Несмотря на многочисленность сил, развернутых Кутузовым за рекой Энс, битва не состоялась. Уже на следующий день армия Кутузова продолжила отступление. Михайловский-Данилевский в своей официальной истории 1805 г. утверждает, что русский полководец серьезно собирался оборонять рубеж Энса, но, узнав о занятии французами Штейера, дал приказ отходить. На самом деле корпус Даву выбил австрийцев из Штейера только 4 ноября в полдень, а мосты были восстановлены лишь к полудню следующего дня. Главные же силы русских начали отход уже 4-го утром. Скорее всего, Кутузов с самого начала решил не рисковать и не собирался защищать даже очень выгодный рубеж. Более того, все обстояло с точностью до наоборот — Мерфельд защищал переправу у Штейера лишь символически потому, что узнал об отступлении Кутузова.
В общем, бурный Энс почти не задержал марш Великой Армии. К раннему утру 5 ноября главный мост через реку был уже восстановлен. В пять утра по приказу Мюрата авангард начал переходить Энс и разворачиваться на равнине на противоположном берегу. В семь утра здесь выстроились плотными рядами войска, назначенные в авангард: бригада гусар Трейяра, конно-егерские бригады Мильо и Фоконне, драгунская дивизия Вальтера, гренадерская дивизия Удино, кирасирские дивизии Нансути и д'Опуля. Мюрат предчувствовал, что день будет жарким, и поэтому хотел провести смотр своим войскам. Вероятно, отважный кавалерист был доволен. Пехота и конница встретили появление как всегда пышно разодетого Мюрата во главе многочисленного штаба, ликующими криками «Да здравствует император!». Было видно, что солдаты, несмотря на усталость предыдущих маршей, рвутся в бой.
Им не пришлось долго ждать. В девять часов утра тотчас после окончания смотра авангард двинулся вперед и, не пройдя и часа, встретил неприятеля. У деревни Штремберг стояли австрийцы — три батальона хорватов и несколько эскадронов гусар Гессе- Гомбургского полка. Так как хорваты закрепились в садах, окружавших деревню, гусары предусмотрительно вызвали пехоту. 300 гренадер из бригады Дюпа скорым шагом догнали голову колонны, развернулись и тотчас атаковали. Австрийцы были выбиты из деревни, и французская кавалерия бросилась в атаку, порубив и взяв в плен несколько сотен хорватов.
Ободренные успехом, французы устремились дальше. Но тут им встретился новый отряд неприятеля, к которому присоединились отступившие от Штрем-берга части. На этот раз пришлось дождаться конной артиллерии. Едва заговорили пушки, как австрийцы продолжили отступление, а гусары бригады Трейяра бросились за ними в погоню. Вдоль дороги там и сям встречались небольшие перелески, где могли с удобством разместиться стрелки. Но французская конница под личным предводительством Мюрата буквально висела на плечах неприятеля, и продвижение авангарда было серией непрерывных столкновений с небольшими группами австрийцев. Не следует удивляться, что речь идет об австрийских войсках. С армией Кутузова продолжал следовать отряд генерала Ностица. состоявший из двух пограничных полков (7-го Бродера и 9-го Петервардейнера) и венгерских гусар. Именно с этими частями пришлось сражаться передовым полкам французов.
* Кроаты — на самом деле хорваты. В рядах австрийской армии было несколько так называемых «пограничных полков», укомплектованных в основном населением хорватских провинций.
У деревни Эд, примерно в 20 км от места переправы, Мюрат снова натолкнулся на неприятеля... Что это были за войска — понять непросто. Рапорт Багратиона, который командовал в этот день арьергардом, составлен на удивление туманно и состоит, если не считать перечисления потерь, всего лишь из нескольких фраз. Совершенно не ясно, когда его войска и в каком месте впервые столкнулись с французами. Что же касается французских отчетов, в них часто путают австрийские войска с русскими. Действительно, австрийцы и русские двигались и сражались в этот день вместе, а понять, кто есть кто, со стороны было очень сложно. И те, и другие были в одинаково прокопченных бивачными огнями шинелях и в похожих киверах.
Скорее всего, все же у деревни Эд французы натолкнулись на четыре батальона из отряда Багратиона, поддержанных несколькими эскадронами Павло-градских гусар. Мюрат со своей стороны развернул для боя гусар и конных егерей. Удино подвел пехоту. Бой снова был скоротечным. Русские батальоны начали отступать, а сам Мюрат вместе с генералом Удино во главе офицеров штаба и нескольких сотен конных егерей ринулись в атаку. Через несколько мгновений пышно разодетая группа генералов и офицеров врубилась в ряды пехоты. Атака была столь стремительной, что арьергард был с ходу опрокинут, и несколько сотен пехотинцев попало в плен.
Но настоящий бой еще только начинался. Неотступно преследуя бегущих по лесной дороге, французская конница вырвалась на большую поляну. В бой вступила вторая часть отряда Багратиона...
Что действительно произошло дальше — выяснить не так-то просто. Сколько было батальонов, и каких полков на лесной опушке — неизвестно. Ясно только, что в общей сложности арьергард Багратиона, кроме относящегося к нему отряда Ностица, состоял из 9 пехотных батальонов и 10 эскадронов Павлоградского гусарского полка*. На поляне находилась, видимо, главная часть отряда Багратиона, которая прикрыла отступающих австрийцев, и батальоны, опрокинутые под Эдом. Французы сумели быстро развернуть войска и выкатили две пушки конной артиллерии, которые своим огнем заставили русских гусар и пехоту двинуться вперед. Последовала отчаянная схватка, и стремительной атакой французские гусары и конные егеря опрокинули русских. «Невзирая на храбрость, с каковою дрались Киевский и Малороссийский гренадерские и б-й егерский полки, несмотря на все усилия князя Багратиона, — вспоминает генерал Ермолов, — не могли они устоять против стремления превосходного неприятеля и, потерпев большой урон, приведены были в замешательство. Артиллерия сбита была с своих мест, и войска в нестройных толпах теснились на дороге» 35.
Рапорт Багратиона, правда, говорит прямо противоположное: «...неприятель появился в сильных нескольких колоннах, преследовал меня и, наконец, атаковал со всей своею силой, почему я, построясь в надлежащий боевой порядок, вступил в сражение, и несмотря на превосходство его сил, был он несколько раз разбит и прогнан, после чего генерал-майор Милорадович, бывший тут для подкрепления моего, довершая победу, вступил в дело, и я с авангардом отступил назад. Сражение продолжалось с полками вверенного мне авангарда около 4-х часов»36. Если учитывать, что рапорт Милорадовича, который действительно с успехом действовал в этот день, примерно в десять раз подробнее «отчета» Багратиона, можно предположить, что последнему не очень хотелось вдаваться в подробности. Багратион ограничился лишь ничего не значащей фразой о том, что неприятель был «несколько раз разбит и прогнан», при этом не указывается ни время, ни место, ни какой, хотя бы приблизительно, это был неприятель. Наконец, Багратион в отличие от Милорадовича даже не представил списка отличившихся.
* Австрийские войска: пограничные полки Бродера и Петервардейнер — 4 батальона, Гессе- Гомбургский гусарский полк — в общей сложности около 2 500 человек. Русские войска: 6-й егерский полк — 3 батальона, Азовский мушкетерский полк — 3 батальона, Киевский гренадерский полк — 3 батальона, Павлоградский гусарский полк — 10 эскадронов. В общей сложности около 5 500 человек.
Французские донесения, при всех их отдельных разночтениях, очень подробны. Они приводят время отдельных стычек, названия деревень, рядом с которыми в тот или иной момент разворачивался бой. Рапорт Милорадовича подтверждает их. Конечно, благородный воин не хотел подводить своего коллегу и о действиях отряда Багратиона почти что ничего не сказано, однако несколько слов выдают все-таки общую картину. Милорадович пишет: «...когда неприятель атаковал и преследовал арьергард под командою господина генерал-майора князя Багратиона состоящий, пошел я... к оному на подкрепление» 37.
Бегущие части Багратиона бросились назад — кто по дороге, а кто через лес. Мюрат с гусарами и конными егерями, генералы Вальтер, Удино, Трейяр и Мильо неотступно их преследовали. Все рапорты сходятся на том, что дорога довольно долго вела через лес и преследование длилось почти что три четверти часа. Капитан Л ежен, адъютант Бертье, был среди разгоряченных атакой французских кавалеристов. Он мало что запомнил из деталей боя, зато величественный образ зимнего леса остался у него надолго в памяти: «Было холодно. На земле и деревьях Амштеттенского леса лежал толстый слой снега... Мы нигде еще не видели природы в такой зимней красоте. В этот день она предстала перед нами в самом блестящем уборе. Сверкающий иней переливался сиянием на желтых дубовых листьях и покрывал темно-зеленые лапы елей. Это ледяное обрамление скрывало формы, которые становились еще более расплывчатыми от легкого тумана, и создавало удивительную картину. В лучах солнца переливались тысячи огромных сосулек... свешивавшихся с деревьев подобно сверкающим люстрам. Никогда бальный зал не отражал блеск такого прекрасного хрусталя... Я заметил, обращаясь к маршалу Мюрату, насколько прекрасно это зрелище, и мы восхищались этими северными чудесами, не останавливая нашей скачки под ледяными сводами...» 38
Возможно, Лежен был единственным, кто обратил внимание на красоту сосулек, так как отчаянная драка не прекращалась ни на дороге, ни в лесу. Наконец лесная дорога кончилась, и клубок людей и лошадей вылетел из леса на открытое пространство.