В результате можно дать только очень приблизительное число потерь русской армии при Аустерлице. С учетом раненых, оставшихся при полках (но не зшевших более возможности сражаться), можно предположить, что русские войска потеряли 25—28 тыс. человек. Как уже упоминалось, австрийцы потеряли около б тыс. человек. Таким образом, очень приблизительно (а иначе в этом случае считать невозможно) можно оценить совокупные потери союзников при Аустерлице в 30—35 тыс. человек*.

Кроме этого, французы захватили 160 русских пушек и 37 австрийских, а также около 300 зарядных ящиков и фур. Наконец, в плен попали два генерал-лейтенанта (Пржибышевский и Вимпфен) и шесть генерал-майоров. По французским данным, Великая Армия захватила в качестве трофеев 45 знамен (29 русских и 16 австрийских), и это число обычно упоминается в европейских исторических произведениях, посвященных Аустерлицкой битве. На самом деле вопрос знамен довольно сложный. Дело в том, что основная масса знамен была захвачена в момент сдачи в плен крупных отрядов. В суматохе для русских солдат и офицеров не представляло особой сложности сорвать полотнище с древка и спрятать его. В России значимым считалось только полотнище, так как оно было освящено в церкви. Древко же с навершием рассматривалось как предмет вещевого довольствия. Во французской армии в эпоху Наполеона, по крайней мере, до регламента 1811 г., согласно которому были введены дорогие, вышитые золотом полотнища, все внимание уделялось орлу-навершию, который считался главной эмблемой части. Неудивительно поэтому, что русские солдаты, пряча полотнища, считали, что спасают полковую святыню, а французы, захватывая древко с навершием, считали, что взяли важный трофей.

По подсчетам генерала Андоленко (фамилия не должна вводить в заблуждение — это французский генерал русского происхождения), армия Наполеона захватила от 14 до 17 «полных» знамен", т.е. тех, где присутствует и древко, и полотнище . Остальные — это, по всей видимости, просто палки с навершием. Известны истории спасения 19 полотнищ, возвращенных в полки, в частности, солдатами, бежавшими из плена.

Тем не менее какое бы количество знамен ни захватили французы, приведенные результаты говорят сами за себя. Союзники потеряли если не половину армии, то, как минимум, 40 % ее состава, а также две трети пушек и огромное количество материальной части. Кстати, в большинстве полков русские солдаты сняли свои ранцы перед боем. В результате, как можно легко догадаться, они оказались лишенными самых элементарных, необходимых им предметов.

Наполеон полностью добился поставленной задачи, причем этот результат был куплен относительно небольшой ценой. В отношении французских войск вопрос потерь не представляет особой сложности. Согласно рапортам, представленным императору, армия потеряла 1 305 убитых, 573 пленных (скорее, без вести пропавших) и 6 940 раненых⁹, итого 8 818 человек. На самом деле, не следует обманываться точностью этих сведений. Как всегда и везде, даже самые точные рапорты дают только порядок величин.

В недавнее время французскими исследователями Даниэль и Бернаром Кен-тенами была произведена титаническая работа по установлению истинного количества потерь Великой Армии при Аустерлице. Они просмотрели все послужные списки солдат и офицеров всех полков, участвовавших в битве при Аустерлице. В результате были выявлены все те, у кого в графе, где значится дальнейшее прохождение службы, стоит лаконичная запись «убит при Аустерлице». Таких (вместе со смертельно раненными) оказалось 1 537 человек. Из них 1 генерал, 109 офицеров и 1428 унтер-офицеров и солдат. При этом авторы отметили, что сверх этого в послужных списках полков, участвовавших в битве, имеется еще 400 человек, судьба которых точно неизвестна, и которые вполне могут быть погибшими при Аустерлице. Например, те, у которых отмечено, что они «выбыли по причине долгого пребывания в госпитале», где они оказались после получения ран при Аустерлице, или те, кто умер в госпитале «по причине ранения», неизвестно где полученного, но некоторое время спустя после Аустерлица, и т.д.

* Мы считаем, что данные австрийских архивов также могут быть неточными. Кроме того, они не учитывают разбежавшихся, которые, без сомнения, имелись и в австрийских рядах. Понятно, что большая часть разбежавшихся австрийцев вернулась впоследствии к своим частям, но на какое-то время они перестали быть бойцами и потому их также нужно включить в число потерь.

** 5 знамен Подольского полка, 3 — Азовского, 2 (5?)— Курского, 2 — Нарвского, 1 — Архангелогородского, 1 — Пермского.

Возможно, неопределенных судеб еще больше, так как последняя графа послужных списков порой вообще не заполнена или в ней обозначена такая надпись, за которой может скрываться все что угодно. Тем не менее работа, проделанная Даниэль и Бернаром Кентенами, столь масштабна, что не оставляет сомнений в порядке величины потерь французской армии убитыми при Аустерлице. Так как все те солдаты, судьбы которых они отнесли к неопределенным, с большой степенью вероятности являются умершими от ран, полученных при Аустерлице, можно сделать уверенное заключение — Великая Армия потеряла в этом сражении порядка 1800—1900 человек убитыми и умершими от ран. Приведенное выше число раненых вполне согласуется с этими цифрами. В результате можно с большой долей вероятности утверждать, что французская армия потеряла при Аустерлице около 9—9,5 тыс. человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести. Умер от ран один из генералов (Валюбер), был потерян один батальонный орел (4-го линейного полка).

Таким образом, победа, одержанная французским императором, была сокрушительной. Заключение официальной реляции М.И. Кутузова царю может рассматриваться лишь как горькая ирония: «Сим кончилось генеральное сражение 20-го ноября, в продолжение которого российские войска, ободренные присутствием вашего императорского величества, показали новые опыты мужества и неукротимости. Почти до самой полночи стояли они в виду неприятеля, который не дерзал уже более возобновлять своих нападений; потом, по данному им повелению, двинулись они к местечку Чейчу...»¹⁰

Каким образом Наполеону удалось одержать столь убедительную победу? В чем причины этого события? Уже не раз было отмечено, что традиционный взгляд на Аустерлицкую битву и успех императора французов как следствие некоего гениального и хитроумного плана, где все, вплоть до мельчайших деталей было продумано чуть ли еще не в Булонском лагере, должен уступить, место более реалистичной оценке. Действительно, в течение долгого времени Аустерлиц был неким мифом. Начало этому мифу положил сам император в своем 30-м бюллетене от 3 декабря 1805 г. Свое окончательное оформление легенда приобрела в знаменитой работе Тьера «История Консульства и Империи». Вот, что писал выдающийся классик французской исторической науки: «Наполеон с гениальной прозорливостью предугадал, что русские будут отрезать его от дороги на Вену и окажутся тем самым между его армией и прудами... Ослабив свое правое крыло, усилив центр, он устремился с основными силами на Пра-ценское плато, которое было оставлено неприятелем, разрезал его армию надвое и низверг ее в пучину»¹¹. Ну, и наконец, в работе одного из историков конца XIX века, Пейера, описание произошедшего совершенно превращается в сказку. Историк утверждал, что события развивались так, как будто Наполеон «командовал в этой битве войсками обеих сторон»¹².

Как ни странно, в этом вопросе авторам наполеоновской легенды не только не противоречили, но и даже вторили русские историки. Согласно большинству русских исторических трудов, Наполеон сосредоточил подавляющее численное превосходство, захватил Праценское плато и тем самым сделал невозможной дальнейшую борьбу. При таком изображении событий вся ответственность за поражение переносилась на плечи одного Вейротера, который «завел» русскую армию, чуть ли не как Иван Сусанин поляков, и намеренно ее погубил, выдав все секреты французскому командованию.

Немалую роль в «популяризации» этой легенды сыграл и выдающийся роман Толстого «Война и мир». Нужно сказать, что великий романист описал ход войны 1805 г. очень точно. Что же касается русского общества накануне войны, его характеристика в романе дана просто блистательно, она точнее и глубже тех, что встречаются во многих последующих исторических произведениях, написанных в России на эту тему. Однако что касается самой битвы, Толстой, с одной стороны, поддался общепринятому взгляду, а с другой стороны, несколько упростил события для достижения лаконичности художественного образа. Вот, как он описывает то, что случилось в русских рядах на Праценском плато в момент начала французской атаки: «Но в тот же миг все застлалось дымом, раздалась близкая стрельба, и наивно испуганный голос в двух шагах от князя Андрея закричал: «Ну, братцы, шабаш!» И как будто голос этот был команда. По этому голосу все бросились бежать».

Этот образ внезапного наступления и случившегося затем смятения перекочевал дальше на страницы всех русских исторических произведений. Логическим обоснованием паники в русских рядах служило гигантское численное превосходство французов.

Генерал Леер, известный русский военный теоретик и историк второй половины XIX века, словно вторя Толстому, но переводя художественные образы в сухой военный язык, объясняет поражение русских тем, что на решающем участке фронта Наполеон создал подавляющее превосходство в силах. Согласно Лееру, в центре поля сражения сражалось 46 600 французских солдат против 30 150 союзников. Действительно, если сложить, с одной стороны, численность корпуса Сульта (без бригады Мерля), корпуса Бернадотта, резервной кавалерии Мюрата, гвардии и гренадер Удино, а с другой стороны, силы 4-й и 5-й колонн союзников и русскую гвардию, так оно примерно и получится (48 800 против 27 520). Но дело в том, что известный теоретик лукавит. Действительно, у Наполеона в центре было больше войск, но битва решилась не в центре вообще, а конкретно на Праценских высотах, где реально с французской стороны сражались только две дивизии — Сент-Илера и Вандамма, в общей сложности 16 тыс. человек. У союзников в бою за Праценские высоты приняла участие 4-я колонна, бригада Каменского и часть кавалерии из 5-й колонны, в общей сложности не менее 20 тыс. человек*.