— Думаю, никто против не будет, если мы поможем аль-Хамди? — спросил Романов. — Ну вот видите, единогласно… Только вопрос все равно остается: кто же заказал и осуществил убийство йеменского лидера?

— В этом направлении завтра же начнем работать, — заверил начальник ГРУ.

— А теперь хотелось бы затронуть тему, находящуюся в компетенции Министерства Внутренних Дел. К сожалению, ввиду близости Щелокова и особенно Чурбанова к клану Леонида Ильича я не рискнул привлечь их к нашей работе. Хотя они как раз могли бы принести немало пользы. В частности, что касаемо так называемых серийных убийц. Например, здесь, — Машеров ткнул пальцем в выделенный желтым абзац, — рассказывается о некоем Чикатило, проживающем в Шахтах Ростовской области. На его счету с 1978 по 1990 годы 53 доказанных убийства… Доказанных, естественно, в будущем, откуда к нам прибыл товарищ Губернский. Сам же маньяк признался якобы более чем в 60 эпизодах. И 99 процентов за то, что и в нашей реальности он начнет убивать. Причем преимущественно убивать и насиловать мальчиков и девочек.

— Паскуда! — не выдержал Романов. — Чего тут думать — давить таких гадин надо без суда и следствия.

— Я тоже так думаю, — кивнул Машеров. — Петр Иванович, раз уж мы лишены возможности ожидать помощи от милиции, может быть, и этим вопросом заняться вашему ведомству? Понимаю, нагрузочка на вас выпадает серьезная, но получается, что по большей части вы у нас главный исполнитель.

— Да ничего страшного, не привыкать, — улыбнулся краешком губ Ивашутин, делая себе пометку в блокноте. — Разберемся с этим Чикатило. Как его имя отчество? Андрей Романович? Думаю, в Шахтах таких немного, найдем и решим вопрос раз и навсегда. И по остальным потенциальным серийным убийцам не мешало бы поработать. Поделитесь информацией?

— Конечно, без вопросов! Только, Петр Иванович, пусть там ваши ребята как-то поаккуратнее… Теперь давайте поговорим об успехах в плане работы с членами Политбюро. За последние месяцы я несколько раз встречался с Кириллом Трофимовичем, обсуждали в приватной обстановке сложившуюся в стране ситуацию. Оба пришли к выводу, что нужно что-то менять. Подталкиваю бывшего начальника к мысли о смене руководства СССР, что у руля должны стоять люди, реально понимающие, что впереди тупик, и способные свернуть в нужном направлении, пока не стало слишком поздно.

— Не планируете рассказать Мазурову о пришельце из будущего? — спросил Кулаков.

— Пока рано, и вам не советую. А что у вас, Федор Давыдович, с Кириленко?

— Пока нащупываю точки соприкосновения. Но честно сказать, надежды на него мало, какой-то он… запуганный, что ли. В глаза посмотришь — а там то ли настороженность, то ли страх плещутся.

— Тогда лучше не рисковать. Не такая он большая фигура, чтобы втягивать его в наши игры.

— Между прочим, Кириленко планирует выдвинуть Ельцина на должность первого секретаря свердловского обкома КПСС.

— Кстати, насчет Ельцина и Горбачева… С ними-то что будем делать?

— Надо бы как-то притормозить их карьеру, — пожал плечами Романов. — Желательно, найти компрометирующие факты, сами понимаете, не бывает святых людей, что-нибудь да найдется. Особенно по Борису Николаевичу, тот регулярно устраивает пьянки и посиделки в бане с бабами. Зачем нам такой товарищ, порочащий образ коммуниста? А вот с Горбачевым будет потруднее. Этот балабол умеет втираться в доверие, при этом явный покаблучник. Конечно, с этим заданием лучше всего справились бы андроповские соколы, но, может быть, и мы что-то сможем?

— Может быть, все же попробовать привлечь Юрия Владимировича к работе нашего, так сказать, кружка? — подал голос молчавший до этого Щербицкий.

— Чревато, Владимир Васильевич, чревато… Человек он себе на уме, сегодня с нами, а завтра, глядишь, в другой стан переметнется. Можем так подставиться, что потом небо с овчинку покажется. А вот с Цвигуном, думается, есть вариант сработаться.

— Он же вроде в Молдавии с Брежневым работал, получается, из его команды.

— Это не отменяет того факта, что Семен Кузьмич честнейший человек, преданный идеалам коммунизма до мозга костей. И если ему намекнуть, кто ведет нашу страну к пропасти… В любом случае второй человек в иерархии комитета госбезопасности будет полезен. Ну что, Петр Иванович, попробуете пообщаться с коллегой? Вы же с ним чаще встречаетесь.

— Насколько я могу быть с ним откровенным?

— Это уже смотрите по ситуации. Прощупайте почву, настроения. Если пойдет на контакт, то со временем можно намекнуть, что группа товарищей не прочь видеть его во главе Комитета Госбезопасности. С Андроповым же у них вроде бы не все ладно, Цвигун как бы ставленник Леонида Ильича. В дальнейшем, если все пойдет по нашему плану, через Семена Кузьмича можно предложить нашему дорогому генеральному секретарю почетные условия выхода на пенсию. А про нашего Губернского лучше пока не упоминать. Согласится поучаствовать в наших собраниях — тогда другое дело. А заодно и про его кончину в 82-м расскажем… И да, хорошо что вспомнил. 25 февраля должен произойти пожар в московской гостинице «Россия», больше сорока человек погибнут. У меня тут… сейчас найду… ага, вот! Тут написано, что возгорание произойдет в радиорубке на 13-м этаже. Как-то можно ведь предупредить эту трагедию?

— Жалко, Гришина нет в нашей команде, — вздохнул Романов. — Виктор Васильевич без проблем организовал бы все необходимые проверки, а в тот день наверняка бы устроил настоящее дежурство возле этой радиорубки.

— Ладно, что тут рассуждать, давайте уж до кучи возьму на себя, — сказал Ивашутин, записывая информацию в блокнот. — В крайнем случае, зашлю пару ребят под видом электриков, будут там дежурить весь день.

— Так вот, — прижал ладони к поверхности стола Машеров, — теперь наконец пару слов, до чего мы договорились с товарищем Ивашутиным по Афганистану…

Посиделки на подмосковной даче затянулись едва ли не до полуночи. Наконец участники заседания стали разъезжаться, лимузины, разрезая тьму лучами фар, один за другим исчезали в ночи. Единственным, кто остался на даче, был Ивашутин, проводивший уезжавшего последним Машерова. Тот без посторонних негромко сказал начальнику ГРУ:

— Петр Иванович, раз уж объект, как вы говорите, находится под постоянным присмотром, хорошо бы предупредить ваших людей, чтобы в самом экстренном случае не останавливались ни перед чем. Объект не должен оказаться в руках тех, кто может силой выжать из него информацию. Тем более как свидетель нашего собрания в Большом театре, я до сих пор считаю, что напрасно мы его тогда пригласили, лучше бы оставался в неведении.

— Понял, Петр Миронович, сделаем.

В Москву Ивашутин планировал возвращаться рано утром, в 9 часов было назначено совещание, поэтому времени на сон оставалось не так много. Но заснуть долго не удавалось, в голову лезли разные мысли. В том числе и о возможной ликвидации пришельца из будущего, о чем говорил перед отъездом Машеров. Не выдержал, выпил таблетку снотворного, подкинул в печку полено, а прежде чем снова лечь, постоял у двери гостевого кабинета, из-за которой раздавалось бодрое похрапывание водителя.

«20 лет вместе, — подумал Ивашутин, — по-настоящему преданный человек. В огонь и в воду за меня готов. Вот на кого можно положиться без раздумий».

Тихо, стараясь не скрипеть половицами, вернулся в комнату, лег на диван. Жена сейчас дома одна, переживает, наверное, что это муж отправился ночевать на дачу, уж не любовницу ли завел. Усмехнулся про себя, закрыл глаза и через несколько секунд провалился в сон.

«Нас утро встречает прохладой

Нас ветром встречает река.

Кудрявая, что ж ты не рада

Веселому пенью гудка?…»

До чего же хорошо как следует выспаться и, напевая единственный куплет, который запомнился с детства, делать зарядку, щурясь от бьющего в окно солнца. Несмотря на ворчание жены, все еще нежащейся в постели.

— Сереж, может, сам Даньку покормишь? — говорит она, не открывая глаз. — Как он там, не проснулся еще?