящего себе утешение в служении интересам общества, не ожидая взамен ничего от людей, так как привык пренебрегать своими личными стремлениями.

Нельзя говорить о недостижимости хороших привычек. Есть люди, занимающие весьма скромное социальное положение и все-таки имеющие вполне ясное представление об альтруизме, который исповедуют. В главе XVII мы говорим о мерах для развития в этом направлении ребенка. Трудно, разумеется, получить альтруиста из человека, предрасположенного исключительно к эгоистическим проявлениям. Воспитание в известном направлении дает хорошие результаты и при устранении таких отрицательных фактов, как власть алкоголя и денег.

Кроме всего этого, правильный подбор должен быть положен в основу интересов человечества, причем только ряд столетий даст плоды сознательного в этом смысле отношения людей к своим обязанностям. Но человеку свойственно развить энергичную деятельность лишь в тех случаях, когда он видит близкие и непосредственные результаты для своего милого "я". При других же случаях выступает на сцену вялость, апатичность, и человек, сам ничего не делающий в интересах реформы, говорит о других людях, «что они очень плохи, и их с места не сдвинешь». Пример. Какой-то гимназист задался целью устранения алкоголизма и ревностно в продолжение пары лет работал в этом направлении. Сделавшись студентом, он на почве нескольких неудач сразу бросил свою работу, заявив, что «движение против алкоголя лишено будущего». И лишь спустя несколько лет он сознался в том, что ушел от своей деятельности лишь потому, что не желал прослыть оригиналом. Но узнав, что движение идет вперед и без него, решил взяться снова за эту работу. Люди быстро воспламеняются и решают, чго все должно вокруг них столь же быстро и ярко загореться. Если этого не случилось, то они быстро сами же тухнут. У них нехватает личной силы воли, чтобы продолжать ходить своей собственной дорожкой.

Воспитание детей, к сожалению, носит на себе те же следы. Человек весьма медленно и инертно двигается вперед в этой области, чтобы усвоить все лучшее и применимое к жизни.

Мы отошли в сторону, так как рассматриваем такое проявление любви (см. главу V), которое относится к этике вообще. Но уже и на этой почве создается преграда для социально вредных извращений естественного полового стремления. Половая этика не должна создаваться под угрозою религиозных кар и из-за перспективы райских наслаждений. Отсылаю к главам X, XI, XII и XIII. Половая жизнь качественно улучшится, если, минуя мистическую и религиозно-догматическую этику, почувствует под собою этику общечеловеческую, считающуюся с нормальными требованиями человека и счастьем его потомства.

Брак для нас должен представляться в качестве нормального удовлетворения иолового стремления, но и вместе с тем этической специальной школы жизни. ие распадаясь на отдельные только проявления. Половая связь между супругами укрепляется на почве разделения труда, равноправия и совместной социальной деятельности. Их работа для обеспечения своего счастья заставит их относиться с уважением к счастью других. Исчезнет ненормальность и фальшь в супружеских взаимоотношениях, свободных от воздействия догмата религии и вмешательства священника. И даже смерть покажется естественным результатом использованного и удовлетворенного жизненного существования.

Есть немало ограниченных субъектов, не считающихся с возможностью осуществления такого идеала, который действительно окажется недостижимым для людей испорченных, неинтеллигентных, погрязших в наслаждениях. Но такой идеал осуществлен уже лучшими человеческими созданиями. Необходимо поэтому в таком духе и воспитывать детей (см. гл. XVII) и улучшать их путем подбора:

«Аллах не должен больше творить, ибо мы создаем его мир!»

В моей брошюре «Половая этика» я ближе высказался по этому вопросу. Эта брошюра вместе с настоящею книгою, подверглась нападению со стороны д-ра Ф. В. Ферстера (Sexualethik und Sexualpadagogik, eine Auseinandersetzung mit dee Modernen, Kempten. Kosel 1907). Я мог бы удовлетвориться ответом Ферстеру со стороны Юлиана Маркуса (Die sexuelle Frage und das Christentum, 1908). Ho здесь уместно сказать несколько слов.

Ферстер, который был раньше дарвинистом и монистом, испытал некоторую эволюцию вправо, сделавшую его «почти католиком». Вся его этика сделалась изобличающе теоретически-дуалистической и практически мистическо-аскетической. Примеры: «Природа демонична и должна быть управляема сверхъестественными силами»… Они славят традицию и замалчивают ее исправления на почве науки. «Дух и плоть противопоставляются друг другу». «Человек бесхарактерен и таковым, останется, пока он будет смешивать природу и дух» (благодарю покорно!)… «Религия представляет собою сверхприроду» и т. д.

При этом Ферстер крючок. Он замалчивает всю патологию, почему-либо ему неудобную. Он говорит в красивых выражениях о добром старом времени, как будто этому времени не свойственны были в такой же мере половые эксцессы и бесхарактерность, как и нашей эпохе. Он обвиняет меня в желании забраковать всех слабых путем естественного подбора и воспитывать совершенно противоположное. Он говорит, что я преувеличиваю, желая играть в «провидение». Он осчастливил нас патологическим провидением, перед которым мы должны молитвенно преклониться! Совершенно верно, г. доктор! Мы должны снабдить себя разумом и наукой вместо того, чтобы слепо полагаться на мистическое, крайне проблематическое провидение.

Несмотря на его добрые намерения и все хорошее в его практической этике (напр., воспитание воли путем самообладания) я все же сожалею Ферстера и прямо предостерегаю от него. Он не считался с тем, что наука не допускает пристрастия, предрассудков и предпосылок. И ныне, в XX столетии, он трубит отступление к устарелой, полуварварской, источенной червями этике, которая плодами своими давно бы себя осудила, если бы люди не были бы так бесхарактерны и не поклонялись бы своим старым идолам.

Он ставит мне в укор мое желание, путем техники предохранение от зачатия, лишить человечество его последних благодетельных этапов, обвиняя в покровительстве распутству, утонченности и искания наслаждения. Здесь перед вами авторитетный принцип людей, наводящих других на определенную мысль, отказывающих всем в званиях и выставляющих себя единственными защитниками морали. Таким образом, признавали опасными и противными морали все открытия как книгопечатание, солнечную систему Коперника, железные дороги, телеграф и т.д. Конечно, все может быть использовано в худом смысле. Можно при помощи динамита разрушать поместья и жизни, а ножами убивать. Но следует ли из этого, что больше не должно применять динамита для прорытия туннелей и ножей при хирургических операциях? Скрывать средства для регулирования деторождения — это безумство, малодушие. Должно, наоборот, обучать человечество применять их для получения благоприятных результатов.

Среди критиков первого издания моей книги (Schmidts Jadrbucher der Medizin. 1905) умерший уже в настоящее время женоненавистник д-р Р. И. Мебиус, автор труда «Physiologischer Schwachsinn des Weibes», пишет между прочим:

«Можно иногда опасаться, например, благодаря покровительству Фореля интересам аболиционистов, когда он мечтает о „равноправии“ полов. Отдельные пункты здесь действительно заслуживают удивления, как например, психология полов: мужской интеллект больше; при различии чувств у полов они отличаются одинаковой силой; воля женщины сильнее (ибо она проявляется интенсивнее в хозяйстве)!»