Разгружал «Волгу» уже в сгущавшихся сумерках, под чутким контролем жены.

— Молодец, все купил. Остался хлеб, но его завтра свежий купим.

— Я это… пойду до соседей схожу, а то вдруг домработница не передала Окуджаве, что я его приглашал.

— Иди, только по-быстрому… Плохо, что телевизора нет, в газете программу прочитала — сейчас как раз «Вечный зов» показывают.

— На следующей неделе займемся вопросом покупки зомбоящика.

— Чего? Какого зомбоящика?

— Телевизора, я имел ввиду. Ну пока радиолу послушай, зря везли ее что ли шестьсот километров?.. Ладно, я пошел, постараюсь не задерживаться.

На этот раз дверь открыла супруга Окуджавы — Ольга Владимировна. Выяснилось, что они уже в курсе насчет моего приглашения, домработница все-таки донесла информацию до адресата, и если завра ничего экстраординарного не случится — то они с Булатом Шалвовичем обязательно подойдут.

Первой в воскресенье приехала Ленка со своим хахалем — Виктором. Ну это и понятно, уже с утра она примчалась помогать матери на кухне. Витя оказался скромным малым, для полного образа «ботана» не хватало только очков. Признался, что очень рад познакомиться с родителями Елены, а обо мне давно наслышан, взахлеб прочитал «Марсианина» и обожал «мои» песни в исполнении Инги Чарской. От себя и падчерицы вручил набор постельного белья, заявив, что подарок они выбирали вместе.

Дамы приступили к готовке, а на меня сплавили Даньку, с которым мы сначала гуляли во дворе, а потом прошвырнулись по поселку. До этого как-то не было времени побродить по Переделкино. Дошли до Дома творчества писателей, внутрь заходить не стали, посмотрели на входивших и выходивших постояльцев, и отправились дальше. На улочках поселка было пустынно, лишь изредка попадались прохожие или игравшие дети. Видно, не мы одни здесь обитаем с мальцом.

С прогулки вернулись оба проголодавшимися. Даниле срочно сварили кашку, а мне перепало несколько бутербродов.

— Потерпи до пяти вечера, когда сядем за стол, не перебивай себе аппетит, — безапелляционно заявила Валя.

Стол решили накрывать на веранде. Погода стояла не слишком жаркая, и комары с мухами не особо докучали. Грех было не воспользоваться моментом, почувствовав себя героями какого-нибудь фильма про сибаритствующих дворян с участием Михалкова. Например, «Неоконченная пьеса для механического пианино», на экраны вроде бы выйдет в следующем году. Только самовара не хватало. Ну не страшно, и чайником обойдемся, мы не гордые. Если до чая дело вообще дойдет. Спиртного должно хватить на всех, а мы еще решили выставить подаренный Ульяновым коньяк, так что выпивки, как говорится, на любой вкус.

Из звездных гостей первым приехал Янковский. Я приглашал его с супругой, но у той сегодня был спектакль, и она отпустила мужа одного, понадеявшись на его порядочность. Во всяком случае, так объяснил сам Олег, с которым мы уже общались на «ты». От своей семьи вручил огромного плюшевого медведя метровой высоты — подарок малому. Оказалось, игрушку ему привезли из ГДР, то-то я смотрю, морда у медведя какая-то не совсем наша. Свой пацан уже большой, Филипп то есть, а моему как раз в радость будет.

В ожидании остальных гостей показал Олегу дачу. В коридоре тот сразу обратил внимание на холодильник.

— Ого, «Rosenlew»! А мы почти такой же купили в прошлом году, только предыдущей модели. Жена не нарадуется: вместительный, бесшумный, и дизайн — не сравнить с нашими.

— Ничего, Олег, когда-нибудь и у нас научатся делать не хуже.

— Ты думаешь?

— Не думаю, знаю!

Был бы я генсеком — первым делом наладил бы выпуск качественных товаров. Не постеснялся бы передрать лучшие образцы той же импортной техники. Сначала можно выпускать и по лицензии, вон как китайцы, а затем уже внедрять что-то свое. Впрочем, вслух свои мысли я озвучивать не стал, а вместо этого поделился, если можно так выразиться, творческими планами. Рассказал, что забросил в «Юность» повесть, которая может стать началом серии о русском Шерлоке Холмсе. И если друг мои вещи соберутся экранизировать, то в главной роли я вижу только Янковского. Естественно, Олег тут же заинтересовался, и пообещал купить следующий номер журнала. А заодно похвалился новыми часами. Я не без удивления узрел на его запястье «Электронику-5». Вот же ведь, человек радуется кварцевым часам, которые в 21 веке и за часы-то не считали. Даже легендарные «Монтана» с 16 мелодиями, которые у меня тоже имелись одно время в подростковом возрасте, потом вспоминались с улыбкой.

— С будильником, играет «Вальс Грибоедова» и «Турецкий марш», — радовался, как маленький, Янковский. — А еще подсветка и автоматический календарь. 60 рублей за них отдал, достали по блату.

— Действительно, интересная вещь, — скрывая улыбку, приподнял я брови. — А у нас в Пензе выпускают часы «Заря», тоже вроде ничего, хвалят.

От дальнейшего обсуждения часовой промышленности СССР нас отвлекли подъехавшие Высоцкий с Мариной.

— Такой у тебя точно нет! — заявил Володя, уже на крыльце вручая мне гитару. — Америка, легендарная «Gibson». Честно скажу, мне ее подарили, но она 6-струнная, а я всю жизнь играю на семиструнке. Муха не сидела. Запомнил твое выступление у Ники, хорошая гитара еще никому не помешала.

— Спасибо, ты как точно угадал! Моя-то уже рассохлась, играть невозможно стало.

— А для Валентины у меня тоже есть презент, — довольно чисто по-русски выговорила Марина (все ж таки, насколько я помнил, родители у нее русские, хоть и эмигранты), и вручила еще больше обалдевшей от счастья супруге набор французской косметики.

Обнялся Высоцкий с Янковским, который, в свою очередь, галантно поцеловал руку Влади, а там и Окуджава с женой пожаловали. Булат Шалвович презентовал нам изумительной работы рог с позолоченной чеканкой ручной работы у основания и на заостренном конце. Остальная часть была покрыта лакированной росписью, изображавшей работу виноградарей.

— Из коллекции Сталина, ему в 1937-м этот «Рог изобилия» подарили грузинские виноградари, — огорошил меня Окуджава и махнул рукой. — Даже не спрашивайте, как он у меня оказался, там полудетективная история, в которой замешаны большие люди.

Тут же нарисовался и Давид Израилевич, тот отметился старинными настенными часами, которые, пыхтя, приволок от своей резиденции. Не иначе, они у него там лежали не один год, прежде чем нашелся повод кому-то их подарить. По словам же самого Раха, когда-то часы висели на даче Чуковского, я поверил ему на слово. Причем, несмотря ни на что, они работали, и я тут же вбил в стену гостиной пару гвоздей, на которые и водрузил подарок с позолоченными гирьками и маятником.

Данька уже вовсю дрых в спальне на втором этаже. Договорились с Валей и Ленкой, что каждые полчаса будем ходить, поглядывать. А тем временем все расселись за столом. Первым пришлось выступать мне, как гостеприимному хозяину.

— Я не мастер говорить торжественные речи… Спасибо, что пришли, очень приятно видеть за нашим столом таких замечательных людей. Столько подарков… Мы вам с Валентиной очень признательны! Этот бокал шампанского я поднимаю за ваше здоровье и благополучие!

Затем по старшинству говорил Булат Шалвович. Естественно, тост получился витиеватым:

— Новый дом — это новая жизнь, новые впечатления, новые соседи и знакомства. Въехать в новый дом — не поле перейти. Но пусть жизнь в этом новом доме будет такой же приятной, как и прогулка по весеннему цветущему полю! А еще говорят, что настоящее чудо — это не то, что человек умеет делать великие вещи! А то, что он может делать маленькие, но с очень большой любовью! Пусть же в этом доме все что ни делается, будет сделано с этим чувством и тогда тут всегда, будут царить гармония и уют! И никакие проблемы не смогут помещать его хозяевам наслаждаться домашним покоем и получать полноценный отдых в его стенах!

— А я хочу поднять тост за хозяйку, — встал Янковский. — Говорят, что каждая женщина должна быть Евой, умеющей создать свой маленький рай вокруг себя и своих близких. Хочу пожелать Валентине создать в новом доме рай: уют, тепло, покой, атмосферу любви, дружелюбия и жизнерадостности. Женщина — хранительница домашнего очага, и это ее прямая забота. За хозяйку, за ее теплые, заботливые руки, за то, чтобы этот дом и в будущем радовал наши сердца!