— Карли, милашка. Его, кажется, не обойдешь.

— Что случилось?

— Все умерли. Остались только мы с тобой да кусочек Острова. Тут была целая битва, а сейчас идет дождь.

— Ты сможешь вытащить меня?

— Сомневаюсь. Мне повезет, если я сам выберусь отсюда в моем состоянии.

— Ты в соседней пещере?

— Нет, я снаружи.

— Тогда что значит «отсюда»?

— С этой проклятой скалы обратно на Вольную — вот что это значит, леди Карли.

— Значит, придет помощь?

— Для меня. «Модель-Т» спустится лишь к вечеру. Такая у нее программа.

— На борту должны быть машины… Ты смог бы взорвать скалу или прорыть под ней ход?

— Леди Карли. У меня переломана нога, парализована рука, и такое множество растяжений, напряжений, порезов, ушибов и ссадин, что я даже не стал их считать. Мне повезет, если я влезу в корабль, не потеряв сознания, после чего обязательно просплю неделю. Прошлой ночью я предоставил вам возможность вновь стать моим другом. Помните, что вы мне ответили?

— Да…

— Ну вот, сейчас ваша очередь.

Я развернулся на локтях и стал отползать.

— Френк!

Я не ответил.

— Френк! Подожди! Не уходи! Пожалуйста!

— Почему бы и нет? — остановился я.

— Помнишь, что ты сказал мне тогда, ночью?

— Да. И помню ваш ответ. Впрочем, все это было прошлой ночью, когда я был другим человеком… У вас был шанс, но вы его упустили. Если бы у меня остались силы, я бы выцарапал ваше имя и дату на этом камне. Очень приятно было с вами познакомиться.

— Френк!

Я даже не обернулся.

«Перемены в твоем характере продолжают изумлять меня, Френк».

«Ага, ты тоже выбрался, Грин. Подозреваю, что ты в другой пещере и тоже желаешь, чтобы тебя откопали».

«Нет, я, собственно, всего в нескольких сотнях ярдов от тебя. Решил подождать тебя по направлению твоего движения. Рядом со мной энерговвод, но мне он уже ни к чему. Я дам знать, когда услышу тебя близко».

«Зачем?»

«Близится мое время. Я уйду в край смерти. В прошлую ночь меня сильно ранило».

«Что ты от меня хочешь? У меня полно своих забот».

«Меня беспокоит последний обряд. Ты говорил, что совершал его для Марлинга, поэтому ты должен его знать. К тому же ты сказал, что у тебя имеется глиттен…»

«Я в это больше не верю. И никогда не верил. Я сделал это для Марлинга, потому что…»

«Ты высший жрец. Ты носишь имя Шимбо из Башни Темного Дерева, Громотворца. И ты не можешь отказать мне в последней просьбе».

«Я отказался от Имени и отказываю тебе».

«Ты заявил, что если я тебе помогу, то ты скажешь за меня слово на Мегапее. Я тебе помог».

«Знаю. Но теперь поздно, ты умираешь».

«Тогда выполни мою последнюю просьбу».

«Я помогу тебе всем, чем смогу, кроме последнего обряда. После вчерашней ночи я с такими вещами покончил навсегда».

«Ладно. Тогда просто приди ко мне».

И я дополз до него. К этому моменту дождь прекратился. Жалко. Он делал честное дело — вымывал из его тела жизненную влагу. Грин Грин лежал, прислонившись спиной к камню, и сквозь его плоть местами просвечивала белизна костей.

— Жизненная сила пейанцев — удивительная вещь, — констатировал я. — И все это ты заработал прошедшей ночью?

— Мне больно говорить. Я знал, что ты остался в живых, поэтому не позволял себе умереть, пока ты меня не отыщешь.

Мне пришлось снять остатки рюкзака со спины и открыть его.

— Вот, прими. Это от боли. Действует на представителей пяти рас.

Он вежливо отстранил мою руку:

— Я не желаю туманить сознание в последние минуты.

— Грин, я не буду исполнять обряд, а дам тебе корень глиттена и ты сможешь принять его сам. Но ничего больше я не предприму.

— Даже если в обмен я дам тебе то, чего ты больше всего хочешь?

— Что я хочу?

— Возможность вернуть их всех к жизни. У них не останется памяти о том, что произошло.

— Ленты?!

— Да.

— Где они?

— Услуга за услугу, Дра Сандау.

— Обряд?

— Кати, новая Кати, которая никогда не встречала Майка Шендона. И Ник — любитель бить по чужим носам.

— Это тяжелое условие, пейанец.

— У меня нет выбора. И пожалуйста, поскорее!

— Хорошо. Я пойду с тобой этой ночью. А где Ленты?

— Когда обряд уже нельзя будет остановить, я скажу тебе.

Я засмеялся:

— Ладно, ты мне не доверяешь, но я тебя не виню.

— Ты держал экран и мог задумать уловку.

— Возможно. Я и сам не уверен.

Я развернул глиттен и разломил корень на куски нужной величины.

— Мы отправляемся в путь вместе с тобою, — начал я, — и только один из нас вернется сюда…

Пройдя через холодную серость, а потом через черную теплоту, мы зашагали в сумеречном свете. Здесь не было ни звезд, ни ветра. Была лишь ярко-зеленая трава, высокие холмы и холодная северная заря. Казалось, что все звезды были сброшены с черного лунного неба, после чего их истолкли в ступе и распылили по вершинам холмов.

Идти было легко. Мы словно весело прогуливались, хотя у нас была цель. Тела наши были вновь невредимы. Грин Грин шагал слева. Мы находились среди холмов сна, навеянного глиттеном. Или это был не сон? Все казалось реальным, и воспоминание о наших измученных телах, лежавших под дождем на голой скале, казалось памятью о сне давней давности. Мы словно всегда были здесь, Грин Грин и я — так казалось, — и нас окутывало чувство мира и дружелюбия. Все было почти так же, как и в прошлый раз, когда я посетил это место. Возможно, я действительно не уходил отсюда.

Некоторое время мы пели старинную пейанскую песню, после окончания которой он сказал:

— Я отдаю тебе пайбадру, которую держал на тебя, Дра. Больше у меня нет к тебе претензий.

— Благодарю, Дра-тари.

— Я обещал тебе кое-что сказать. О Лентах… Они лежат под моим пустым телом, которое я имел честь носить, будучи живым.

— Ясно.

— Но они тебе не пригодятся. Я перенес их туда силой сознания из тайника, где они хранились. Они были повреждены, так же как и образцы тканей. Таким образом, я сдержал свое слово, хотя и не лучшим образом. Но у меня не было выбора. Я не мог пойти сюда один.

Я должен был бы расстроиться, но почему-то этого не произошло. Это было не то место.

— Ты сделал то, что должен был сделать. Не беспокойся. Возможно, это даже к лучшему, что я не смогу их воскресить. Со времени их смерти они все так переменились. Они могли бы почувствовать себя одиноко в непривычном мире, как когда-то почувствовал себя я. Они могли бы и не поступить, как поступил я: вступил в борьбу с миром. Не знаю, пусть будет так, как есть. Кончено.

— Теперь я должен рассказать о Рут Ларри. Она находится в больнице для умалишенных в Фаллоне Кобача на Дрисколле. Она зарегистрирована там под именем Риты Лоуренс. Ее лицо изменено, так же, как и сознание. Тебе необходимо освободить ее и отправить к докторам.

— А почему она там?

— Это было проще, чем переправлять ее на Иллирию.

— Вся боль, которую ты причинил, она ничего для тебя не значила?

— Нет. Видно, я долго работал с веществом жизни.

— …И довольно плохо работал. Я склонен считать, что это Белион был внутри тебя.

— Я не хотел этого говорить, потому что не желал оправдываться, но я тоже это подозреваю. Вот почему я пытался убить Шимбо. И когда ты стал лицом к лицу с ним, который был частью меня, я ударил по нему. После того, как он меня оставил, я почувствовал отвращение ко многим вещам, сделанным мною. Белион должен был отправиться назад, в Ничто, поэтому и пришел Шимбо. Нельзя было позволить Белиону сотворять новые игры жестокости и уродства. Шимбо, рассыпающий планеты, как жемчужины жизни в океане темноты, должен был вступить с ним в противоборство. И он победил.

— Нет! — воскликнул я. — Нам не обойтись друг без друга. Я оставляю себе Имя!

— Ты огорчен всем этим, и справедливо. Но нельзя так просто забыть о таком призвании, как твое. Пройдет время…

Я не ответил. Мысли мои обратились внутрь.