ГЛАВА 9

Нормальные отношения между людьми так же необходимы для успеха дела, как масло для сложного механизма. Только смазка позволяет механизму работать без скрипа и заеданий. Эту выношенную годами истину Збандут тщательно внедрял в сознание подчиненных и сам следовал ей. Он не выносил ссор и распрей, всякие раздоры старался гасить в зародыше, не давая им разрастаться, и болезненно переживал, если это ему не удавалось.

К сожалению, за свою долгую производственную жизнь он не видел директора и главного инженера, которые были бы дружески расположены друг к другу и придерживались паритета. Если судьба сводила работников неравноценных, то они еще как-то уживались. Слабый побаивался сильного, уступал ему и, хотя в глубине души ярился, на рожон не лез и в борьбу не ввязывался. Сложнее приходилось, когда сталкивались руководители одинакового потенциала — знающие, опытные, волевые. При такой комбинации возникали открытые междоусобицы, и в азарте борьбы друг с другом не так уже редко приносились в жертву интересы коллектива и производства.

Выдвигая Гребенщикова на пост главного инженера, Збандут полагал, что они будут исключением из общего правила. Но обманулся. Между ними сразу же, буквально с первого дня, когда они не поделили сфер влияния, пробежала черная кошка. Это означало, что в дальнейшем придется тратить много сил даже на повседневное общение с главным инженером, не говоря уже о решении спорных проблем. А тут еще отношения с первым секретарем горкома партии неожиданно испортились из-за расхождения по весьма щекотливому вопросу. Это было тем более досадно, что Збандуту импонировал характер Додоки и все, что о нем рассказывали, ему нравилось.

А рассказывали о нем много, сдабривая действительные события привкусом легенды, и трудно было определить, когда к истине примешивалась доля вымысла. Все же оставалось несомненным, что партийную организацию города возглавил человек незаурядный, со своеобразной логикой поведения, с несколько неожиданным, не укладывающимся в привычные рамки стилем руководства. Он как никто другой умел создать общественное мнение даже вокруг, казалось бы, незначительного факта и преподнести его как поучительный урок.

И вот событие номер один. Случилось так, что когда Додока возвращался с аэродрома по шоссе, его машину остановили два милиционера и, не спросив разрешения, уселись в нее. Отъехав немного, завели разговор о том, с кем лучше всего провести свободный вечер. Райку забраковали — одна литр проглотит. Дашка сонливая и скучная. Решили выпить сами. Когда у гастронома дали команду остановиться, произошло невероятное: шофер не подчинился им и, несмотря на упорные протесты, повез дальше. Как только машина подкатила к горкому, Додока назвал себя, пригласил зайти. Заперев незадачливых попутчиков в отдельной комнате, вызвал начальника милиции. С тех пор ни одному милиционеру и в голову не приходило использовать для личных нужд случайные машины.

А через несколько дней другое событие. У входа в парк в стареньком деревянном павильоне с незапамятных времен размещалась бильярдная. С утра и до поздней ночи здесь не смолкал стук шаров. Играли на деньги, и деньги переходили из кармана в карман не только у игроков, но и у зрителей — они заключали между собой пари, как на скачках. Горе было тем, кто попадал в это злачное место впервые, — их обдирали как липку. Тактика у завсегдатаев бильярдной была разработана достаточно искусно. Поначалу они поддавались, проигрывали две-три партии, и, когда уверовавший в себя новичок начинал взвинчивать ставки в надежде сорвать крупный куш, тут-то и разворачивалась настоящая игра. И то не сразу. Асы играли не в полную силу, заканчивали партии с небольшим преимуществом, оставляя у партнера надежду отыграться и не отпугивая остальных «рябчиков», как называли наивных новичков. Бильярдная была настоящим бичом для командированных. Не зная обычаев этого заведения, они проигрывались здесь в пух и прах и потом слали слезные телеграммы родственникам и знакомым, выпрашивая деньги на обратную дорогу. «Профессионалы» были великодушны и, чтобы приглушить у продувшихся горечь проигрыша, угощали их либо водкой, либо самогоном, которым торговала из-под полы буфетчица Сима. Друг с другом они играли редко и всегда на мелочь.

Додока появился в бильярдной под вечер, когда страсти уже были в разгаре. Постояв в волнах табачного дыма у одного стола, у другого, изъявил желание сыграть. Его партнером оказался дядя Вася, неказистый, рябенький, прикидывавшийся простачком. Он, как и полагалось, проиграл для затравки две партии, две выиграл и отпустил «рябчика» с миром, потому что тот оказался скуповат — как ни подбивала его дяди-Васина агентура, ставку так и не увеличил. Потолкался Додока и у буфетной стойки. Торговала Симочка «честно» — отпускала неразведенный бурачный первач полной мерой.

А дальше — чистейшая фантасмагория. Явившись спозаранку на свою «работу», бильярдисты увидели, что павильон бесследно исчез. На выровненной бульдозером площадке чернела только что привезенная земля, и девушки из Зеленстроя уже разбивали на ней клумбу.

Беспощадный ас дядя Вася даже слезу пустил. Не от лирических чувств. Из сожаления о своем оставшемся без применения таланте. Вместе с павильоном исчез верный источник дохода. Предстояло снова устраиваться в керосиновую лавку, о которой он и думать забыл.

И еще одна сенсация, да какая! До последних дней самой популярной личностью в городе был директор рыбного завода, человек всемогущий и неуязвимый. Кто на юге не любит тарань? Рыба с виду самая что ни на есть посредственная, но с пивом… Любое искушение могут преодолеть южане, но против тараньки они бессильны. Да и не только южане. Вот почему, отправляясь в дальние города «выбивать» для заводов разные материалы, любой «толкач» непременно берет с собой тарань. Взятка? Ну какая это взятка стоимостью в три-пять рублей! Элементарная любезность. Даже особая поговорка в связи с этим на свет появилась: «Без тараньки ты букашка, а с таранькой — человек».

Директор завода широко пользовался возможностями, которые предоставляла ему пресловутая рыбка. Он щедро снабжал ею, разумеется, по твердым ценам, руководителей разных организаций, исповедуя принцип «я тебе — ты мне», и потому мог без хлопот приобрести не только для себя, но и для друзей решительно все, начиная от импортных товаров и кончая путевками в лучшие санатории. Рискнул он забросить ящик и на квартиру нового секретаря горкома. Рискнул — и просчитался. Додока вызвал щедрого дядю к себе, выспросил, кто принимает презенты, и распорядился, чтобы вся рыба, развезенная в тот день экспедитором, была отобрана и отдана в торговую сеть. Причем эту операцию директор должен был провести лично.

Вот уж пришлось набраться ему сраму, забирая рыбку обратно! Два ящика он так и недособрал (добавил из личных запасов), но инцидент был погашен. С тех пор директор вел себя осмотрительнее.

Збандут одобрительно относился ко всему тому, что предпринимал секретарь горкома, используя полноту своей власти, пока не почувствовал эту власть на себе.

Как-то на десять ноль-ноль Додока вызвал в горком руководителей всех предприятий города, попросил секретаря не впускать опоздавших и сказал не очень ласково:

— В этот город и на эту работу я не просился, и, судя по результатам голосования, вы мне не очень обрадовались. Понимаю и не обижаюсь. Допускаю, что вас больше устроил бы первый секретарь из местных. Но раз уж так получилось, давайте работать. В производственные дела ваши вмешиваться не стану — пока вы с ними справляетесь. Возьмусь за участок, всеми забытый. За город. Точнее — буду у вас вроде дворника. Но мне нужны средства. А раз так, придется раскошеливаться.

Збандут откинул голову, сделал скептическую мину, и Додока сразу засек ее.

— Что это вы там ухмыляетесь, Валентин Саввич?

— Но вы же знаете, что на предприятиях существует финансовая дисциплина, которую директор не вправе нарушать, — возразил Збандут.

Порывшись в папке, Додока извлек из нее испещренный какими-то цифрами листок, внимательно просмотрел его.

— Насколько мне позволяют судить отчетные данные, у вас на заводе финансовая дисциплина нарушается из месяца в месяц. То перерасход фонда зарплаты, то сверхурочные выше утвержденной нормы, то выход из сметы. И не такая уж вы девственница в этом вопросе, какой хотите себя представить. Добавится еще одно нарушение, зато мотивы его будут благородные — ради красоты и благоустройства города. Кстати, красота и благоустройство довольно действенное средство борьбы с нашей хронической болезнью — текучестью кадров.

Чтобы не допустить возможных пререканий, Додока сразу стал зачитывать, кому что надлежит сделать.

Збандут своим ушам не поверил. Ему вменялось в обязанность проложить асфальтированное шоссе на аэродром и оформить въезд в город. Руководителю треста «Металлургстрой» Апресяну, который возводил только промышленные сооружения, поручили закончить гражданские объекты — поликлинику, кинотеатр, трамвайное депо, Управлению пароходства — привести в порядок прогулочную часть набережной. И так — каждому предприятию.

Первым не выдержал «бог строителей» Апресян — сказалась экспансивная армянская натура.

— А кто нам утвердит расходы? Промбанк или Стройбанк? Да они удавятся, а на это не пойдут!

— На них мы тоже управу найдем, — отрезал Додока. — Партийная дисциплина для всех обязательна.

И тут взъерошился Збандут. В такой постановке вопроса была явная слабина, решил зацепиться за нее.

— Я привык считать, что партийная дисциплина должна укреплять государственную, а не идти с ней вразрез, — хмуро проговорил он. — Может, я ошибаюсь?